Шестерёнки и пружинки

Некромантия в этом мире запрещена. Не потому что это злое и тёмное искусство, а потому что существование в виде нежити равносильно пытке. Но вот альтернативные способы вернуть кого-то к жизни как раз распространены. Кузнецы автоматонов соревнуются друг с другом в том, насколько живой получится душа в механическом теле. Для мастеров это спорт. А для людей это очень дорогой способ вернуть к жизни своих близких. Что до меня, то это моё личное дело. Я испробовал почти все прочие способы, но так и не смог вернуть своего дракона к жизни. Это вообще задача не из простых. При воскрешении в виде машины есть некоторые требования. Автоматон должен внешне и внутренне напоминать прижизненный облик души. Лишь после возвращения души можно переделать новый её сосуд. И мастер должен своими руками создать этот самый сосуд, почти до последней детали. И чем больше новое тело напоминает живое, тем легче душе по настоящему ожить. Если сосуд недостаточно совершенный, душа после призыва будет лишь спать. Такие души ещё можно пробудить заклинаниями, но лишь на краткое время. Этим пользуются, когда надо распросить умершего о чём-то важном или попрощаться. Но мне мало того, что могут предложить мастера. Я не хочу иметь лишь возможность поговорить со своим драконом с помощью статуэтки или полноразмерной куклы. Я хочу вернуть жизнь. А значит, я должен создать совершенный сосуд. Научиться основам этого искусства просто, и даже небольшого дара хватит, чтобы создать тотем для души. Ну а постройка автоматона это уже дело техники и знаний. У меня нужные знания и технологии есть, ведь я не из этого мира, и на моей родине техника намного более развита. А потому я не ограничен лишь бронзовыми шестерёнками и грубыми железными деталями в своём проекте. Постройка механического дракона такой сложности это дело многих лет, ведь я не могу заказать, например, готовые электромоторы и электронику. Нет, по правилам я должен всё сделать сам настолько, насколько это вообще возможно. Но знания и технологии иного мира мне всё же помогают. У моего дракона не просто каркас из дерева или металла, а практически настоящие кости. Только ажурные, из титанового сплава и напечатанные на принтере. Единственное, этим принтером управлял не компьютер, а мои руки. Я не стал ограничиваться лишь подобием форм отдельных узлов автоматона, как это делают другие мастера. Я постарался ещё и воспроизвести функции органов живого тела в теле механическом. Это дало свои плоды, так как даже эта грубая имитация позволила при первом же ритуале оживления пробудить душу на несколько часов. Подобный успех удивил мастеров, ведь они сами не вкладывают в свои творения столько чувств. Вот только мой дракон сейчас лишь сложная механическая марионетка. Точнее, моя драконица, ведь она была самкой. За несколько часов нашего с ней разговора я предупредил её о том, что её тело ещё не готово. Я пробудил её лишь для того, чтобы дальше можно было усовершенствовать её тело и довести работу до конца. И она согласилась помогать мне в этом деле даже во сне. Помогать не самым очевидным способом. Моя работа это дело на не одну жизнь. Десять лет я трудился лишь для её первого пробуждения. Трудился на износ, почти не отдыхая. По другому я просто не мог, слишком болезненно всадники переживают гибель своих драконов. А потому я воссоздал технологию продления жизни прямо в теле механического дракона. Воссоздал так, что это стало напоминать рождение. Ещё несколько лет капсула с моим новым телом провела внутри недостроенного автоматона в ожидании срока. Я больше не пробуждал драконицу, чтобы постоянные ритуалы не утомляли её душу. Она должна пробудиться сама, когда её тело будет готово. Моё собственное сломалось намного раньше, всадники без драконов вообще живут недолго. Подобное перерождение совсем не законно. Но с одобрения других мастеров мне позволили и сохранить свой статус мастера, и совместить наказание с самим перерождением. И дело не в том, что мой дракон уже превзошёл все ожидания. Мастера при необходимости сами перерождаются в автоматонов. И им не требуется ритуал пробуждения для жизни в новом теле. Дело в том, что при моей попытке самому даже на время вселиться в механическое тело, последнее практически расплавилось. Слишком сильно моя душа переполнена болью от потери дракона. Так что когда пришло время перерождаться, мой дух на полгода заключили в обсидиановую статую. И эта статуя почти весь срок наказания снабжала несколько мастерских горячей водой. Само наказание как раз и заключалось в заключении в статую без возможности двигаться, говорить и ощущать что либо кроме каменного тела. За полгода я потерял почти всю доступную магическую силу, которой у меня было немало. Это тоже стало частью наказания за нарушение законов. Создание чего-то действительно живого из мёртвой материи слишком походит на некромантию в глазах большинства. Хотя, по сути, и пробуждение автоматона от некромантии отличается лишь составом сосуда для души. Я продолжил работу, уже полностью воссоздавая функции живого организма для автоматона. А чтобы при этом ещё и форму сохранить, пришлось очень многое изменить по содержанию. Для своего дракона я сделал желудок, способный переваривать обычную пищу. Но сам процесс пищеварения пришлось полностью переделать. Для работы автоматона недостаточно энергии от химического реактора любого вида. Тем более, для дракона. Но вот использовать пищу для синтеза той же смазки и материалов для самовосстановления при наличии мощного источника энергии уже вполне реально. В теле живого дракона нет никаких подобий подобного механизма саморемонта, а потому для души драконицы этот механизм будет ощущаться чем-то чуждым. Но после второго пробуждения и ещё одного долгого разговора она согласилась терпеть копошащегося внутри неё механического паразита. Воплотить в металле столь сложные механизмы при помощи лишь ручного инструмента очень тяжело. Каждую шестерёнку нужно выпилить на собственноручно созданном станке, каждый винтик выточить самому, каждую проволочку для провода или электромотора надо лично вытянуть из прутка металла. И всё это не имеет смысла, если получившийся механизм не сможет работать без души. Не всё можно сделать своими руками, что-то мне пришлось взять в готовом виде. Это и несколько сложных катализаторов для пищеварения механического дракона, и капсула для выращивания моего запасного тела, и дающий всему энергию компактный реактор. Для управления всем пришлось купить мощные компьютерные процессоры. А система авторемонта это вообще чудо инженерной мысли, электроники, кибернетики и микромеханики. Крошечные роботы предназначенные для ремонта в комплексе с универсальным