Шестерёнки и пружинки

Знакомство с драконом не ограничилось одним разговором с ним. Сначала он отвёл нас с драконицей в свой дом, где познакомил с роднёй. В его семье несколько всадников, так что меня приняли довольно тепло. Как оказалось, возвращение к жизни дракона это практически легендарный подвиг. И раз я смог осилить как минимум треть этого пути, то и остальное смогу. Хотя, по легендам, для подобного нужны огромные магические силы. Всех удивило то, что механическая драконица уже способна на очень многое. После этого знакомства дракон начал водить нас по городу, занимаясь всякой бюрократией. До сих пор драконица не считалась связанной с настоящими драконами напрямую. Да и в целом её пробуждение ещё не оформили, так как я не завершил работу до определённого этапа. Ничего серьёзного, просто сейчас оформление всех бумажек это та ещё морока. Это нужно чтобы дракон смог помогать нам в работе. И чтобы он мог переехать в мастерскую. Наконец, начался сам переезд. У дракона не так много вещей, зато в мастерской нужно обустроить место. Дракона удивляет то, насколько сильна моя связь с драконицей. Немногие из всадников без заклинаний могут обмениваться ощущениями. А вот мысленная речь у меня с драконицей пока не работает. Хотя, мы можем использовать её подобие, при помощи машин. Дракон видел и тех, кто лишился своего дракона, его не сильно удивляют странности нашего с драконицей поведения. Когда с переездом всё в общем закончилось, началась обычная моя работа. Хотя и не совсем. Сначала я проверил исправность тела драконицы. Бычок ещё жив внутри, хотя его мясо уже начало превращаться в смазку, топливо для огненного дыхания, воду для реактора. Пока что всё работает вполне исправно. Теперь не только драконица расспрашивает меня о том, что именно я сейчас делаю. Раньше она так редко просыпалась, что я едва не разучился говорить. А теперь у меня есть слушатели. Дракона интересует, почему я сделал чешую драконицы из золота. Вот только чешуя у неё из стали. Метал стал золотым из-за особого покрытия, о чём я рассказал драконам. А потом и стал показывать на примере следующей партии деталек. Процесс удивил дракона, так как это и выглядит волшебно. Размещённые на специальной подставке детали в герметичном шкафу охватывает призрачное голубое сияние. Это сияние напоминает то свечение, что сопровождает призраков. Но природа у этого другая. Дракон в целом знает, что такое электричество. Но вот то, что с его помощью можно испарить один металл и тонким слоем нанести на другой, создав очень тонкий и очень твёрдый слой — для него в новинку. Я учился управлять машиной для такой обработки почти пять лет, сначала подбирая состав атмосферы, напряжение и ток, время обработки. А затем меняя эти параметры для разных деталей. Что уж говорить про само устройство, которое я сделал сам. Пусть и по готовому чертежу. Дракона привлёк не только внешний вид драконицы. Он ощутил родство душ. Мы оба немного опасались, что родство вызвано ещё и тем, что я менялся частями душ с ней. Но опасения не оправдались. Моя душа с ним связана иначе, чем её. А немного позднее я понял, почему дракон так настаивал на всех бюрократических процедурах. Оказалось, что многие виды драконьей магии опасны, и их практика требует разрешений. И дракон хочет использовать эту магию для помощи нам. Опасность в том, что подобной магией легко злоупотреблять или использовать её не правильно. Или, для этого нужно получить часть тела дракона. Дракон помогает в работе, но не вмешивается почти. Ведь он не разбирается в механике или электрике. Но вот с огнём он обращается мастерски. Так что с его помощью выплавлять металл, ковать, закаливать и прокаливать получается намного быстрее. А ещё, он своей магией способен поддерживать мои силы. А значит, с ним я могу работать больше. Способности к исцелению у него тоже есть, так что он помогает мне