С запахом терновника

Самые лучшие идеи всегда приходили Девину Торнтону слишком поздно. Например, концерт в заброшенном здании почти у самой реки — это определенно хорошее и совершенно точно легальное мероприятие. И то, что узнал Девин о нем от парней-регбистов (ну как узнал, случайно услышал в раздевалке), и больше никакой информации не нашел, еще ни о чем не говорило. И то, что проводился этот «концерт» ночью посреди недели, ничего не доказывало. Пришлось постараться, чтобы не выдать себя вечером (хорошо, что отец уехал с друзьями на охоту), а потом постараться еще раз, чтобы выбраться из дома никем не замеченным — даже внимательной младшей сестренкой. Увяжется ведь за ним или, что хуже, без злого умысла сдаст матери… Ведь разрешения Девин не спрашивал; глупо как-то спрашивать, когда тебе восемнадцать и ты уже почти закончил школу. Тупая, в общем, была идея, но тогда казалось, что отличная. Любопытство в этот раз победило здравый смысл. Следуя за стрелками, нарисованными на бетоне флуоресцентным зеленым (следы ладоней? серьезно?), Девин зашел в лабиринт темных, едва освещенных недостроенных коридоров. Под кроссовками шуршали камешки и мелкий строительный мусор — оглушительно громко в мертвенной тишине заброшки. Но чем глубже Девин заходил в темноту, тем меньше заброшка казалась заброшкой: все чаще встречались следы-знаки и запитанные от чего-то тусклые желтые лампы под потолком. И Девин все сильнее чувствовал вибрацию откуда-то из-под пола. Ритмичную. Даже не слухом, а почти что ступнями. Телом. Наконец, очередной поворот вывел его к лестнице — бетонной, неровной, никак не отделанной. Лестнице, ведущей вниз, в темноту. Кто-то заботливо подсветил каждую ступеньку холодно-синей светодиодной лентой. Вибрация басов здесь уже складывалась в уловимый, неравномерно пульсирующий танцевальный бит. «Завтра мне такая пизда», — подумал Девин неожиданно четко и выше подтянул черную маску. Он так и не придумал, как спрятать свои заметные рыжие волосы, но лицом светить на совершенно точно легальном совершенно точно не рейве он не собирался. Вздохнув, он осторожно начал спускаться в ледяной полумрак. Не то чтобы он не умел танцевать — в принципе, умел, дело было в чувстве ритма и в уверенности в себе. Не то чтобы он не слушал электронику — слушал, даже парочку плейлистов под тренировки сделал. Да и вообще не пошел бы сюда, если бы ему не было интересно. И не то чтобы он так уж не любил людей… Скопления людей. Да. Не любил. Это было взаимно. Девин спускался все ниже и ниже. Хотя на улице было уже почти по-летнему тепло ночью, здесь стоял такой зябкий холод, что и толстовка не спасала. Девин спрятал руки в кармане на животе, обхватив себя за кисть — еще теплую, в отличие от замерзших пальцев. Его выдохи, кажется, оставляли облачка пара по бокам от маски. «Черт, может, стоило все-таки рискнуть и взять с собой Кейси?» — подумал он тоскливо. В бетонной коробке слабо освещенной лестницы с гудящей где-то внизу музыкой было неуютно до приступа клаустрофобии. Пожалуй, он уже был готов развернуться и пойти обратно — но его останавливало только то, что он отступал у самого финала пути. Это было глупо, и Девин, преодолев неуверенность, продолжил спускаться. Нет, тактически он поступил верно: звать с собой Кейси было… нельзя. Он не смог бы расслабиться, чувствуя ответственность за маленькую сестренку — ну и что, что ей семнадцать, все еще маленькая! — и постоянно держал бы ее в поле зрения. Не смог бы не. Что, конечно, совсем бы не понравилось Кейси, и они бы опять бурно разругались, и черт знает, чем бы это закончилось. А из одноклассников он кое-как сошелся только с Оливером, но у парня был такой длинный язык… проболтался бы всем в округе. Хотя ему бы, наверное, понравилась идея. Нарушать правила он любил примерно так же, как и собирать и разбалтывать слухи. Лестница заканчивалась пластиковыми мутными полосами, за которыми виднелся синеватый свет и нечеткие движения. Девин отодвинул пластик ладонью, проходя — и его обняло тепло и грохочущая в воздухе музыка. Огромный зал с теряющимся во мраке потолком был заполнен людьми. От входа можно было заметить диджея — тоже в маске — за хитро подсвеченным пультом, и висящую над ним конструкцию, напоминающую кроваво-красную луну, и светящиеся холодными белым двухметровые колонны, расставленные в зале тут и