производственным комплексом для создания запчастей. К счастью, этот сложнейший агрегат удалось втиснуть на место печени дракона. Реактор встал на место сердца, а процессор стал напоминать какой-то имплант. Ведь все провода для его подключения я сделал уже по всем правилам и уложил внутрь черепа дракона, постаравшись повторить форму головного мозга. Остальные процессоры соединились в подобие спинного мозга. Назвать эту конструкцию настоящим мозгом нельзя, ведь по сути микросхемы лишь записывают в своей памяти данные со всех сенсоров и датчиков, которыми я оснастил тело драконицы. И на основании этих данных эти схемы управляют авторемонтом и работой реактора. Лёгкие драконицы стали служить только для охлаждения заменившей кровь жидкости. Обычные мышцы сначала были лишь гидравлическими цилиндрами, управляемыми извне. Потом эти грубые механизмы пришлось переделать на более сложные, чтобы не только привести в движение тело драконицы, но и имитировать сокращение живых мышц. Создание этой механики это очень кропотливый и долгий труд. А создание чешуйчатой шкуры, способной ощущать прикосновения ещё более долгое дело. А ведь не всё получается с первого раза. Особенно с пищеварением. В первый раз я сделал жёсткий металлический желудок с мельницей внутри. И этот механизм я испытал на своём старом теле. Сам механизм сработал правильно, как и всё остальное. Но вот только такой грубый механизм не прижился, он не стал для души полноценной частью тела. А значит, нужно делать всё заново. И такое происходит постоянно. И когда очередной механизм оказывается неподходящим, приходится переделывать не только его, но и многое другое. От мастеров советов получить не получается, они никогда не делали таких автоматонов. После заключения в камне и из-за магического истощения я перестал полноценно различать тепло и холод, обоняние и вкус тоже притупились, я перестал ощущать голод и жажду. Мне по прежнему трудно засыпать, только доведя себя до изнеможения получается уснуть. Лишь поставленная цель ещё позволяет мне кое как жить. Не удивительно что мне потребовалось новое перерождение ещё через несколько лет. Усталость и отсутствие больших успехов ломают меня ещё больше. И когда тело совсем отказывает, я ещё живым на себе испытываю очередную версию драконьего желудка. До этого я испытывал всё на обычном мясе с рынка, и проверял разные варианты. Все механизмы с мельницами и прессами не подошли, как и несколько типов печей. Небольшой отклик у души дракона получилось вызвать с помощью химических реакторов, после чего я начал подбирать работающую схему. И для этого теста я сам залез внутрь одного из прототипов. Это всего лишь бак, в который заливаются разные растворы и где проходят реакции. Несколько часов мне пришлось отмокать в горячей жиже и дышать ужасным химическим зловонием, прежде чем жизнь покинула тело и перетекла в заранее подготовленный сосуд. На этот раз душа не расплавила подготовленное механическое тело. А когда я стал механическим человеком, для меня мало что изменилось. Мастера оценили моё состояние как очень плохое, ведь моя душа едва соединяется и с автоматоном, и с новым живым телом. Когда я наконец построю своего механического дракона, уже ей придётся приложить много усилий чтобы воскресить меня. Прототип сработал плохо, но сама драконица почти пробудилась, когда я был внутри. Да и в целом она стала заметно ближе к самостоятельному пробуждению. И это дало мне новые силы для работы. В новой версии вместо металлического бака желудок драконицы стал похож на мягкий мешок. Для перемешивания содержимого пришлось сделать несколько механизмов, толкающих этот мешок с разных сторон. Да и состав химикатов внутри стал сложнее. Кроме этого я продолжил улучшать и совершенствовать остальное тело драконицы. До конечностей, крыльев и шкуры очередь не дошла, готовы лишь небольшие части для испытаний. Хотя, одну из лап я сделал почти до конца, осталась лишь шкура. Когда эта лапа подключена к остальному телу жгутом тоненьких проводов и трубочек, она реагирует на мои прикосновения и на душу драконицы. Она в своём сне может иногда прикасаться ко мне. И я очень постарался чтобы она могла ощутить как можно больше. Плюс, подушечки на этой лапе получились мягкими и удобными, так что я стал часто засыпать прямо в этой лапе. А вот остальное тело дракона готово ещё меньше. К металлическим костям прикреплены лишь отдельные мускулы, опутанные трубками и проводами внутренние механизмы почти всё время разложены на столах вокруг. Но драконица уже дышит, её сердце бьётся как у живого существа. У драконов их огонь горит в органе рядом с сердцем. И реактор с горящим внутри него искусственным солнцем очень хорошо встал именно на это место. Головной и спинной мозг также полностью готовы. Теперь сон души драконицы совсем не мёртвый. В тончайших электрических схемах иногда появляются сигналы, которых не должно быть в простой машине. Это не просто помехи, это душа драконицы присоединяется к телу. В других автоматонах для этого используются зачарованные кристаллы и крохотные рычаги управления механизмами. Кто-то пользуется звуком, светом, колебаниями в жидкости. Электрические сигналы тоже используют, просто никто из мастеров не готов тратить всю жизнь на создание настолько сложных автоматонов, какой строю я. Собрать автоматона из готовых частей дело быстрое, можно и за месяц справиться. Но когда каждую из тысяч деталей надо выточить, выпилить, отлить и отполировать своими руками — дело затягивается на годы. И на десятилетия, если деталей больше. А в моём механическом драконе деталей действительно много. Каждая мышца содержит несколько десятков отдельных элементов. А некоторые части ещё более сложные. В уже готовой лапе под сотню отдельных мышц. А для чувствительной шкуры надо ещё больше крохотных сенсоров, каждый из которых нужно подключить и настроить. Работа кропотливая, долгая, но очень успокаивающая. Медитативная даже. Именно эта работа помогает моей душе быстрее соединиться с новым живым телом. Вот только связь по прежнему слабая, и тело очень быстро изнашивается. Автоматон ломается, а мой клон стремительно стареет ещё внутри инкубатора. Пришло время снова менять тело. И заодно испытать следующий вариант пищеварительной системы механического дракона. Желудок уже соединён с пастью дракона подобием пищевода, он лежит на столе под ним. И как только я забрался в пасть драконица пробудилась. Она вздрогнула, выдохнула струю горячего пахнущего смазкой воздуха, и осторожно закрыла пасть. — Милый, тебе опять плохо? Не мучай ты себя так, ты должен начать жить без меня. — Прости, я не смог. Без тебя… — Я хочу, чтобы ты жил. — Прости, мне уже конец. Если я не продолжу