с моим здоровьем. Всё же сны с постоянными смертями и мучениями не проходят без последствий. Моё тело стареет с десятикратной скоростью из-за того, что душа постоянно из него вылетает. Первый большой обед драконицы позволил обнаружить недостаток в её конструкции. Пищеварение это далеко не идеальный процесс. От бычка осталось слишком много отходов, и они забили механизм, предназначенный для выведения отходов. Пришлось несколько дней разбирать и чистить всю систему переработки пищи от зловонной каши. Часть этой системы всё равно нужно переделывать, чтобы полнее получать полезное из отходов. А значит, мне предстоит ещё несколько недель готовить материалы, проектировать, вырезать, подгонять, соединять и собирать. Дракон предлагает сделать кое что, чтобы придать мне сил. Но это не совсем прилично или приятно. Ведь дракон хочет искупать меня в своём семени. И не просто полить или замочить в бочке с ним. Он хочет сделать это прямо внутри живота драконицы. Чтобы и с ней поделиться жизненной энергией. У меня это предложение почти не вызвало чувств. Но у меня возникли опасения из-за гелевых шариков или смазки. Я не знаю, как именно будет действовать наполненная магией субстанция на подобные сложные составы. А потому я предлагаю сначала испытать всё на образцах, а только потом уже перейти к самому действу. Дракон ничуть не сомневаясь просит у меня содействия. Раз уж я прошу образец, то мне его и получать. Может он и хочет меня ещё и испытать, но у меня никаких возражений нет. Раз надо, то я сделаю. Сама драконица не против такой шалости. Со всеми деталями разобрались, я подготовил несколько чашек для испытаний. Затем осталось лишь сделать всё необходимое. Дракон надеялся пробудить во мне эмоции, но я остался равнодушным даже когда горячая липкая слизь облепила меня с головы до ног. Я молча набрал сколько нужно, а остальное слизал с меня дракон. Если бы это сделала она, я был бы рад. Но мы решили не рисковать, а потому это сделал он. Я должен был испугаться его пасти, должен был ощутить что-то из-за запаха его дыхания. Или мне должен был понравиться его горячий бархатный язык. Но ничего такого не случилось. Я лишь пожалел, что не смог сделать такой же приятно мягкий язык для драконицы. В целом тест прошёл без сюрпризов. Жидкости драконицы и катализаторы из её пищеварительной системы никак не прореагировали. А вот шарики геля побелели, впитав в себя много семени и оставив воду. Также побелели и шарики с пищеварительной смесью. Дракон подтвердил, что в обоих случаях магия перешла в эти шарики почти без потерь. Тесты с катализаторами не показали ничего неожиданного. Белые шарики потеряли магию, а семя распалось в момент прохождения сквозь катализаторы. Как это произошло и с жидкостью. Значит, ничто не помешает сделать задуманное драконом. Я предложил драконице выбрать, чем зарядить её живот для меня. Дракон и сам заметил, что у меня осталось не очень много времени в этом теле. И я совсем не против перевариться и обновиться, а не просто отдохнуть внутри. С моим телом её желудок справится без проблем. Без усовершенствования. Но она решила пока подождать. У меня ещё есть время, и не стоит от него отказываться. Вместо этого драконица просит сделать так, чтобы можно было совместить и моё новое рождение, и купание в семени. Даже если сейчас это будет лишь чуть больше чем затычка. Ведь пока что капсула инкубатора просто открывается в небольшое пространство, откуда я спускаюсь по лесенке. Готовиться к отдыху в целом не нужно. Ведь в желудке у неё уже одни пустышки. Я лишь досыпал ей в пасть дополнительных шариков, чтобы внутри было веселее. Затем драконица осторожно взяла меня пастью, втянула внутрь языком. Но вместо глотка она стала добывать семя самца. У неё это получается намного лучше. Да и желание у неё явно сильнее. Так что довольно быстро её пасть наполнилась. От неё я получил