там, и ярко-синие трубки ламп на стенах, и струящийся по полу дым… Невнятные человеческие силуэты двигались в этом мареве, подчиненные изменчивому ритму бесконечного трека, полумрак разрезали скользящие полосы света, и Девин быстро сошел вниз, в дымку, пока яркий луч не подсветил его, замершего на входе. В холодном запахе искусственного дыма, пыли и бетона Девин точно чуял нотки травки. Парни у стены, мимо которых он пробирался, у него на глазах со смехом закинулись мелкими таблетками. Люди пили, танцевали или просто слушали музыку; кто-то стоял столбом или сидел прямо на полу, вперившись взглядом в световое шоу, а кто-то, кажется, умудрялся общаться даже во всем этом шуме. В подвале заброшенного дома с его психоделически мерцающим освещением было… Примерно так, как Девин и ожидал. Шумно, многолюдно, и из-за этого как-то даже… скучно. Но диджей немного скрашивал первое впечатление — он периодически покачивал ладонью, словно дирижируя, и сам заметно наслаждался музыкой, пританцовывая. Девину понравился его стиль. Жаль, не зашазамишь. Торнтон пробрался меж танцующими чуть левее, чтобы динамик у угла не так сильно оглушал долбящими басами, и начал понемногу двигаться в ритм с музыкой. По привычке, подхваченной у родителей, он осторожно, рассеянно осматривался. Тут были самые разные люди: с флуоресцентными рисунками на лицах, с блестящими наклеенными стразами, в масках, как Девин — в самых разных масках, от тканевых до карнавальных и даже до каких-то модифицированных респираторов… Белая одежда сияла в лучах — отчасти Девину даже стало жаль, что он как всегда выбрал все черное. Люди были самые разные — и все одинаково наслаждались музыкой… А потом Девин заметил его. В парне не было ничего особого — кроме, может, необычно длинных распущенных волос, лежащих на плечах. Но взгляд он все равно притягивал — как плитка в одинаковом узоре, лежащая боком. Футболка без рукавов с сеткой на спине, сияющий белый ремень в темных бесформенных штанах, большая темная татуировка на левом предплечье — она была заметна, когда парень поднимал вверх руки — и танцевал он… неплохо. Красиво. Со знанием дела… и тела. Ему определенно здесь нравилось. Кажется, он был здесь не один: с кем-то заигрывал движениями, кого-то толкнул бедром, кого-то, кажется, погладил по спине. Девин, может, совсем немного засмотрелся — на приятный глазу пропорциональный силуэт, на практически обнаженную спину, на движения, в конце концов. И совсем не ожидал, что парень каким-то неведомым чутьем обернется точно к нему и, окинув взглядом, одарит лукавой довольной улыбкой. Девин застыл — лицо мгновенно налилось краской стыда, а ноги как примерзли к полу. Это было, конечно, не так страшно — парень не скривился, заметив его прилипчивый взгляд, но блядь! Вдруг он подумал что-нибудь… не то. Вдруг пялящийся на него Девин выглядел как фрик. Хотелось под землю провалиться. С трудом Девин заставил себя продолжать двигаться — ничего страшного не произошло, ну заметили, что он пялится, бывает, не конец света; может, подумает, что он просто накуренный… Он покосился вбок, на диджея под кровавой луной, а когда снова посмотрел вперед — тот самый длинноволосый парень уже стоял напротив, слегка пританцовывая на месте и ухмыляясь тонкими губами. И музыка как назло дропнулась и стихла до какого-то голого, тягучего, обезумевше быстро пульсирующего в животе ритма. Парень поманил его ближе, но Девин отрицательно мотнул головой. К счастью, маска должна была скрыть испуг на его лице. Испуг и… Звук наконец-то взлетел обратно, раздвоился, разошелся на несколько мелодий, снова делая любой разговор невозможным, и Девин чуть выдохнул. Парень оказался на пару дюймов ниже его, хоть и, кажется, постарше, и на бицепсах поигрывали приятные мышцы, и кисти были неожиданно аккуратными, как у пианиста, и… кончик темного языка скользнул по изогнутым в улыбке губам, и Девин с ужасом подумал, что пропал. Только потом он уловил странный, не вписывающийся в бит шум, парень тоже нахмурился, они разом повернулись к закрытому пластиковой преградой входу — ровно в тот момент, когда в проеме появился первый полицейский. Трек оборвался оглушительным хрипом динамиков, вокруг тут же поднялся многоголосый крик, твердая теплая ладонь крепко схватила Девина за руку и потащила за собой, и он без раздумий последовал за незнакомцем.

