Удивляя Леди Смерть

Пока златовласая милашка исчезает в лучах заката, захватив мою девственность, скучать мне не дают. Флинты прислали мне благодарственное письмо за помощь в их воссоединении — полное благодарностей от Оливера и заверений в дружбе от Маркуса. Августа с удовольствием знакомится с Перси. Мы завтракаем втроём, иногда заглядывает братец, и с удовольствием проводим время в саду по четвергам: болтаем и запускаем маленькие фейерверки. Мы справляем день рождения Гарольда с размахом. Большая компания, мы отправляемся на побережье Франции — на этот случай я как раз забронировал домик в Ницце. Небольшой фуршет на берегу, несколько лодочек и нанятые музыканты. Это был важный день рождения: ночью братец должен принять род Блэк и подтвердить свой брак. Внезапное шестнадцатилетие, так сказать — полная ответственность. — Ты знаешь, что ему предстоит очень горячая ночь, — Ксенофилиус невозмутим. Он единственный из троих, кому абсолютно незнакомо слово «смущение», на что Барти тихонько рычит, обнимая брата за талию. Гарольд отчаянно краснеет на все реплики. Меня это искренне веселит. Мой ритуал был вчера и я понимаю, почему он нервничает. Луна с Августой сидят на плотном покрывале и с восхищением наблюдают за маленькими алыми цветами, которыми усыпал вокруг посвежевший Тони. Августу ждёт ритуал завтра вечером. Надеюсь, Гарольд успеет восстановиться. Пока голубки резвятся, а Барти развлекает дам, я решил прогуляться по берегу. Я не я, если не найду приключений на задницу. Здесь нет тени, и я не могу спрятаться — только рассеять внимание. Он меня что, чует? Прошлая встреча была не очень красивой, и мне не хотелось бы видеть его так часто. Хотя… вру, хотелось бы. — Папа, ты уверен, что это правильные координаты? Это не очень похоже на Мэтрон. Папа? Противный малфоёныш. Вчера стонал так сладко от одного единственного поцелуя, сейчас вновь включил режим "мразотная папочкина принцесса". Я сел в позу лотоса. Видеть меня не увидят, я из фокуса их внимания пропаду через пару секунд. — Драко, помолчи минутку, мне нужно понять, в чём дело. Сиятельный лорд в растерянности смотрит на часы. Тусклые серые глаза внимательно осматривают циферблат в поисках причины. И не находит. Координаты верны. Люциус поднимает взгляд и в растерянности смотрит на сына, видимо, соображает, что же ему сказать. Я улыбаюсь. Никогда не думал, что увижу Лорда Малфоя в растерянности. Будто слышу его мысли: «Что сказать сыну и не потерять его авторитет? — Скажите ему, что рядом циклон, и вас слегка не туда унесло. Он ещё юный и не поймёт, правда это или нет, потом вернётесь. Глаза Люциуса светлеют. Он смотрит прямо на меня и со своим вечно невозмутимым лицом произносит: —Благодарю, мистер Лонгботтом. От чего я теряю дар речи. Моя реплика должна была просто быть небольшим ветерком, донёсшим до него мою мысль. Но он услышал! Он видит меня! Это чертовски усложняет всё. Он не потерялся, не ошибся в координатах аппарации. Его притянуло, блядь! Блядь, Люциус... Юный Малфой с сомнением посмотрел на отца: — Причём тут он? - и жгуче покраснел. Идиотина малолетняя, вспомнил, небось. — Он не видит меня, лорд Малфой. Да и вы не должны, но видите. Вы не ошиблись. Вас притянуло. Крошечная морщинка между бровей лишь украшает его холодную внешность. — Да, Драко, как там Лонгботтом? — Тусклые, туманные глаза оглядывают меня с ног до головы, несмотря на то, что вопрос он задал ему. Благо, маскировку-личину я так и не снял, выйдя из дома. — Да откуда я знаю? Учится, с Поттером дружит. Вчера принял наследие. — Ой! — Потной маленькой ладошкой Драко закрыл себе рот. Люциус поднимает бровь. — Принял наследие, говоришь? Но