начатое, если не верну тебя по настоящему, то и мне самому не вернуться… Да и не всё совсем уж плохо. Меня ждёт новое тело, а этому пора отправиться… Ты же любила охотиться. Пока для охоты ты не готова, да и насладиться приввчными ощущениями тоже не получится. Сначала тебе надо заново научиться есть. И я сейчас только на это и годен. — Но… Я не хочу причинять тебе боль, не хочу делать с тобой такое. — А что такого? Стать частью тебя в любом случае лучше, чем просто сгнить. Да и боль я не смогу ощутить. Когда ты полностью вернёшься, ты сможешь и меня вернуть к жизни полноценно. А не как сейчас. Я сейчас не почувствую разницы между этим телом, новым, или вон тем железным истуканом. Но я буду рад, если это моё тело будет поглощено тобой, а не просто очередным неудачным механизмом. Драконица вздохнула и открыла проход в свою глотку. Язык, пока ещё очень грубый и неуклюжий, опустился, гладкие пластины в горле наоборот сдвинулись вверх. Вместо пищевода там сейчас просто труба из ткани, по которой мне приходится ползти самому несколько метров. Драконица вздыхает, ведь она не чувствует моих движений. Сквозь ткань пробивается немного света, а в воздухе уже чувствуется кислый запах. Сам желудок сделан из эластичной резины, сквозь которую хорошо ощущаются твёрдые выступы на круглых массивных цилиндрах механизма. С тихим гулом мотора эти цилиндры начинают медленно вращаться, сжимая своими выступами мешок желудка. Из трубки наверху тонкой струйкой льётся кислый сок. Места слишком мало, я не могу развернуться. И я скорее утону, чем переварюсь заживо. К счастью выступы на цилиндрах не слишком большие, и меня не сдавливает слишком сильно. Лишь при самом неудачном положении у меня едва не хрустнули рёбра один раз, когда с двух сторон меня сжало одновременно. Урровень жидкости растёт даже медленнее, чем я трачу воздух. Между моим телом и резиновыми стенками плчти нет просветов. Я всё же чувствую страх смерти, не всё ещё окончательно умерло. Но вместе с тем, мне становится очень тепло и спокойно от того, что вокруг меня моя драконица… Когда я в виде автоматона открыл глаза, драконица ещё не уснула. Душа опять присоединилась к этому сосуду вместо находящегося внутри драконицы нового тела. Она разочарована тем, что ей не удалось даже немного ощутить меня внутри. И я пообещал ей постараться сделать всё внутри таким же чувствительным, как и снаружи. После этого она заснула, а я стал наблюдать за работой её тела. Над пищеварением нужно ещё поработать, подобрать правильный состав сока, изменить конструкцию. А из этого прототипа после небольшой доработки получится неплохая массажная ванна. Или тестомешалка для какойй нибудь пекарни. Я начал собирать для драконицы новый язык. Для него мне понадобилось сделать несколько пружин, длинные стальные тросики, миниатюрные блоки и направляющие. И сотни маленьких подпружиненых чешуек с сенсорами давления и проводами. Дюжина моторчиков наматывают и перематывают тросы, заставляя язык изгибаться всеми возможными способами. Густая смазка превратила металлический дребезжащий шум блоков в липкий шелест. Благодаря этой же смазке чешуйчатая гладкость дополнилась почти живой упругостью. Создание столь сложного и подвижного органа заняло у меня почти год. И ещё столько же понадобилось для того, чтобы наделить этот язык хотя бы тактильной чувствительностью. Затем я занялся и чувством вкуса. К счастью, подобные электронные сенсоры вполне можно изготовить без сложных машин и станков. Хотя, это сложнее чем изготовление простых электронных плат. А вот с настройкой всё оказалось намного сложнее. Драконица пробудилась уже не одна. К ней присоединилась ещё какая-то сущность. Такое иногда случается, эти сущности называют демонами. И демонов либо изгоняют, либо связывают контрактами, чтобы они защищали от новых подселенцев и не вредили. Моей драконице даже повезло, этот демон ищет лишь обычных удовольствий. И он как сам получает удовольствие, так и делает приятно другим. Так что с его небольшой помощью дело пошло быстрее. Сначала драконица научилась ловко двигать новым языком, затем я начал крепить на подвижный каркас чувствительную чешую и подключать многочисленные провода. Драконица вспомнила свои ощущения, когда она при жизни облизывала меня. А демон связал эти воспоминания с новыми ощущениями. Потом, когда я сделал новый вариант желудка, драконица стала пробовать на вкус разную еду. Её язык получился более чувствительным к вкусу и весу, чем при жизни. И одновременно с этим, менее чувствительным к текстуре. Несколько раз я попытался это исправить датчиками звука или вибрации под отдельными чешуйками. Но это ничего не дало из-за шума самого языка. Драконица просыпается редко, и почти всё время телом управляет демон. Он не против поиграть со мной, но ему очень долго не удаётся хоть немного на меня повлиять. Для меня есть лишь работа сейчас и моя драконица где-то далеко впереди. Как обычно, не всё получается сразу. Язык приходится разбирать и заново разбирать раз за разом, меняя расположение блоков и пружин. Особенно досталось чутким к прикосновению чешуйкам. Чтобы их настроить нужно раскрыть язык снизу, развернуть его и подкрутить один из сотен настроечных винтов, или поправить соединение провода с датчиком или крошечным блоком переключателей. Но результат оправдывает себя полностью. Язык может быть настолько мягким и удобным, что по сравнению с ним обычная кровать жёсткая как голая деревяшка. Это получилось сделать с помощью ещё дюжины тросиков на блоках, с помощью которых сама драконица может менять силу пружинок под чешуйками языка в разных местах. Это одновременно и дополнительный контроль движений языка, и имитация сокращения и напряжения отдельных его частей. После всех настроек и доработок демон стал учить драконицу пользоваться её новым языком. В основном, делая мне расслабляющий массаж или пробуя на вкус очередную еду. Но в один из дней демон очень попросил разрешения сделать мне более пошлый массаж. Я разрешил это сделать, наполнил ёмкость для смазки внутри шеи драконицы, установил заглушку на месте пищевода, разделся и забрался в зубастую пасть. И драконица стала облизывать всё моё тело, покрывая кожу густой скользкой слизью и ритмично сжимая. Язык получился гибкий, мягкий, упругий и приятно гладкий. Скользящие по коже полированные пластинки металла ласкают тело волнами сокращений. Всё тело драконицы удивительно тёплое. Удивительно, потому что всякое другое тепло я чувствую только когда от него начинают трещать волосы. Ловкий раздвоенный кончик языка прикасается к моему паху с разных сторон, гладит, нажимает и ласково потирает. Демон очень старается нащупать чувствительные точки моего тела, но у