Удивляя Леди Смерть

Домовой эльф проводил троицу в комнату по соседству с кухней - для гостей она была невидима. Гарольд развалился на удобном кожаном диване в уютной гостиной, затягиваясь сигаретой и смакуя ароматный глинтвейн. Комната, скрытая усиленными чарами, была обставлена со вкусом: винтажные обои с густым растительным орнаментом, темное дерево, мягкий ковер, уютный камин. Барти примостился недалеко от мужа на россыпи бархатных декоративных подушек. Ксенофилиус сел рядом на мягкий диван. — Кричер, можешь сделать стену прозрачной с нашей стороны? — спросил Барти, устраиваясь поудобнее на полу. Гарри удивился: — Я думал, мы просто послушаем. Ксено улыбнулся: — Барти молодец. Смотреть всегда интереснее, чем просто слушать. Мужчина сделал глоток: — Мерлин, как же вкусно! Кричер, это восхитительный глинтвейн. Кричер, польщённый, заулыбался. — Все для вас, господа. — Как давно они здесь собираются? Кто вообще входит в этот Орден? — спросил Ксено, обнимая Гарри со спины. —Насколько я успел выяснить, Уизли: Молли, Артур, Билл. Чарли старается бываться в Англии примерно раз в год; он полностью посвятил себя работе и у него нет времени на оппозиционные глупости. Близнецов не привлекли, они же ещё школьники. Кингсли — нынешний глава Аврората, что очень удобно: благодаря ему Орден всегда в курсе дел министерства. Возглавляет этот бесполезный цирк Дамблдор. Возможно, кто-то ещё.— Барти привалился к ногам Гарольда, погладил парня по ноге. — Насколько я знаю... — задумался Ксено. — Членов Ордена намного больше. Меня когда-то пытались завлечь в это сомнительное мероприятие. В несомненно, полезное общество... Но в тот год погибла Пандора, и у меня была маленькая дочь — не до них было. Да и, если задуматься, я не совсем понимаю, чем они занимаются сейчас и на какие средства. Война ведь давно кончилась. Гарольд закашлялся: — Ну, частично на мои, видимо. Барти вытаращился на парня: — Ты же шутишь! Гарольд отпил глинтвейн: — В юном возрасте меня нашёл Илли. Он рассказал мне о магическом мире и сводил к гоблинам. Там всё и вскрылось. Средства, которые десять лет должны были идти на моё содержание, внезапно! до Петуньи не доходили. Там были приличные суммы. А за средства мои в магическом мире должен был отвечать Дамблдор. Гоблины были в ярости. Ксено гладил Гарольда по голове, нежно перебирая пряди, утешая. Какая гнилая система, — промелькнуло у него в голове. Дети разменные монеты в играх стариков. И мы все в этом по уши. —Вот мудила! — зашипел Барти с пола. Стена подёрнулась рябью, открывая вид на кухню. Дверь в кухню открылась. — Давайте потом обсудим. Я расскажу вам подробнее после, — прошептал Гарольд. — Замётано, — буркнул Барти. — Мы не забудем, — кивнул Ксено. А в дверь кухни небольшим китом вплыла Молли. Вошла, начала оглядываться, проверила продуктовый ящик, недовольно цокнула и уже была открыла рот... — Кричер, не показывайся на глаза людям, что собираются на кухне, и не выполняй их приказы, — Гарри успел, опередив Молли. — Кричер! — крикнула Молли. — Тащи сюда свою задницу! Не дождавшись реакции, Молли сплюнула прямо на пол от досады. — Вот корова! — ругнул Барти. Ксено только хмыкнул, хотя его пальцы судорожно сжали край дивана. Минут двадцать троица усердно поглощала закуски, пила глинтвейн и наблюдала за кухней. Медленно начал собираться народ. Неловкая девушка, уронившая доску с нарезанной морковью, с фиолетовыми волосами. — Нимфадора Тонкс, аврор младшего звена. Её мать, Андромеду, изгнали из семьи Блэк за брак с магглорождённым, — тихо прошептал Ксено. Тихий, сгорбленный мужчина с