ощущение приятного вкуса. Затем она одним движением проглотила всё одним глотком. Гул моторов пищевода превратился в свист, а я без задержки соскользнул прямо в наполненный шариками желудок. Всё вокруг озарилось голубым сиянием. Семя почти моментально впиталось в шарики, а на серебристых резиновых стенках проявились красивые золотистые узоры. Это ещё один мой эксперимент. Сенсоры и провода в желудке буквально нарисованы на материале его стенок. В толще материала. А сейчас они стали видны. Материал отличный, но воссоздать рельеф и текстуру живого желудка я не смог. Формы желудка максимально простые, это просто ёмкость для пищи. С тихим жужжанием и щелчками желудок плавно изогнулся, устроив меня поудобнее. И я стал спокойно ждать новое видение, поглаживая гладкий плотный материал под рукой. Резина совсем не скользкая, смазки сейчас нет. Зато шарики геля приятно и щекотно скользят по коже, оставляя тёплые влажные следы. Они стали из прозрачных чисто белыми, и на фоне почти зеркальных стенок желудка они смотрятся красиво. Вокруг продолжают тихо жужжать моторы и щёлкать механизмы. Звук не такой как в пищеводе или в пасти, но тоже приятный. Я недостаточно сильно устал, чтобы вырубиться и погрузиться в беспамятство или в очередной особо реалистичный сон. Для медитации тоже не совсем то состояние, ведь рядом находится другой дракон. Его присутствие ощущается сквозь весь металл тела моей драконицы, и к нему нужно привыкнуть также, как я почти привык к одиночеству и пустоте, что я чувствовал с момента её гибели. Блики света на молочно белых шариках геля и серебристых шестиугольных морщинках на стенках завораживают и гипнотизируют. Материал очень странный по ощущениям. Упругий, гладкий, гибкий. Но при этом жёсткий и грубый. Зато сами шарики очень мягкие, скользкие и упругие. Они выскальзывают из пальцев, когда их пытаются схватить. Я попытался представить, как в таком окружении переваривался тот бык, как он упирался копытами в стенки, как ворочался в массе шариков, как мычал от страха и дёргался от неприятного жжения. Час за часом, медленно превращаясь в питательную кашицу. Кроме редких огоньков индикаторов внутри всё наполнено призрачным свечением. Это сияние напоминает вязкую жидкость, и при прикосновении ощущается липкость и холодок. Это призрак драконицы становится почти осязаемым. И ради хоть какой то близости к ней я готов заживо перевариться, стать призраком, и оказаться внутри её призрачного живота. Она не хочет этого, не хочет забирать мою жизнь и поглощать мой дух даже на время. А я… Я сейчас немного завидую недавно съеденному ей животному. Может быть его дух сейчас находится тут, вокруг меня. И, может быть, я могу ощутить то, что чувствует он, если мне удастся погрузиться в медитацию или заснуть. Это опасно, так можно впустить в себя призрак и стать одержимым. Словно я уже не одержим идеей вернуть её или отправиться к ней. Кажется, дракон чувствует моё состояние. Он говорит, что подстрахует меня, если я захочу прогуляться вне своего тела или подсмотреть за каким нибудь духом. Если бы я только умел это делать свободно, если бы мог. Увы, у меня нет такого дара, и я не накладывал на себя нужные для подобных путешествий чары. И я тем более не обучался такой магии. Но дракон словно читает мои мысли и подсказывает, что нужно сделать. Чтобы пережить последние воспоминания духа нужно впустить его в себя. Дракон будет моим якорем и не позволит отделиться от тела или получить в себя кого-то постороннего. И я без колебаний доверяюсь дракону. А он в свою очередь добавляет магии самым простым способом из доступных в данный момент. В желудок прибывает новая партия белой горячей и густой слизи. Не трудно догадаться, что именно дракон вылил в пасть механической драконицы. Но меня это почти не задевает. Просто в желудок попала ещё порция чего-то съедобного. И когда я включу пищеварение, это