него мало что выходит. Обычные ласки ничем не отличаются от массажа. Я разрешаю ему поискать и более труднодоступные области. Как и он, я знаю анатомию более чем достаточно. Сама драконица тоже хочет интимной близости, не ограниченной ничем. Совместными усилиями им удаётся добиться желаемого. Вот только для меня это так и не стало чем-то большим, чем работой. Даже когда один из кончиков языка проник сзади и стал нажатиями стимулировать нужную реакцию у моего тела, я не ощутил никакого возмущения от этого вторжения. Драконица осталась довольной даже этому успеху, да и мне это показалось приятным. А вот демон не получил столь желанного всплеска эмоций от меня. Дух драконицы для него почти не ощущается, и от неё он получил очень мало. Чувствительный язык это лишь начало. Следом за языком я стал совершенствовать остальную пасть. Заодно я стал делать и всю остальную мимику драконицы. Ей отражение её опутанного паутиной проводов и датчиков черепа показалось всего лишь очень странным. А вот демона этот вид ужаснул. Ведь для него нет разницы между обычной живой плотью со снятой кожей и обнажёнными нервами, и таким же разобранным механизмом без корпуса. Уже через несколько дней демон покинул механическое тело, так и не найдя для себя достаточного количества энергии. А сама драконица уснула, значит все настройки новых датчиков приходится отложить до её пробуждения. В пасти работы не слишком много, всего лишь надо покрыть челюсти эластичным материалом, провести и подключить к зубам провода, проложить трубки для подачи смазки под язык. Как по мне, этих трубок будет мало для полноценного смазывания попадающей в пищевод пищи. Я уже знаю, что сделать его идеально скользким не выйдет. А потому, в самой дальней части пасти я сделал язычок. По сути это всего лишь мешок со смазкой и кисточка, которая эту смазку будет наносить на проходящие куски пищи. Под оболочкой язычка я разместил такие же датчики, как на языке. И связал их с автоматикой пищевода. Драконица может управлять своими глотками и сможет отрыгивать пищу из желудка. Но пищевод при этом будет работать сам, без её прямого контроля. С этой частью вобще сложно. Места для всех возможных вариантов не хватает, остаются лишь самые компактные. А потом, не все варианты подойдут. Я всё же решил начать с более простых, испытывая их сначала на манекенах, а затем и на себе. Первый вариант это просто лента транспортёра в жёстком металлическом жёлобе. Не подошло. Механизм получился слишком чуждым душе драконицы. Да и я при тесте легко смог ухватиться за сочленения жёлоба и удержаться на месте. Поэтому вместо жёлоба я затем попробовал подобными транспортёрами окружить канал пищевода. Тоже не вариант. Слишком большие щели между полосами транспортёра. А ведь это только основа конструкции, кроме этого я меняю расположение и форму поддерживающих ленту валиков, меняю механизмы натяжения ленты, ставлю и убираю датчики. Ведь драконице при жизни нравилось проглатывать живую добычу, что тогда казалось мне жестоким. А теперь я иногда думаю, что лучше бы она и меня проглотила живьём при первой нашей встрече или после ссоры. Попытки сделать пищевод таким образом заняли целый год. Ещё столько же я потратил на всякие механизмы с роликами и валиками. Не пересчитать все синяки, которые я набил при испытаниях этих механизмов. Ведь я хочу сделать ей как можно более естественные и грациозные движения, даже при глотании. И при изогнутой шее все эти механизмы больно вдавливались мне в тело при испытаниях. Я не делал механизмы слишком грубыми, чтобы они не калечили живую добычу. Но и самые комфортные варианты настройки пружин не подходят. Работа над другими частями её тела идёт легче. В лапы и хвост не нужно втискивать столько всего, для крыльев нужны особые материалы, а хвост это просто очень много деталей. Там не подходит та конструкция, что использована в языке. Зато, там очень много валов и шестерёнок, всё надо выточить и отшлифовать. Ведь внутри гибкого кончика нет места для моторов. Шкура с датчиками тоже дело лишь времени. Мысли о собственном съедении тоже никак не отпускают. Я вспоминаю свой первый раз, когда я оказался в желудке механического дракона. Тогда я задохнулся в испарениях сока. Но перед этим мне было подозрительно хорошо. Даже когда меня изгибало и толкало механизмами сквозь толстую резину оболочки желудка. Тепло её тела, ритмичные шумы моторов и насосов, чавканье смазки вокруг механизмов. Этот вариант желудка я пока оставил, отключив его от подачи сока и наполнив чистой водой. Получилась расслабляющая ванна. Желание сделать для себя безопасный желудок внутри своей драконицы пришлось отложить подальше. Внутри нет места для отдельного пассажирского отсека. Хватает и инкубатора для клонов, который приходится каждый раз подготавливать заново. Тело драконицы способно сейчас поддерживать работу этого устройства, но не способно его по настоящему запускать. Может быть, когда нибудь, я смогу сделать так, чтобы она смогла по настоящему дать жизнь потомству или возвратить меня после очередного перерождения. Вариант с роликами в пищеводе не сработал, я стал делать анфилиаду отсеков с клапанами и диафрагмами, толкателями и сжимающимися стенами. Грубая имитация работы настоящего пищевода, где участки стенок по очереди сжимаются и проталкивают пищу глубже. Но и попытки правильно настроить прошлый вариант я пока не прекратил. Сейчас скатываться по её пищеводу не слишком приятно. Даже мягкие ролики неудобно вжимаются в тело, заставляя чувствовать себя деталью на конвейере. С желудком тоже оказалось сложно. Вариант с большими эксцентриками для сжимания желудочного мешка не подошёл. И я попробовал заменить их толкающими с разных сторон поршнями. Причём, механизм управления этими поршнями частично автоматический. Желудок будет работать сам, драконица сможет лишь менять скорость его работы и силу сдавливания. Добавилось датчиков, улучшилось перемешивание. А более сложный состав сока позволил ещё лучше растворять пищу до состояния питательной каши. С вариантами дальнейшего тоже есть вопросы. Сейчас запас реагентов нужно пополнять извне, из пищи синтезируется очень мало полезных веществ, остаток приходится выгружать отделными ёмкостями. Да и в целом на кишечник живого существа это даже близко не похоже. Можно сделать лучше, но я пока не знаю как. Мои силы буквально тают. Крепкий сон драконицы заставляет меня всё больше самому приблизиться к состоянию спячки. Точнее, к тому состоянию, что было сразу после гибели моей драконицы. Как говорят, всадник без дракона подобен привидению, что обречено вечно переживать момент своей гибели. И это неизбежно делает всадника настоящим призраком со временем. Очередной