***

Оказывается, с другой стороны подвала был еще один выход. Они пробежали мимо опустевшего диджейского места — и успели за гребанную секунду до того, как в проеме началась самая настоящая давка. Парень почти взлетел по лестнице — Девин с трудом поддерживал его темп, — а на одном из последних пролетов вдруг притормозил, приложил палец к губам и дернул его к темному проему, расталкивая паникующий людей — вместо того, чтобы продолжать вместе со всеми подниматься на поверхность. Девин не успел сориентироваться, сердце бухало в груди как бешеное, заглушая какие-либо мысли — и вместе с незнакомцем почти вслепую пробежал добрых пять метров во тьме. Потом его перестали тянуть вперед, и Девин остановился. Он наконец-то выдохнул — и вдруг ощутил, что парень придвинулся ближе, и вторая ладонь легла Девину на лицо, пальцами зажимая рот. Их разделяла так и не снятая Девином маска, но сквозь ткань Торнтон чувствовал тепло чужой руки. Он застыл и невольно задержал дыхание — хотя незнакомец не зажимал нос — и тоже услышал. С трудом различимые крики наверху. Кажется, что-то про легавых и «да вы не имеете права!». Да, было бы странно, если бы второй выход не перекрыли. После грохота музыки и криков тишина в коридоре стояла кошмарная, давящая на барабанные перепонки. Девин осторожно перевел дыхание. Подумал о том, чтобы вытащить смартфон и осмотреться, и в этот же момент до него дошло, что он все еще стоит и позволяет какому-то парню закрывать ему рот, хотя ничего не мешает ему отодвинуться от чужой ладони. Незнакомец не ограничивал его движения, хотя все еще стоял вплотную и все еще крепко держал за руку. Девин ощутил себя последним идиотом. Лицо снова разгорелось теплом. Он аккуратно шагнул назад, почти не отрывая подошвы от пола — вслепую запнуться за какой-то мусор не хотелось бы, — и осторожно высвободил из хватки руку. (Кажется, его отпустили с небольшим запозданием. Кажется, не очень охотно.) Девин вытащил из кармана джинсов смартфон и включил экран. От довольно блеклого света незнакомец чуть сощурился, морщась. Поперек лица у него, оказывается, шла широкая полоса мелких, глянцево переливающихся белых блесток. Парень тоже ощупал карманы штанов, вытащил свой смартфон из кармана на бедре и что-то быстро напечатал. Показал Девину заметку на сером фоне: «Если не хочешь познакомиться с копами наверху, не шуми. Они скоро спустятся, чтобы прочесать здание и набрать улик. Я могу вывести нас незамеченными, но придется поплутать по коридорам. Если, конечно, доверишься человеку, которого в первый раз видишь». Девин чуть нахмурился — ему не хотелось ни заканчивать ночь в участке, ни идти куда-то за интересным, но все-таки абсолютно незнакомым парнем. С другой стороны, тот не казался пьяным или принявшим что посильней — а трезвый человек на рейве, наверное, должен быть достаточно адекватным. Пока Девин решал, покусывая щеку и все еще держа экран включенным, незнакомец убрал смарт обратно и вытащил вместо него резинку для волос. Когда он убрал волосы в высокий неряшливый пучок, Девин заметил выбритые виски и многочисленные пирсинги в хрящах ушей. Так парень каким-то волшебным образом стал выглядеть еще лучше — наверное, Девину не стоило удивляться. Девин тоже открыл заметки. В лицо плеснуло ярким белым, он чуть не выругался и, щурясь, сменил фон на что-то потемнее. Напечатал быстро: «Не доверюсь, конечно, но веди». Если он попадет в участок, то об этом точно