вещество будет переработано, как и любая другая пища. Самой драконице это наоборот приятно, раз она согласилась без колебаний. Теперь внутри намного более склизко, липко и горячо. Стенки желудка изолируют тепло внутри, и содержимое почти не остывает. Мне от этого становится только легче раскрыть сознание, ведь это становится более похоже на живой желудок. Моё сердцебиение грохочет в ушах, и кажется что это бьётся сердце дракона. Похоже и с дыханием. А следом я начинаю ощущать что-то странное. Словно я внутри желудка дракона не в человеческом теле, а в теле быка. Я лежу на спине и толкаю копытами окружающую меня горячую плоть. По шкуре течёт обжигающая жидкость, со всех сторон меня стискивают мышцы драконьего живота. дышать почти нечем, и мне безумно страшно. И это не одно видение, а сразу два. В одном я внутри живого дракона, а в другом уже внутри механического. Даже не так. Живых драконов два. Один из них сейчас стоит рядом с механической драконицей, а другой — это она в прошлом, ещё живая. Все три видения это прошлое, это три разных животных. И я жадно впитываю все три видения, чтобы через них воссоединиться со своей драконицей. Два животных быстро погибают, они тонут в едком соке и задыхаются в тесных объятиях желудка. Эти воспоминания столь похожи, что я их не различаю. Но при этом я продолжаю ощущать всё. Жжение от кислоты желудка превращается в настоящую пытку, но я терплю всю эту боль. Шкура рвётся, плоть тает и слезает с костей, внутренности вываливаются наружу, а сильные сжатия желудка ломают и рвут на куски тающее тело. Страх умирающего животного и вся эта боль для меня уже не непреодолимая стена а лишь препятствие между мной и моей драконицей. Боль усугубляется тем, что после распада становится невозможно различать части тела. Ещё целая плоть ощущает вокруг противную слизистую жижу и горит в кислоте, а уже распавшаяся ощущает куски тела наравне со всеми складками желудка. Потом всё это начинает течь через кишечник, смешиваться с чем-то противным, впитываться в ворсинки на стенках и с кровью растекаться по новому телу. Я всеми силами пытаюсь сохранить связь и с этими частичками, и с остающимися внутри кишки. Но я не могу слиться с драконом или с драконицей в воспоминаниях духов. Ведь они не слились со своими хищниками. Два видения постепенно угасли, но третье продолжилось. В нём бык переваривается намного медленнее, его плоть не испытывает такой боли после смерти. Растворение в шариках геля ощущается совершенно иначе, чем растворение в жидком соке. Мой дух начинает ощущать своё тело в виде эих самых шариков. И в таком виде мне нравится есть тело ещё живого быка. По кусочку, слой за слоем. Очень не скоро раны убивают животное, но я остаюсь в его теле. Ведь его духу трудно выбраться сквозь призрак драконицы. Но и этот дух не оказывается поглощённым. Для него у драконицы есть отдельный кишечник. Там призрачное тело быка скользит через изгибы покрытых ворсинками стенок и отдаёт свою энергию. Я тоже хочу пройти этим путём, но меня удерживают от этого. И я вместе с телом быка остаюсь в желудке. Там напитавшиеся питательными веществами гелевые шарики проскальзывают в похожий на кишку механизм катализаторов. Там мои ощущения от перехода сквозь стенки органа не самые приятные. Механизм ранит меня, разрезая пополам между мягким шариком геля и грубыми трубками химических реакторов. Меня рассекает потому что я отказываюсь выбирать лишь один из вариантов. Я остаюсь с шариками геля и снова возвращаюсь в желудок, и вместе с тем в виде смазки я начинаю растекаться по сосудам и механизмам. А в виде горючего газа я сгораю в другом механическом органе. Хотя, этот газ может стать и огненным дыханием. Но самым ярким в этом слиянии становится сердце драконицы. Этот механизм питается чистой водой. И вода из тела быка тоже поступает туда. Это словно солнце в виде кольца. Только