вы должны быть ровесниками. Как же так получилось? — Не знаю, папа, я просто услышал слух. Ну что за дебил? - устало думает Невилл. Я медленно отступаю по песку, всё ещё невидимый, но теперь мои чары работают на полную мощь, заставляя взгляд Люциуса соскользнуть с того места, где я стою, на плечо сына. Но прежде чем уйти, я позволяю своему голосу прозвучать в его сознании ещё раз, тихим, лишь нам двоим слышным шепотом: — До скорого, лорд Малфой. Надеюсь, в следующий раз обстоятельства будут... благоприятнее для приватной беседы. Я ловлю мгновенную реакцию — его зрачки чуть расширяются, пальцы непроизвольно сжимаются на рукоятке трости. Он услышал. Он опять услышал. Он не видит меня, но ощущает. И это одновременно пугает и сводит с ума. Я разворачиваюсь и ухожу прочь по берегу, к огням и музыке нашего праздника, оставляя его с его мыслями и вечно-непонимающим сыном. POV Невилл Я возвращаюсь к гостям, к смеху и свету, но ум мой тяжёл и полен тревожных догадок. Я снова и снова прокручиваю в голове эту встречу. Его растерянность. Его холодные, внезапно оживающие, светлые глаза. То, как он увидел меня сквозь все чары. То, как его аппарация исказилась и притянула его именно ко мне. Это не случайность. Так не бывает. И от этой мысли по спине бегут мурашки — ледяные и обжигающие одновременно. Мне нравится Люциус Малфой. Мне нравится его язвительный ум, его смертоносная грация, эта ядовитая, отточенная красота. Мне нравится, как зрачки его танцуют, когда он сталкивается с чем-то, что ломает его картину мира - со мной. И мне до жути не нравится, к каким выводам подталкивает меня всё это. Он может быть одним из них. Одним из тех, кого Леди предназначила мне. Чёрт возьми!... Я чувствую горькую сладость от этой мысли — сладость от осознания его силы, его потенциала, той искры, что проскакивает между нами, и горечь — от всей этой чертовой сложности. Мне шестнадцать. А он — взрослый, опытный интриган, игрок на столетия вперёд, чьи интересы уже давно и прочно переплелись с интересами других могущественных сил. Он опасен. Он непредсказуем в своей предсказуемости. Это опасно для моих планов. И он спит со Снейпом. Со Снейпом, который меня на дух не переносит и который с радостью вонзит мне нож в спину при первом же удобном случае. Сломанными пальцами я не отделаюсь, если не дай Мэрлин он хоть что-либо заподозрит. Люциус — это роскошная, прекрасная мина, способная в щепки разнести все мои планы. А так же мое сердце и скорее всего мою жизнь. Связь с ним, даже намёк на неё, вызовет бурю, которой я пока не готов управлять. Не могу себе позволить управлять. Августа с ума сойдёт. Гарольд... Да и я сам... я сам ещё не готов к чему-то настолько масштабному и опасному. Нет. Я должен быть умнее. Я должен быть хладнокровнее. Должен сосредоточится на главном. Я смотрю на смеющегося Гарольда, на улыбающуюся Августу, на Перси, который смотрит на меня с безмолвным вопросом в глазах. Ради них. Ради нашего будущего. И данных мной обещаний. Я принимаю решение, холодное и твёрдое. Я буду избегать Люциуса Малфоя. Любой ценой. Пока не разберусь с остальными делами устало вру себе я. Пока я не могу его "поймать"... POV Люциус Что значит «притянуло»? - меланхолично раскинувшись в кресле, я размышлял о случившемся. Серые глаза лихорадочно блестели, ум работал с холодной, отточенной скоростью. Лонгботтом. Всё сходится на нём. Слишком силён, слишком быстр для своего возраста. Его вмешательство в аппарацию... да, это могло исказить вектор. Но как? Теорий было множество, и каждая требовала проверки. Надо будет почитать дневники предков, почему присутствие мощного внешнего магического источника может так