вариант пищеварительной системы для аатоматона занимает место внутри тела. Трубки и провода подключены, резервуары наполнены соответствующими химикатами. Я отключил возможность регулировать работу пищевода и желудка, оставив их в режиме самой медленной работы. Теперь, если я начну проваливаться вниз, то пути назад не будет. Но я не прыгнул в горло драконицы в тот же день, а продолжил работать над самыми мелкими деталями для её тела. Это самая нудная и однообразная работа, которую я как раз и оставил именно на самый тяжёлый период. Чтобы если уж сломаться, то сломаться насовсем. А не ходить по краю и цепляться за остатки нормальной жизни. Ведь в прошлые разы драконицу будило моё тяжёлое состояние, а не ритуал или её собственное желание. Делать одинаковые болтики и винтики, сотни датчиков, тянуть километры проволоки для моторов и проводов, шлифовать металлические чешуйки для шкуры дракона это всё может сильно утомлять, если заниматься этим без перерыва. И обычно я занимался этим только по необходимости и когда было свободное время. Но теперь ничего другое делать я не в силах. Мне очень нужна поддержка драконицы. Вот только ритуал пробуждения я не хочу проводить. Это помешает драконице проснуться самой. И в итоге я не только истратил все силы на рутину, но и окончательно подорвал здоровье. Настал черёд снова обновлять тело. Пасть драконицы выглядит красиво. Благодаря особому покрытию полированные пластинки на её языке выглядят золотыми. Клыки покрыты белой эмалью, а губы поблескивают чёрной гладкой кожей. Конечно, везде видны тонкие швы. А где соединения деталей подвижные, там из сочленений выходит густая прозрачная смазка, заменяющая и слюну. В самой глубине пасти над первой диафрагмой свисает мягкий даже на вид нёбный язычок. Сделаный из кожи, он наполнен смазкой. И эта смазка просачивается через швы между кусочками этой кожи. Из пасти веет теплом, так как всё тело драконицы служит дополнительным радиатором. Да и все электрические схемы немножечко греются во время работы. На язык я захожу стоя на четвереньках. И его чешуйчатая поверхность приятно пружинит под моим весом. Он очень скользкий и гладкий, так что приходится держаться за зубы руками. Пасть драконицы достаточно большая, чтобы внутри я мог встать в полный рост. И даже возле самого язычка ещё много места. Когда я подползаю к самому основанию языка и только касаюсь язычка, диафрагма на входе в горло лишь едва вздрагивает. Для её раскрытия нужно больше сигналов от датчиков на язычке. И на стенках вокруг этой диафрагмы. Привод едва слышно жужжит, на минимальных оборотах раздвигая лепестки. Основной двигатель пищевода заработает только после полного раскрытия первой диафрагмы. Любопытство заставляет меня потрогать покрытый слизью гладкий металл диафрагмы, пошевелить чувствительные пластинки, погладить творение собственных рук уже как часть тела драконицы, а не как просто деталь механизма. Это открывает диафрагму, но я не готов ещё соскользнуть туда. Вместо этого я встаю на колени перед язычком, обнимаю его, и в каком то забытьи начинаю лизать его кожу. На вкус смазка солоновато сладкая. И пахнет небольшой затхлостью и гнилью. Всё же пища в животе автоматона немного разлагается. Возможно, стоит подумать о каких нибудь бактериях или грибах для улучшения процесса. Но я всё же не хочу давать даже часть этой работы микробам и плесени. Вход в глотку так и манит меня. Желание наконец соскользнуть вниз, погрузиться в живое тепло, раствориться в темноте там и забыть всю боль хотя бы на время. И глядя вниз, я перестаю ощущать ход времени. Наверно, так я просидел не один час. Драконица обхватила меня кончиком языка за тело, оттащила от края. И ей даже пришлось на меня кричать, чтобы я наконец осознал её пробуждение. — Да сколько можно уже! Каждый раз я просыпаюсь в тот момент, когда ты готовишься спрыгнуть мне в глотку. — Может, мне тогда стоит почаще туда прыгать? Ты такая соня сейчас. Хотя в этом и я виноват, медленно работаю. — Ты ни в чём не виноват, перестань считать себя ничтожеством. Ты человек, всадник дракона, а не кусок мяса. — Ммм? Ты снова можешь читать мои мысли? А то я до сих пор не слышу твои. — А мне не нужно их читать. Если бы ты не считал себя моей едой, ты бы не лез ко мне в пасть. — Ты права. Вот только… Я хочу именно этого. Стать частью тебя, доставить тебе то удовольствие. Перестать быть тем, кто я сейчас. Я рад, что ты проснулась. А теперь, я хочу чтобы ты насладилась своей едой. Сейчас всё должно работать намного лучше, чем тогда. В прошлый раз мне пришлось всё вычищать щёткой. А теперь должно быть лучше. — Я и чувствую, как у меня в животе всё ждёт твоего прибытия. — Надеюсь, тебе это понравится. Драконица покачала головой, забыв что я в её пасти. Меня стало вжимать в язык и бросать об зубы. Она почти сразу замерла и крепче обхватила меня языком. Вот только мне это всё понравилось. Хотя, и немного напугало тоже. Я не был готов к подобной качке. Драконица извинилась. И тихо мурлыкнула, когда я не только обхватил её язык, но и начал его гладить. Это странно приятно, пусть язык и сочится скользкой густой смазкой, шуршит и тихо шелестит металлическими чешуйками. А внизу на разные лады гудят приводящие его в движение моторы. Напряжение в проводах внутри языка и вокруг пасти должно быть низким, но из-за пробуждения души дракона всё вокруг гудит от энергии. Пахнет озоном, а от статики мои ещё не слипшиеся от смазки волосы пытаются встать дыбом. Мне даже кажется, что язык в моих объятиях покрывается настоящей живой плотью. Я знаю, что такое вполне возможно проделать, сгенерировав энергетические поля нужной формы и наполнив их материей. Например, частичками металла в жидкости. Но я также знаю, что в смазке нет такого количества металла, а в языке нет никаких генераторов силовых полей. — Надеюсь, тебе нравится вкус этого угощения. Наслаждайся. Драконица мурчит громче, теперь используя ещё и звук моторов своего языка. Она начинает катать меня по пасти, прижимать к нёбу, обвивать языком. Я весь липкий и скользкий. Но это мне нравится, чувствую себя настоящей добычей. И когда всё прекратилось, я неожиданно оказался в какой то узкой яме. Над головой медленно смыкается диафрагма. А это значит, что я в пищеводе. Драконица так меня закрутила, что я не заметил тот момент, когда она меня проглотила. Под ногами раскрылась следующая диафрагма, а стенки вокруг стали сжиматься. Я упёрся в них руками и даже раздвинул. Но с каждой секундой механизм стягивает вокруг меня стены, выдавливая дальше. Я могу сжать пружины, имитирующие мягкость плоти. Но вот со стальными мышцами драконьей глотки бороться сил уже не хватает. Да и скользкий металл не позволяет