мой дух в итоге не становится частью кольца, а проходит через центр… В моё обычное человеческое тело, расслабленно лежащее в серебристом мешке, в груде тёплых белых шариков геля. — Она опять уснула. Но ты отдал ей столько сил, что она почти ожила. Совсем скоро она снова будет жить. А там ты создашь ей и крылья, и дашь способность дарить новую жизнь. А вот тебя самого надо чинить, и очень основательно. Я думал, что ты испугаешься умирать вместе с животным. А ты… Я тебя словно с другой стороны вытнул, чтобы ты снова смог умереть. Пусть и в видении. Разве тебя не учили ограничивать свою связь с драконом? — Учили. Потому я и не погиб вместе с ней. Ограничитель не позволяет душе всадника уйти вместе с драконом. Он отсекает половину. А оставшаяся восстанавливается очень долго и тяжело. — Ладно. А как теперь мне тебя вытащить обратно? — А надо? Хотя, пусть она со всем удовольствием меня съест, а не проглотит побыстрее. Ладно. Надо открыть живот сначала, и отсоединить внешний его каркас. Крепление чешуи открывается магнитным ключом. Это круглая штука со стрелкой на ручке. Приложи её в ямке под горлом и поверни. Магниты на ключе сдвинут магниты в замке, и чешуя сама отвалится. Она на магнитах тоже. — Магниты можно отключать? — Их можно замыкать между собой так, что их группы перестают притягиваться. — Готово… Изумительно. Такой сложный механизм, и такой похожий на живое тело. Ты настоящий мастер. Такой автоматон может принять любой дух после всех ритуалов. Что теперь? — С одним ритуалом в начале и желанием мастера тоже… Теперь надо открыть живот. Там дюжина креплений соединяет мышцы живота с грудиной. Они открываются поворотом фиксаторов на четверть. — Вижу. Немного неудобно когтями это делать. Будь углубления не закруглёнными… — Для механической руки вполне сносно. Железные пальцы тоже скользят. Я пока не стал делать там более удобные рукоятки. Надо будет сделать. И чтоб не только нам было приятно это всё делать, но и ей. Нервы для этого есть, а сенсоры пока не присоединены. — Эти пучки проводов, да? Ладно, я отсоединил мышцы и вижу желудок. — Хорошо. Сначала отсоедини кабель управления. Потом подставь корыто, отсоедини клапана от пищевода и кишечника поворотом синего рычага фиксатора, отсоедини удерживающие ремни и положи желудок в корыто. Потом останется только красным рычагом раскрыть диафрагму на входе. Несколько минут всё двигается и покачивается, пока дракон действует. Наконец через раскрытую диафрагму сфинктера хлынул прохладный воздух и яркий свет. А гелевые шарики со стуком посыпались в подставленное корыто. — В живом теле это поджелудочная железа. Драконы внутри очень похожи на прочих животных. И на людей. Но что это в механическом теле? — Там моторы для работы желудка. У меня уже есть планы на ещё более похожий на живой прототип. Но там ещё больше деталей, да и материал не такой простой. Даже простые формы соединять сложно. А в новой версии соединений раз в двадцать больше. — И в чём задумка нового желудка? — Там в стенках будут каналы и карманы с шариками. Движения самого желудка и толчки жертвы будут выталкивать эти шарики в сам желудок. Как и в жизни, чем больше жертва толкается или простотдавит на стенки — тем больше сока. — А зачем такая детализация сейчас? Если можно просто работающий желудок приблизительно похожей формы? — А без всех деталей он к душе не приживается. Ей нравилось глотать живую добычу. А потому… Нужно чтобы и для добычи было похоже. Но при этом с жидким соком другие органы получаются ещё менее совместимыми. А вот так всё работает хорошо. Да и… Для жертвы получается не так плохо. Да, намного страшнее и неприятнее на вид. Но почти без боли и по своему приятно. — А эти шрамы у тебя на руках, бёдрах и теле… Это ты на себе испытывал разные составы? И как ты выдерживал такую боль? — А никак. Я почти не чувствую боль сейчас. Точнее, не