узнают родители. А так… главное — выбраться наружу. Город он знает, а уж с парнем… Справится, наверное, если прижмет. Но редко те, у кого есть какие-то плохие намерения, предупреждают об этом в открытую. Он показал экран парню, дождался ответного кивка — и промелькнувшей улыбки, — и включил фонарик. Так в темном коридоре хоть что-то было видно. Незнакомец чуть нахмурился и снова полез за смартом. «Давай тогда руку, лучше бы не шуметь. Сожму один раз — выключай свет, еще раз — можешь включать. Если два раза — выключай все и сливайся со стенами. Желательно даже не дышать». Девин усмехнулся и кивнул — к таким правилам он был привычен. Незнакомец протянул ему узкую ладонь, и теперь Девин обхватил ее сам.

***

Они действительно выбрались из того заброшенного здания совершенно незаметно. У незнакомца словно нюх был на копов: они никого не встретили внутри, и парень всего пару раз требовал выключить свет. Может, вообще шутил — Девин не слышал ни шагов, ни голосов, ничего. Но, помня об уговоре, выключал фонарик, стоило чужой ладони сжаться на его руке. Правда, сложно было, крадясь в тишине, не думать о том, что прямо сейчас они держатся за руки. Девин, кажется, прошел все оттенки эмоций от уже знакомого ужаса (и зачем он вообще пошел на этот ебучий рейв, тупая была идея…) до смирения, странного удовольствия и даже смущения. У него была не самая тактильная семья, только Кейси изредка тянуло пообниматься с ним. Да и в целом Девин редко трогал людей, а незнакомых — вообще примерно никогда. Исключая, может, только спарринги… но черт, это же совсем другое. У Девина в голове искрило, а незнакомцу, кажется, было привычно. Наконец, они выбрались наружу здания, в тепло. Вокруг уже стояла глубокая тихая ночь, и действительно никого не было, хотя в отдалении Девин еще видел мерцание проблесковых маячков. Парень осмотрелся — и наклонился к Девину. — У меня машина в соседнем квартале стоит. Подкинуть куда? Или наши пути на этом расходятся? — он чуть улыбнулся, глядя снизу вверх, и Девин едва подавил какой-то дурной, мечтательный вздох. В темноте было легко игнорировать чужую красоту, но сейчас он снова бессовестно цеплялся взглядом за правильное лицо с высокими скулами и полосой блесток, и за серебристые колечки в ушах, и за едва прикрытые сеткой плечи, и немного, может, за оскалившуюся змею, вытатуированную на предплечье… — А тебе за руль-то можно? — все-таки поинтересовался он, загоняя мысли подальше. Парень хмыкнул: — Стекл как трезвышко, — и Девин не удержался от улыбки, хотя шутка была не особенно оригинальной. — Ну давай тогда, раз предлагаешь. Не откажусь, — ответил он, мысленно прикидывая — надо назвать не свой адрес, а где-то рядом, а то все-таки черт его знает, этого добряка с рейва. Да и меньше внимания привлечет, в тихом-то спальном районе… Незнакомец снова потянул его за собой, а потом опомнился: — Черт, прости, — и Девин тоже без охоты выпустил теплую истроганную ладонь, к ощущению которой уже привык. — Тут ты уже не потеряешься. «А может, потеряюсь?» — хотел ответить Девин, но промолчал, пряча руки в карман толстовки. Какой-то это был ужасный флирт. Да и проситься подержаться с кем-то за руки… ребячество. Он обернул еще хранящую чужое тепло ладонь вокруг второй и беззвучно вздохнул. Они выбрались за ограждение вокруг заброшки — ворота стояли распахнутыми, а в рыхлой земле отпечатались следы протекторов — и теперь шли вдоль реки. Улицы были