удержаться. — Прости, я бы и тут тебя приласкал, но тут не так много чувствительных элементов. Могу только немного побороться. Драконица изгибает шею, пытаясь лучше нащупать меня внутри пищевода. Гудят моторы, с шелестом металл скользит по металлу. Иногда между пластинами пробивается свет снаружи или от механизмов внутри драконицы. Темнота внутри совсем не кромешная. А из-за прозрачной смазки свет красиво преломляется и создаёт радужные блики. А ведь и в желудке должно быть так. Там некоторые участки сделаны из мягкого прозрачного пластика, а не из обработанной особым образом кожи. И в механизмах вокруг хватает лампочек и индикаторов. Более того, из-за пробуждения внутри драконицы появляется ещё один вид свечения. Красивые призрачные ореолы пробиваются между деталями, и ощущаются они как плотные струйки горячего воздуха. И от прикосновения к ним мои собственные руки начинают светиться. Цвет другой, и свечение выглядит так, словно это моя призрачная копия отделяется от тела. Я знаю, что вполне возможно отделить дух от ещё живого тела, возможно сделать его почти материальным. Но я также знаю, что для такого нужны определённые чары, и в драконице таковых нет. Но я не против наделить её и такими способностями. А затем открылась ещё одна диафрагма, и я проскользнул в упругий кожаный мешок, имитирующий драконий желудок. Внутри мало что можно рассмотреть из-за мягких складок материала, слоя густой слизи, мерцания и переливов света. Всё выглядит безумно красиво и нереально. А когда я начинаю гладить мягкую кожу или пластик, драконица дрожит от удовольствия. Она просит не останавливаться, ведь никогда в её желудке никто не пытался сделать ей приятно. Что до меня, то это всё заставляет меня вновь ощущать себя живым. Вот только впечатление портит резко пахнущая слизь, которая льётся из трубочки рядом с металлическим диском закрытой диафрагмы на входе в желудок. Эта жидкость быстро начинает вызывать зуд и жжение. От неё тянет кожу, а мышцы начинают рефлекторно вздрагивать. Довольно быстро эта жидкость проедает дыры в моей коже, после чего всё начинает окрашиваться красным. Стенки желудка толкают меня с разных сторон грубыми жёсткими выступами. Складки материала почти не смягчают металл толкающих меня поршней. Эти нажатия помогают соку быстрее разрушить тело. Боль вполне можно терпеть, и драконица даже не догадывается, что я уже получил много ран. — Это так приятно. Ты очень хорошо постарался сделать эту часть моего тела. Но она ощущается не так. Почти как те железные муравьи и корни, что меня ремонтируют. Очень странно, эти корни говорят, что я не могу управлять желудком из-за поломки. Они предлагают мне исправить эту поломку. Или это оно. — Да, это машина для ремонта. Основной блок изготавливает всякие шестерёнки и проволочки. А муравьи и корни доставляют эти части туда, где что-то износилось или сломалось. Это творение механиков с моей родины, для починки всего что только можно починить. — Ты мало рассказывал о том, откуда ты. И всё то, что ты сейчас делаешь, кажется каким то неведомым чародейством. — Для меня любая магия выглядит также, на первый взгляд. Иногда, глядя на творимые магами чудеса, я сомневаюсь, что это вообще люди. Ведь их возможности превосходят то, что могут люди без магии. Драконица становится сонной, она снова начинает засыпать. Это чувствуется и для меня, слабеет ощущение электрической статики вокруг. Да и я сам не долго ещё смогу оставаться в сознании. Всё тело болит и ноет, кожа горит, в груди неприятно клокочет из-за испарений. Чувствуется, что мне осталось совсем мало. Усталость тоже сказывается, я хочу уснуть вместе с драконицей. Но при этом я хочу оставаться с ней, а потому я борюсь с наваливающейся сонливостью. Возникает странное раздвоение чувств. С одной стороны я по прежнему внутри механического тела, где меня методично стискивают и толкают нагретые от реактора механизмы. И я по звуку узнаю едва ли не каждый из моторов, каждую шестерёнку или реле. А с другой стороны я чувствую и более живое окружение. Не резину, пластик и особым образом обработанную кожу, а живую плоть. Бьётся сердце, шумит воздух в лёгких. Вот только от этого всего исходит жуткий холод. И этот желудок не столько переваривает своими соками, сколько поглощает меня. Это душа драконицы застыла после смерти. И механическое тело эту душу никак не согревает. Зато, я сам могу отдать своё тепло. Я так сильно стремлюсь к этому холодному присутствию, что даже не замечаю собственную смерть. Моё тело больше не дышит, я не могу пошевелиться. И я даже вижу со стороны, как оно постепенно распадается и превращается в густую кашицу. Эта смесь начинает выкачиваться в трубки химических катализаторов, где из этой смеси получается смазка для механизмов. Я практически ощущаю, как насосы распределяют это вещество по трубкам. Знакомые до боли шестерёнки и механизмы словно опять в моих руках. Только сейчас они собраны в единый механизм, согретый и напитанный энергией. И я пытаюсь через себя передать эту горячую энергию в холодную призрачную плоть. Это почти невыносимо. Драконица удаляется, и меня растягивает между её живым прошлым и механическим будущим. В итоге связь рвётся, меня грубо забрасывает в новое тело. А драконица резко просыпается вновь. Это не похоже на прошлые пробуждения, когда мои эмоции наполняли силой магию первого обряда пробуждения. Сейчас её душа без этого соединилась с новым телом. Я, кажется, нащупал верный путь. Вот только для меня самого это не самый лучший путь. Я всё ещё чувствую себя между обжигающим жаром и бесконечной холодной пустотой, по прежнему ощущаю движение по трубкам, просачивание сквозь катализаторы, пульсацию насосов. И я ощущаю, что мной покрываются всякие шестерёнки. Нужно много усилий воли, чтобы сохранить это ощущение и остаться тем связующим, что позволяет драконице снова жить. Увы, с первой попытки у меня получается плохо. Да и драконица не готова. Она разрывает эту связь, силой запихивая меня в моё тело и толкая себя обратно в ничто. Чувствую себя так, словно снова её потерял. Больно настолько, что я почти готов запрыгнуть драконице в пасть, чтобы последовать за ней. Но пока что я не могу пошевелиться, как и обычно сразу после выхода из инкубатора. А когда действие лекарств наконец проходит, я уже могу более ясно соображать. Тот холод меня ужасает, и на секунду я даже захотел бросить всё это дело. Но затем я осознал и то, что мне удалось сделать. Если я на верном пути, то этот успех нужно закрепить. А для этого необходимо подготовиться, и подготовить драконицу. Продолжилась обычная работа. Я доделал хвост драконицы и покрыл его чешуёй, подключил нервы-провода к процессорам внутри позвоночника. Пучок этих