чувствовал в то время. Нашёл несколько совсем безболезненных для себя, потом на добровольцах аккуратно испытывал. — И как это удалось сделать? — Я так подобрал некоторые ферменты, чтобы они растворяли нервные окончания ответственные за боль, при этом не раздражая их. И эти ферменты работают несколько быстрее остальных. А вот остальные нервы растворяются почти последними. А потому… Ощущения очень странные. — Ладно… Что будешь делать теперь? — Поставлю желудок на место, заполню резервуары готовыми к пищеварению шариками. Чтобы она переварила проглоченное недавно. Потом продолжу делать детали нового желудка. Или лапу. Или чешую. У меня большой список дел, и пункты я часто выбираю случайно. — Может, лучше тебе отдохнуть сейчас? Ты едва не падаешь от усталости. — Если сможешь меня вырубить и дать отдых. Я очень сломан, и без неё меня чинить смысла не имеет. — Я помогу. Только, как мне сделать твой отдых более хорошим? — Думаю, если я усну в твоей пасти, ощущая запах и чувствуя себя едой — будет лучше всего. Сейчас для работы нужно ещё кое что во мне сломать. Моё состояние немного напоминает ломку после дурмана. И в таком состояни… — Это не лучший вариант. Если сделать так, чтобы ниже падать было некуда, может не хватить сил подняться. Но с тобой это единственный вариант. Да и для её пробуждения может понадобиться дополнительная смазка, так сказать. Возможно, тебе придётся регулярно скармливать себя ей, испытывая при этом удовольствие от этого процесса. Пока ты работаешь, я слетаю поохочусь. Как раз дам тебе возможность испытать кое что. Дракон вышел из мастерской, а я занялся делом. Сейчас запас шариков для пищеварения хранится в сумках вдоль пищевода, и в кишечнике. И надо приложить довольно много усилий, чтобы заполнить эти резервуары и при этом не обжечься. Я без ошибок заканчиваю это дело и перехожу к сборке маленьких мускулов. Работа не сложная, но муторная. Ведь надо на прочный тросик закрепить специальные шайбы с резьбой, разделённые эластичными прокладками. Потом эти шайбы надо спаять вместе новыми тросиками и заплавить в эластичной оболочке. В итоге получается гибкий шнур, способный растягиваться и сокращаться. Или наоборот стягиваться и становиться толще. Но более гибко и упруго по сравнению с похожими пневматическими и гидравлическими мускулами. Последние самые жёсткие. На столе рядом лежит готовый участок будущего нового кишечника. Он работает по тому же принципу, что и торсионные мышцы, над которыми я работаю. Но это намного более сложная и комплексая вещь. Ведь в этой гибкой кишке торсионные мышцы свёрнуты в спираль. Детали в этой мышце намного сложнее по форме, кроме основного тросика есть управляющие, переменного диаметра и формы. Сами мышцы работают как насос, а их стенки это каталитические фильтры. Хитрое подключение управляющего тросика создаёт не просто перистальтические волны. Кишка гонит содержимое в одном направлении, временами и на некоторых участках создавая встречный поток. Кишка пропускает именно шарики, но через неё и более крупные предметы проходят без проблем. И эти предметы не нарушают работу механизма. Один из скучающих без дела мастеров изготовил увеличенную версию этого механизма. Ведь это очень своеобразный масажёр, да и просто интересная игрушка. Действительно, то как с едва слышным урчанием эластичная трубка неспешно проталкивает через себя тело — просто заораживает. А если застрять в изгибе или упереться на ровном участке — с каждой волной перистальтики стенки раздвигаются, а давление от напрягающихся вокруг мышц усиливается. И всё это без едной твёрдой детали или ощутимого соединения, к которым можно прикоснуться. Внутри лишь мягкие пружинистые стенки, покрытые нежными ворсинками. Я всё же решил поселить в кишечник драконицы живые бактерии. Чтобы они жили в порах покрытия, и чтобы торчащую из приминаемых ворсинок биомассу поглощали