опущенными плечами. — Это наш учитель, Ремус Люпин, — пробормотал Гарольд. Темнокожий волшебник в феске— Кингсли. Мужчина, хромающий на одну ногу, с протезом глаза. — О, это ветеран Аврората. Он допрашивал меня при аресте. Взрывной мужик, — тихо сказал Барти. После пришёл Артур, какой-то древний старичок. Ксено сказал, что это вроде кто-то из департамента министерства — Дож. Жуликоватый, грязный мужчина с вороватыми глазами. Кто это такой, никто не знал, но было в нём что-то знакомое для Гарольда. — Кричер, кто это? Не этим ли немытым мужчиной мы накормили дом? — Гарри даже наклонился, чтобы рассмотреть. — Кричер привёл тогда настоящего жулика, Флетчера. А от этого гостя за версту пахнет Оборотным зельем. Но для кормёжки дома это тоже вполне подойдёт, — пошутил Кричер, но в его голосе не было веселья. Эльф стоял неподвижно, и его большие глаза были полны мрачной ярости и понимания от того, что может услышать его юный Лорд. — Ясно, — покивал Гарри. — Но не ясно, почему кто-то пришёл на собрание под его личиной, — невнятно пробурчал юноша. Ксено подал ему кружку: — Вероятно, с ним не смогли связаться и решили не волновать членов Ордена его отсутствием. В дверь проскользнул Снейп и притулился в тёмном углу. — Барти, что он тут забыл? Он же ваш? — удивился Гарольд с вопросом, смотря на мужчину. Барти закинул голову назад: — Я сам охуел. Он оказывается и наш и ваш! Пришёл Артур и миловидная, ухоженная рыжая женщина, таща за собой невысокого мужчину в очках. Ксено глубоко вздохнул. Гарри застыл. Он знал этих людей! Барти выругался: — Это что за нахуй! Это… — Да, Барти. Сейчас мы всё и узнаем, — одёрнул его Ксено. — Раз мы все собрались, предлагаю начать собрание. На повестке дня вопрос: что мы будем делать с Гарри Поттером? И почему до сих пор не удалось установить над ним должный контроль? Сириуса-то мы в Азкабан упрятали именно затем, чтобы он не совал свой нос в воспитание мальчика. И вот результат. Гарольд подавился. Барти вскочил и постучал его по спине. Ксено успокаивающе погладил парня. Кричер тут же подал стакан воды, его длинные пальцы дрожали от гнева. — Спасибо, Кричер, — просипел Гарольд. Женщина с рыжими волосами фыркнула: — Что тебя волнует, Альбус? Ты планировал сделать из него агнца. Вернни, его Петунье и обнови свои установки. Пусть воспитывает строже, розгами. Он уже ходит в обносках и не доедает. Осталось только бить! Гарольд напоминал камень. Он с отсутствующим лицом смотрел на всё происходящее. Она сказала… бить? Ремус смотрел в пол, расстроенный, потерянный. Ему явно было здесь очень некомфортно. В диалог вмешалась Тонкс: — Может, не надо? Может, с Гарри нужно просто поговорить? Снейп тут же одёрнул её: — Поттер неуправляем, как и муж Лили в свои лучшие годы. — Милая, может?.. — робко донеслось от мужчины в очках. — Ничего не может, Джеймс! Я и так родила этого ребёнка потому, что Альбус попросил, из-за пророчества! Ты же помнишь, как мы хотели жить вдвоём и только ради себя! Я и так его до года растила, намучилась! Слава Мерлину, что я перевязала трубы! Теперь точно без сюрпризов! Да и счёт от твоего папаши смогли разблокировать только при наличии у тебя наследника! Гарольд всю свою жизнь тосковал по ласке матери и одобрению отца. Он горевал по ним. Теперь он сидел, закрыв лицо руками. — Я и не спорю, Лилс. Альбус, когда всё это закончится? Когда мальчишка победит Того Самого и умрёт? Гарольд всхлипнул. С двух сторон к нему прижались Барти и Ксено, даря безмолвную поддержку. Барти судорожно гладил Гарольда, заглядывая в глаза. А Ксено нежно шептал утешение и целовал в