проводов напомнил мне спинной мозг. По сути эти процессоры и должны работать как спинной мозг. И пусть я не делал эти чипы сам, я сам написал для них программы и инструкции. Хвост для дракона служит органом удержания равновесия, своеобразным гироскопом. И механический дракон теперь обладает тем же. Я обнаружил следы коррозии на деталях пищеварительного механизма дракона. Всё же кислотный сок и его испарения просачиваются из желудка сквозь сочленения пищевода. Да и при движениях что-то может вовсе вылиться. Я стал думать, как исправить эту проблему. Делать сок менее жидким бесполезно, он всё равно будет попадать вовне желудка. Герметизировать всё так, чтобы ещё и сохранить подобие с живым телом не получается. Я пробую самые разные варианты, пока не нащупываю один необычный. Если связать ферменты и кислоты с основой в виде полупроницаемого геля, можно довольно просто контролировать передвижения этих веществ. А дальше уже дело за механикой. Уже через полгода после этого открытия у меня в руках ёмкость с прозрачными желтоватыми шариками. Они немного пахнут кислотой и разложившейся органикой. Но они работают ничуть не хуже жидкого желудочного сока, только немного медленнее. При контакте с синтезатором смазки эти шарики отдают растворённое в них вещество пищи, после чего они вновь готовы к работе. Успех экспериментов означает новую работу по переделке внутренностей драконицы. Я придумал новый способ имитации мышц внутри тела драконицы. Вместо шестерёнок я использовал тросики. Но теперь они не наматываются на катушки, а скручиваются в натянутом состоянии, за счёт чего сокращают длину. И с помощью обычных шестерёнок и пружин я сделал так, что один мотор по очереди или одновременно стягивает несколько таких мышечных волокон. Первым я сделал пищевод драконицы. А для материала его стенок я почему то выбрал кольчужное полотно. Может быть, мне просто понравилось работать с гладкой стальной проволокой, после обработки ставшей особенно скользкой и приятной на ощупь. Работа пищевода получилась до дрожи натуральной и похожей на живой организм. Я специально испытал всё на себе, как просто соскальзывая по длинной трубке, так и пытаясь удержаться или повредить её изнутри. Плотное плетение кольчуги не позволяет цепляться за кольца, а ограниченное место не даёт размахнуться для удара. При этом такой пищевод оказалось легко оснастить датчиками. Да такими, что позволят драконице ощутить всё. Плюс, последовательное сокращение механических мышц этого пищевода позволяет не только проталкивать сквозь него предметы, но и притормаживать слишком быстрое скольжение. И мне удалось сделать всё лишь с помощью нескольких моторов. Один из них скручивает главные жгуты, с силой сжимая пищевод. А вспомогательные тросики, соединённые с ограничителями на главных жгутах позволяют частям этих жгутов свободно прокручиваться там, где не требуется сжатие в конкретный момент. При этом механизм настроен так, что при сопротивлении находящегося внутри пищевода предмета главные жгуты постепенно накапливают напряжение перед препятствием, и ослабляют сжатие дальше за ним. Механиз по своему простой, надёжный. И приятный на звук. Мне очень понравился шелест смазаноого кольчужного полотна и мелодичное пощёлкивание механизма вокруг. Началась работа над желудком. Прошлый вариант совсем не годится, так как его механизмы занимают слишком много места, да и конструкция не подошла драконице. Забавно, но для другого мастера это устройство подошло идеально. Для уже пробуждённого автоматона нет столь строгих требований к форме и работе деталей. А вот у меня проблема. Я сделал дюжину вариантов желудка, из разных материалов, с разным количеством моторов и разным размещением мышц. И с разными способами подачи и вывода гелевых шариков, заменивших жидкий сок. Без жидкостей не обошлось, во всех вариантах я сделал так, чтобы стенки желудка покрывались смазкой. Для защиты от всё ещё едких испарений и контакта с шариками. Не всем нравится то, как близко я подхожу к запретной магии в своей работе. Есть слишком рьяные мелкие чиновники, пытающиеся показать свою власть. Вот только мешать мне работать, пока я не нарушаю законы особенно грубо они не могут. А какие то мелочи меня наказать просто не выходит, без превышения полномочий. Когда после нового перерождения проверяющий попытался прочитать мою память, чтобы устроить показательное наказание, он не смог досмотреть те воспоминания даже до середины. То, что для меня боль от съедения была практически неощутимой, на самом деле было совсем не так. Проверяющий хотел устроить кому-то публичную порку, а мои регулярные перерождения это достаточное нарушение законов. Вот только на себе прочувствовав моё состояние, проверяющий отказался от своих планов. Я бы всё равно не почувствовал тех ударов, которые так хотел кому нибудь нанести чиновник. Мне самому безразличны нападки подобных мелких людишек, тем более что они не могут по настоящему мешать. После перерождения мне снова начали сниться сны. Мне по прежнему тяжело заснуть, но теперь сон это не просто беспамятство от усталости. Мне снится моя драконица, ещё живая. И в этих снах я словно оказываюсь на месте тех, на кого она охотилась. Очень реалистичные сны, полные ощущений и эмоций. И боли, ведь в этих снах и умирать приходится по настоящему. Вот только получив новое воспоминание её жертвы и пережив очередной страшный эпизод, я уже сам переживаю его заново, несколько раз и с разных ракурсов. Став жертвой в начале, я затем становлюсь драконом охотником, затем наблюдаю за всем со стороны, как всадник или просто наблюдатель. А затем я снова становлюсь жертвой. Но теперь кошмарный сон снится драконице. Она съедает меня, а я при этом радуюсь этому. Мне доставляет удовольствие процесс, при котором я становлюсь частью прекрасной драконицы. Это не только мои сны, но и её. Для неё всё выглядит иначе. Сначала она заново переживает свои минувшие охоты и наслаждается добычей. Затем она становится жертвой, затем наблюдает со стороны. Затем на месте жертвы оказываюсь я, но в виде автоматона, а не из плоти. В конце сцена повторяется, но она в виде живого меня оказывается съедена своим механическим воплощением. Время в этих снах ведёт себя странно. Кажется, что при моём съедении всё происходит в обратном порядке. Я не погибаю в страшных мучениях, а наоборот восстанавливаюсь и перестаю мучиться. Это не просто странные сны. Драконица пытается освободить меня от себя, пытается вернуть ту часть меня, что она унесла с собой. Вот только при каждой попытке я отдаю ей другую частицу себя. Этот постоянный обмен постепенно всё больше наполняет её жизнью и привязывает к новому телу. Да и я сам начинаю