двигающиеся гелевые шарики. В испытаниях всё работает отменно. Катализаторы выдают чистейшее масло, горючую жидкость и чистую воду. Шарики на выходе из системы получаются совершенно чистыми и свежими, готовыми к работе. А непереваренные остатки выходят наружу естественным образом. Только вот запах внутри обещает быть непередаваемым. Словно в этой части живого дракона пахнет вкусно. Глядя на незаконченную кишку и вспоминая работу по её сборке я невольно представляю и конечный результат. А ещё я представляю и себя в этом месте. Уже переварившегося, растворённого в чистом прозрачном геле или в виде отдельных костей. Да что там, я иногда предствляю и своё целое и живое тело, скользящее через это всё. Часть меня хочет этого унизительного наказания. А другая часть меня хочет оказаться там чтобы ощутить на себе и восхититься работой этого механизма. Может быть мне действительно удастся всё это испытать. Наконец дракон вернулся со своей охоты. И судя по заметно округлившемуся животу, охота прошла успешно. С собой дракон принёс шевелящийся свёрток с меня размером. И судя по хитрой усмешке, он что-то задумал. Внутри свёртка оказалась крупная олениха, тщательно связанная, напуганная близостью дракона, но совершенно целая. Кроме неё дракон принёс ещё какие то пакеты. — Я придумал, как поправить твоё состояние во время отдыха. Раз ты сейчас многое не чувствуешь, то можно попытаться силой отпечатать в тебе праавильные реакции на раздражители. Отпечатать с живого и правильного примера. А чтобы эффект был болеее полным, этот пример будет лишён всяких крупиц комфорта. Обычно, такое делают чтобы сильным травмирующим опытом сломать внутренние барьеры. Но и для тебя будет полезно такое. Сможешь хотя бы достоверно изображаать правильные реакции. Тем более, кроме этого живого примера будет ещё и запись человека. Не спрашивай, как она была сделана. — А что спрашивать. Это запись казни. От первого лица, так сказать. Ты сьешь эту лань, а я буду чувствовать всё то, что чувствует она. А запись человека сделает всё более похожим именно на человека. А чтобы эффект был больше, ты продлишь жизнь несчастного животного в своём желудке. При этом я сам буду лежать у тебя под языком. Ощущая запах отрыжки и просто твоё дыхание. И при этом не рискуя скатиться в горло. Может, тебе утром ещё и зубы почистить? А потом коффе сварить и подать прямо на язык? — Всё верно. И я пожалуй приму твоё предложение. Мне зубы никогда не чистили, это будет забавный опыт. Кофе я не люблю, а вот кремовое пирожное на языке… Не откажусь. Сделаешь мне массаж, сам немного разомнёшься. — Извини, это был сарказм. Я иногда начинаю грубить без причины. — Я тоже пошутил. Заставлять такое делать это унижение. Или знак особой близости. Знак доверия. — Тебе нужа она. А я лишь вхожу в комплект с ней. Но чтобы она ответила тебе, со мной тоже придётся наладить отношения. Не буду удивлён, если ты ещё и мне партнёршу подыскать попытаешься. Чтобы и у тебя была всадница. — Об этом я не думал. Но твой ход мыслей мне понятен. Он верен, но лишь с одной точки зрения. Ты мне интересен не меньше, чем она. И всадницу я буду выбирать для себя, а не для тебя. Отношения между драконами не обязывают их всадников. А отношения всадника не ограничивают и не обязывают дракона. Единственное, если кто-то связывается с двумя всадниками или с двумя драконами, оба должны быть полностью равными. С её другим всадником я буду делать ровно то, что с тобой. И другой должен будет делать всё, что и ты. А уж если ты станешь и моим всадником, то тебе придётся или сделать для меня железное тело, или полностью оживить её. — Извини. Полностью её оживить мне не по силам. Даже полноценно киборгом её не сделать. Это живое существо с механическими улучшениями и протезами, полностью заменяющими части тела и неотделимыми от носителя. Даже если я дам ей живую плоть, эта плоть будет