пустынны, только светофоры по всем правилам сменяли цвета. Девин скользил взглядом по плитам пешеходной дорожки, и по спокойным серым водам, и по закрытым роллетами витринам магазинчиков — только бы не оглаживать выемку позвоночника и острые лопатки. Кажется, у парня были еще татуировки… Спустя пару минут молчаливой прогулки Девин вспомнил про уже бесполезную маску и снял ее, пряча в карман. Незнакомец скользнул по нему взглядом и вдруг остановился. — Прятать такое лицо под маской нечестно, — он все так же лукаво улыбался. У Девина от удивления пропали все слова. Вот так, в открытую? — Я Честер, кстати. Честер Фэйрклифф. — Хм. Девин Торнтон, — тоже представился Девин. И пожал протянутую ему руку. Напоследок Честер мимолетно погладил его большим по тыльной стороне ладони, и бля, это было самое эротичное рукопожатие в жизни Девина. Девин и не думал, что кто-то может сделать рукопожатие эротичным. Следуя за Честером, он свернул влево, от реки. Парень на ходу похлопал себя по карманам на бедрах и вытащил ключ с цветастым брелоком. Ближайшая припаркованная асфальтово-серая Шевроле с немного хищным профилем мигнула сигналкой, и Девин, мысленно посомневавшись, все-таки сел на переднее сидение. В салоне пахло чем-то свежим, напоминающим запах сразу после дождя. Девин пристегнулся, Честер рядом тоже хлопнул дверью, но заводить двигатель не стал — сложил ладони поверх руля и глянул на Девина с весельем в темном взгляде. — Эй, пока мы еще никуда не едем, хочу расставить все точки. Ты мне понравился, я тебе, кажется, тоже, но ты ведешь себя так молчаливо и сухо, что я начинаю сомневаться. От такой открытости Девина уже в который раз бросило в краску. Не зная, куда деть руки, он взъерошил короткие волосы. — Я… — пробормотал он и замолчал — в мыслях стояла такая гулкая тишина, что хотелось выскочить из машины, чтобы не позориться своим блеянием. — Тебе восемнадцать есть? — тон у Честера стал чуть мягче. Девин, уставившись на широкий серебристый изгиб, разделяющий панель горизонтально, кивнул. Вышло, кажется, как-то дергано. — Уже отлично. Я как-то не так понял наши гляделки в зале? Сказать «да» было очень, очень большим соблазном. — Нет, — все-таки выдавил Девин. — Ты красивый и здорово двигаешься, и я глаз оторвать не мог, просто я… — он вздохнул. — Помедленней, пожалуйста. Этого слишком много за какие-то полчаса. От Честера раздался мягкий, довольный смешок. — Про красивого я запомнил, спасибо, — заметил он невинно, и Девин потер горбинку на носу. Кажется, он сиял получше рождественских украшений, ну ебанный в рот. — Значит, помедленней. Окей. Я понял. Мотор все-таки зарокотал. — У тебя отличный покерфейс, к слову. Как относишься к поездкам по ночному городу? — неожиданно перевел тему Честер. Девин бросил на него осторожный взгляд, но парень, кажется, не шутил. Вряд ли бы он стал шутить после таких разговоров… Девин неуверенно ответил, снова пряча руки в карман толстовки: — Ну, неплохо отношусь, если потом меня не высаживают в промзоне, — и у Честера совершенно точно дернулись в улыбке уголки губ. — Здравая оценка рисков, — практически похвалил его парень, тоже пристегиваясь. И в итоге Девин оказался в районе дома под чертово утро, с кучей впечатлений от ночных пустынных улиц, как минимум с тремя интересными историями о городе и с новым контактом в мессенджере. И без какого-либо желания идти спать. И с дурацким, но очень приятным ощущением в груди.