восстанавливаться. Возвращается обоняние и вкус, я снова различаю жару и холод, снова чувствую боль. Тело драконицы почти завершено внешне. Она уже способна двигаться, ходить и бегать. Да и просыпается она теперь не так редко, так что я могу научить её пользоваться новвм телом. А она восстанааливает меня, позволяя ночевать уже у себя в животе. Пока что система пищеварения разложена на столах рядом, я подбираю самые эффективные катализаторы, чтобы она могла поглотить пищу полностью. Но механические части всех вариантов её желудка уже собраны. И заменить их внутри её тела — дело на половину часа. Я в эти ночи не сплю, а словно погружаюсь в транс. И драконица говорит, что в такие моменты моя душа почти покидает тело, так что ей приходится меня удерживать. Это не так просто, драконице приходится запутывать меня в структурах своего тела. И это очень похоже на съедение. Тем более, в это время желудок драконицы работает, сжимая и обнимая моё тело, покрывая всё густой липкой смазкой. В эти ночи я иногда проверяю и то, как должно работать её пищеварение. При помощи безвредных гелевых шариков. Ощущение от скользящих вокруг тёплых пружинистых сфер мне очень нравятся. Нравится и возиться с теми механизмами, которые эти шарики должны будут подавать в желудок и выводить из него. Довольно сложно сделать такой механизм и без жёсткого каркаса. И без многократно переключающихся между собой шестерёнок тоже. Подобный механизм подошёл для той части системы, где пищи быть не должно — в подобии кишечника. Там только шарики, обменивающиеся растворёнными в них веществами со стенками. Хотя и там я смог обойтись без массивных твёрдых деталей. Когда я сделал первый вариант этих механизмов, мне приснилось словно я на себе испытал его работу. Мне приснилось, что после переваривания в желудке живого дракона мой дух оказался в брюхе мханического. И его по кусочку эти шарики протащили сначала по липким от смазки трубкам с полупроницаемыми обжигающими меня полосами, а затем и по всей смазочной системе, пока я не попал обратно в пасть, не покрыл собой новую жертву, пока после переваривания остаток не оказался выброшен наружу. Это подсказало мне, что ещё надо многое сделать, чтобы повысить эффективность этого механизма. А ещё, я с радостью прошёл через всё это ради близости с драконицей. В этих снах всё очень перепутывается. Драконица пытается заново научить меня бороться за свою жизнь, возвращает мне страх смерти. И я борюсь за жизнь вместе с её былыми жертвами А затем я отдаю себя ей и расплачиваюсь болью за возможность дать ей новую жизнь. Я не борюсь, а ласкаю её изнутри и снаружи. А она в свою очередь заново собирает меня после того, как я растворился в её теле. Когда во мне становится слишком много её, и слишком много меня остаётся в ней, растворение из лишения меня всего полезного превращается в возвращение и воссоединение, после которого я появляюсь заново. Тоже через съедение драконицей, только прокрученное от конца к началу. Это всё медленно восстанавливает нашу с ней связь. Я начинаю иногда ощущать то, что чувствует механическое тело. А драконица перехватывает отголоски моих ощущений. К счастью, снов это не касается, и моя боль остаётся моей. Я не хочу, чтобы она тоже страдала во время подобных видений. Вот только меня беспокоит то, что ей будет больно во время моего следующего перерождения. И я начинаю подбирать такой состав желудочного сока, при котором растворение живой плоти не будет мучительео болезненным. И в начале я испытываю всё на себе, раз за разом оставляя на руках и теле небольшие химические ожоги от прижимаемых к коже шариков ферментного геля. И если эти шарики не вызывают жжение или боль, значит состав можно проверить на других. Добровольцев найти не трудно. Пара монет, и желающий их заработать соглашается получить небольшой шрам от растворившегося кружка кожи. Один из добровольцев обзавёлся несколькими рядами таких шрамов, постоянно испытывая на себе всё новые составы. Этот человек оказался одним из тех, кому приходится исполнять наказания. И он попросил дать ему несколько менее успешных образцов для его работы. Один из них он попробовал на себе и едва смог вынести жжение. А ведь это был не самый болезненный вариант. Ему тяжело смотреть на мои шрамы, так как он сам о боли знает очень много. Наконец удалось подобрать наименее болезненный вариант состава. И с моего согласия этот вариант был испытан. И под моим наблюдением. Шарик на этот раз был прижат не до поверхностного ожога, а до полного насыщения этого шарика. Затем на это место закрепили второй, затем третий, четвёртый, пятый и так далее. Шарики прижимали до тех пор, пока руку не прожгло насквозь. Кость не стала препятствием. На это ушло трое суток, и человек очень устал от невыносимо раздражающего зуда, жжения, подёргивания мышц и прочих странных ощущений. Но он согласился с тем, что ощущения от подобного по всему телу вполне возможно ввдержать. Когда драконица проснулась в очередной день, настал черёд полноценно испытать всё созданное мной. Хотя, значительная часть шкуры на теле, крылья, одна из лап и часть живота пока ещё сделаны более примитивно. Без датчиков и сложной механики. Она вполне уверенно вышла из мастерской, пробежалась по дороге и даже прокатила на спине нескольких других мастеров. Я отвёл её на край города, где на одной из ферм купил живого бычка. Ей на обед. И для небольшой весёлой охоты. Драконы в этом мире тоже есть, а у меня получилось сделать настолько похожее на живое тело для неё, что фермер даже не заподозрил, что это не живой дракон с протезами, а полностью механический. Драконица побегала за бычком по полю, потом немного поиграла с ним, толкая его носом или лапами. А затем она заглотила его целиком, как следует облизав. Крики животеого изнутри не слышно, только если приложиться ухом к её животу или боку. Пинки животного тоже не ощущаются. Но я точно вижу, что ей это нравится. Вскоре рядом приземляется большой красивый дракон, желающий познакомиться с красивой драконицей и помочь ей восстановить её утраченные крылья. Он и вблизи не понял, почему его желание вызвало такую грусть у драконицы. Только после довольно долгого разговора он понял, что она только через несколько лет сможет хотя бы стать для него интимной игрушкой. Ведь утрачены не крылья, а вся плоть целиком. Да и душа ещё не полностью возвращена. Но дракон не улетел в поисках более подходящей пары. Он пожелал помочь ей, даже если на это уйдут века. Так что в мастерскую мы пошли уже втроём. Дракона лишь немного возмутило то, что она сравнила себя с вещью. Я извинился за неё, ведь это кусок моей души в ней вызвал такое отношение. Это она от меня получила, и это она вернёт мне со временем.