искуственной. Созданной кем-то. И не руками, а с помощью машин. Человеку в голову такие знания не влезут. Дракону тоже. — Думаешь в моей голове не хватит места? Я могу выучить сотню книг до последней буквы. — А прочитать за пару секунд, попутно переведя текст с одного языка на другой? Вот и оно. Сознание человека просто не способно охватить столь объёмные задачи, не способно обработать с нужной скоростью столько информации. Именно поэтому я не могу сделать её тело быстро и со всей возможной точностью. Работать надо руками, а не доверять всё машинам. Или, придётся грубой силой ритуалов приковывать дух к новому телу. Это уже не воскрешение. В этом разница между живыми автоматонами и големами. Хотя и тут граница не такая уж и чёткая. Совсем без ритуалов нельзя оживить. Дракон фыркнул и улыбнулся. — Но вот чистить мне зубы придётся. Раз уж тебе удалось почти оживить её, то победить зловонное дыхание дракона тебе тоже по силам. То самое дыхание, которым тебе придётся наслаждаться этой ночью. — Хех. Вот только не получится освежить её дыхание. Это будет вызов уже не трудолюбию и тепению, а мастерству механика. — Это ещё почему? — У тебя источники запаха в горле и пасти. Отрыжки не в счёт. А у неё через язык и горло выходит отработавшее масло. Это масло неизбежно впитывает запах из пищеварительной системы. Даже со всеми очистками и защитами смазка будет пахнуть разложением. В её пасти будет вонять. И исправить это будет куда труднее, чем просто несколько недель хорошенько отдраивать одну большую зубастую пасть. Ведь у неё придётся полностью переделывать всё внутри. Кстати, я читал что проглоченный драконом умирает лишь когда перестаёт бороться. И некоторые проходили до конца и выходили лишь сильно истощёнными. — Это так. Физически это возможно. Но вот разум такого испытания не выдеривает. Слишком больно. Да ты сам в недавнем видении пережил похожее испытание. Только ты боролся не за свою жизнь, а за возможность быть со своей драконицей. А потому ты переварился. Дракон распечатал пакет с каким-то порошком, который он проглотил и запил водой. Наверно это сода, чтобы убрать кислоту. Не удивительно, что у дракона случилась громкая, протяжная, и неописуемо зловонная отрыжка. И он специально рыгнул прямо мне в лицо, брызгаяя слюной и согревая дыханием. Увы, он меня не напугал. И возможность стать его едой показалась мне более любопытной, чем страшной. К сожалению, драконицу научить рыгать будет немного сложно. Желудок не герметичен, он наоборот хорошо вентилируется. Как и кишечник. На самом деле это поможет мне дышать там. И даст ей подольше насладиться живой едой. Следом дракон проглотил ещё два порошка. Первый поглощает углекислый газ. А второй выделяяет кислород. Из последнего свёртка дракон достал пару кожаных ошейников. Один он повязал на шее животного. А второй, с укреплённым на коже кристаллом, он попросил надеть на голову. И как только это было сделано, я ощутил животный ужас перед драконом. Второй парой глаз я увидел его с того места, где лежит олениха. Все остальные чувства также удвоились. И обострились тоже. Дракон дал мне раздеться, потом подсадил лапой и помог забраться под язык. В его пасти пахнет соввсем плохо, но по сравнению с отрыжкой это сущий пустяк. Но лужица слюны под языком ничуть не хуже горячей ванны. Да и тяжесть языка сверху мне почему то нравится. Я хочу быть едой для драконицы. Но и дракон теперь вполне привлекателен для меня с этой точки зрения. Основание языка оказалось у меня между ног. А ноги стиснуло между языком и дёснами. Из такого положения оказалось удобно держаться за нижние клыки дракона. И ощущая их гладкость под ладонями я ощутил разочарование. Я не смог сделать зубы драконицы похожими на эти. Они у неё слишком идеальные. Нет никаких крошечных щербинок, нет едва ощутимых продольных бороздок. Кончики не имеют таких приятных скруглений.