спонтанно менять точку приземления. И главное — почему он был там? Случайность? Или... В кабинет вошёл Северус Снейп. — Люциус, витаминный коктейль не забывай принимать вовремя. Ты выглядишь измотанным. Сбил меня, — пробормотал я, не отрывая взгляда от потолка, мысленно продолжая вычислять вероятности. Надо проверить дневники Армандоса, там были записи о резонансных искажениях... Лонгботтом... — Люциус, ты меня слышишь? Прими зелье. Тебе нужен отдых. Северус останавливается у кресла и протягивает пузырёк. Мои пальцы машинально сжимают хрустальный флакон, я почти не глядя опрокидываю в себя прохладную жидкость одним глотком. Она обжигает горло привычной горечью полыни и чем-то ещё, сладковатым и удушающим. И что-то происходит. Мысли, только что острые и ясные, как льдины, внезапно погружаются в густой, вязкий туман. Лонгботтом... кто?... Попытка вспомнить вызывает лишь легкую пульсацию в висках. Всё, что было секунду назад — вычисления, подозрения, теория об искажении вектора — рассыпается прахом, уступая место внезапно нахлынувшей пустоте и усталости. — Так, о чём это я? А, точно. — тусклые, потухшие глаза с трудом фокусируются на худощавой фигуре волшебника. Сквозь нарастающую апатию пробивается волна иррациональной, простой потребности в близости. Я улыбаюсь ему — тяжело, неестественно — и протягиваю руки, цепляясь за него взглядом, как утопающий за соломинку. — Северус? Я так соскучился. POV Мэрион Прекрасное ощущение. Я наконец почти цельный. Весь спектр чувств. Мир ярок и не безумен. Восхитительно. Мысли о завоевании магической Британии? Нет, слава Мерлину. А теперь время заняться делалами. — Вас ожидают. - миловидная брюнетка, мисс Фойн махнула рукой на дверь. Да, они дружелюбный приём. Видимо, Люциус подбирает персонал по уровню снобизма. — Мэрион хмыкнул. — Люциус, мой скользкий друг, ты уверен, что нам нужно проводить встречу здесь? — Я зашёл в кабинет последователя, как положено вождю — с ноги. Люциус побледнел лицом и так и замер, не донеся чашку до рта. Мгновение спустя он схватился за предплечье. — Она сейчас не работает. Чего хватаешься? — хихикнул я. — Милорд? —Полузадушенно хрипит мужчина. — Ага. А теперь приглашай меня в мэнор. Желательно прямо сейчас. Люциус засуетился, сложил стопочкой документы и отправил журавликом, что до завтра он недоступен. И мы наконец-то последовали к камину. Покачивая в бокале огденское, я наблюдаю за Люциусом. Он так и дёргается, бедняга. — Ну, с воскрешением меня. Не стоит ожидать Круцио. Я теперь в твёрдом уме и трезвой памяти, — усмехнулся я. — Как это произошло, милорд? — О, зови меня Мэрион. Я теперь уже не тот, что раньше. Нашёлся… ммм… один-два неравнодушных человека. Оба лорды, но не из наших, что меня чуть неприятно удивляет. Я поднял руку, не дав Люциусу вставить ни слова. — Ладно, я понимаю, никто не был рад подчиняться жёсткому личу. Я зачем вообще пришёл? Надо бы альянс образовать, только нормальный, политический. Избавить вас от меток и вызволить Блэка, да и Лестрейнджей из тюрьмы. Планов вагон и маленькая тележка, Люциус. Люциус лишь быстро кивает и опрокидывает в себя бокал. POV Невилл Родовой мэнор — это, конечно, кайф. Тут куча комнат и оранжерея с расширенным пространством. Пока Перси усердно обучается зельеварению, мы с Дипси и Рори обновляем теплицы: выкорчевали ненужные, засохшие, подготовили почву под новую посадку. Из багажа были извлечены семена растений из Запретного леса и уменьшенные кустики из оранжереи мадам Спраут. Вот недаром же горбатился там всё свободное время от учёбы. Все они приготовлены к посадке и предстояло закончить с этим до ужина. На ужин придёт Мэрион, Барти и Ксено с