макушку. И Гарольд Блэк заплакал тихо и отчаянно. Внутри в муках умирал невинный, доверчивый ребёнок, мальчик, который тосковал по родителям, семейному теплу и любви, который верил в то, что ему сказали: что родители любили его и умерли за него. — Милый, тише-тише, — шепчет Ксено. — Он совсем от рук отбился, поступил в Слизерин, таскается везде с Лонгботтомом, умом не блистает. Рон жаловался, что с ним дружить не хочет. А без дружбы к нам его не заманишь без причины. А если не заманить, то как опоить, скажите мне, Альбус? Как моя девочка станет Леди Поттер!? А ты мне обещал, Альбус! —Обломись, сука! — змеёй шипит Барти. — У него уже есть две “Леди”. Ксено постучал пальцами по плечу Барти: — Слушай и запоминай. Потом обсудим. — Кричер, принеси умиротворяющий бальзам. Где-то в запасах Блэк наверняка есть. И ещё глинтвейна. Ксено развернул юношу к себе: — Гарольд, надо выпить зелья, милый. Гарольд безразлично кивнул и взял зелье: руки ходили ходуном. — Спасибо, Ксено. Фоновый шум беседы гулко отдавался в голове юноши. Я никогда не был желанным ребёнком. Меня произвели на свет только ради пророчества и доступа к счёту деда. Чтобы я избавил магический мир от Тёмного Лорда и умер. А родители героя вернулись каким-то чудом и почивали на лаврах. Его растили на убой. Он никому не нужен. Что ж, теперь понятны условия жизни и воспитания у Дурслей. Гарольд вновь беззвучно заплакал. Ксено обнял мужа, утешая: — Гарольд, ты столько лет жил без них. Пусть они останутся светлым воспоминанием, теми хорошими людьми, чей образ был сформирован в твоей голове. То — твои родители. Они — не эти звери. — Мужчина ласково погладил юношу по голове. — Хочешь, через пару дней я заберу тебя к себе? Луна скучает, да и Антонин будет рад увидеться. И Барти возьмём. Что скажешь, милый? Гарольд кивает и всхлипывает, не в силах совладать с собой. — Что ж, значит, попробуем действовать через Рональда и Джинни. План с розгами остаётся как план Б. На сегодня объявляю собрание закрытым. Потом, напоив Гарольда зельем для сна и уложив его в кровать, Барти и Ксенофилиус решили обменяться впечатлениями. — Римус Люпин не в восторге от всей этой ситуации и предложений. И, судя по всему, Джеймсу или Лили он больше не друг, — задумчиво перебирая пальцами по столу, сказал Ксено. Всё это похоже на дурной спектакль. Они играют в героев, принося в жертву ребёнка, и даже не видят собственного лицемерия. —Ты представляешь, какие мудаки? Родить ребёнка, подкинуть его своей сестрице, где его всячески ущемляли, обижали, и без стыда и без совести перед всеми заявлять такое! Что она за мать такая? — Барти возмущённо рвал салфетку, вне себя от ярости. — Получается, все, кто входит в этот Орден, знали, что Поттеры живы. Возможно, они под Непреложным обетом. Интересно, Молли, значит, решила женить Гарольда на младшенькой, а потом… — А потом Тёмный Лорд убивает Гарольда, и она остаётся безутешной, охренительно богатой вдовой, — добавляет Барти. — Им плевать на него. Да уж, может, всем кроме юной Тонкс и Люпина... Им его жалко, но делать ничего они не делают. — Бедный парень. У него, наверное, весь мир перевернулся. Даже для меня это всё слишком. Ксено откинулся на спинку стула, чувствуя тяжесть на душе. — Да, ему нужна наша поддержка. Как ни крути, у него есть только мы, да Невилл с Августой. — Понимаю. Хотя я всё ещё не в восторге, что не единственный. Мир? Договор? — спрашивает Барти и протягивает руку. Ксено улыбается краешком губ: — Ты привыкнешь, Барти. Конечно, мир. И, разумеется, договор. Мы нужны Гарольду. — И пожимает протянутую ему руку.