дочерью. С Перси пришлось взять клятву о неразглашении всего увиденного и услышанного в доме. Мне кажется, он дал бы мне любую клятву, лишь бы ему не мешали учиться. Пожалуй, это самое любимое занятие Перси, помимо секса. За несколько недель Августе удалось вложить в голову Перси основы этикета, подкреплённые практикой и базовые знания ритуалистики и магии крови. Короче, освобождался он только под вечер и после плотного ужина и освежающего душа укатывал уже меня. Я, конечно, не жалуюсь. Но похоже, Перси вернётся в Хогвартс более уверенным в себе и раскрепощенным. А Уизли мы старались не упоминать… Перси показал мне письма, сгорая со стыда и мне хватило. Насколько же влияет печать «предателей крови» на мозги, чтобы взрослые люди, родители, советовали Перси гадкие вещи, намекая на материальную выгоду через постель. От одного воспоминания меня передёргивает. Видимо, стоит как можно скорее написать Игнотиусу, чтобы тот смог выкупить себе парнишку. По-родственному, добровольно они его, разумеется, не отдадут. _____ Ритуальный зал Мы с братцем ползаем по бальному залу, чертя петроглифы и пентаграмму. Несколько дней — и вуаля, полигон для собирания пазла Тёмного Лорда готов. Ксенофилиус присутствует в качестве моральной поддержки для брата. Барти тоже частенько поглядывает на супруга. Хм, настаивать я не могу, значит, нужно ждать, пока братец созреет, чтобы поделиться тем, что его гложет. — Все на месте? — вопрошаю я, оглядывая комнату. — Мэрион на наш междусобойчик, я смотрю, не очень торопится. Барти, что он сказал? Барти хмурится: — Что придёт сразу после Министерства. Слышен хлопок. В центре зала возникает совершенно ошеломлённый Мэрион. — Я… простите, кое-что произошло, — бормочет бывший Риддл, откашливается и вытряхивает на стол оставшиеся крестражи. —Достал-таки, — произношу я. Что-то в поведении Мэриона напоминает мне… но я не могу словить эту мысль. — Давайте начнём, — перебивает Барти, с настороженностью следя глазами за тихим супругом. Слишком тихим. Я поднимаюсь на ноги. Мы встаём на оговоренные места. Братец кивает мне и мы синхронно вскрываем вены. Алая кровь ручьями стекает по заранее прочерченным жёлобам, заполняя сложные узоры пентаграммы. Она вспыхивает кроваво-багровым светом, озаряя зал зловещим сиянием. Под монотонное, нарастающее пение заклинаний Барти и низкий, вибрирующий гул Ксено, воздух в зале загустел. От свечей побежали чёрные тени, которые извивались и сплетались в невиданные формы. От краёв пентаграммы пополз иней, и дыхание стало видимым в ритуальном холоде, пробирающем до костей. В центре круга тени сгустились, приняв форму высокой, женской фигуры. Не Смерть, но её Эхо — вестник, с которым нам предстояло говорить. Воздух затрепетал от тихого, многосоставного шёпота, исходящего со всех сторон сразу. — Мы призываем тебя, Леди Смерть, приди, услышь своих последователей, — голос Гарольда прозвучал твёрдо, эхом отражаясь от стен. — Мы принесли кровь свою как дар. Мы принесли волю свою как ключ. Верни то, что было разорвано. Собери то, что было рассыпано. Фигура качнулась вперёд. Холод стал таким пронзительным, что зуб на зуб не попадал. Шёпот стих, сменившись оглушительной тишиной, в которой я услышал гул собственной крови в висках. Мэрион вышел из пентаграммы. Его тело обрело плоть, стало более реальным, чем всё вокруг. Он сделал глубокий, прерывистый вдох, как человек, пробывший под водой на грани. Его глаза, тёмные и бездонные, медленно обретают фокус. Он выпрямился во весь рост, и по залу прокатилась волна сконцентрированной, древней магии. Он кланяется мне и Гарольду. —Зачёт, — голос Леди звучит у меня и братца в ухе, леденящий и весёлый.