Глава третья.
4 января 2024 г., 11:43
— Привет, Кейт, — кивнула Селина, когда на экране ноутбка появилось знакомое, едва уставшее лицо женщины, на плечи которой свалилось всё управление и командование.
— Есть какие-то новости? — дежурно спросила Ласвелл, наблюдая рядом Прайса, а за их с Исход спинами — всех остальных. Они стояли, едва склонившись, чтобы камера ноутбука захватила и их лица. Все как один кивнули в знак приветствия, что вызвало лёгкую улыбку на лице Кейт, заставляя на долю секунды отвлечься от главной цели их маленького собрания.
— Ну, докладывай, — буркнул капитан Прайс, подпирая подбородок кулаком, и перевёл всё своё внимание на девушку.
Селина тяжело вздохнула, стараясь структурировать всю поступившую за последние несколько дней информацию. Честно — это давалось с трудом с её-то усталостью, но благо выносливости было куда больше.
— У нас есть одна из шести масок, если учитывать тех людей, что мы должны были найти, — голос её был непривычно строг и серьёзен. — Вторая маска будет получена после выполнения небольшой просьбы. В общем, Ласвелл… Маркос поручил нам выкрасть из борделя в Стокгольме девушку, за которую он даст всю информацию о носителе маски.
— Сроки?
— Неделя. Шесть дней. Суммарно полтора дня на перелёты, и остаётся четыре с половиной дня, — подытожила девушка, хмуря брови. — У меня есть люди в Стокгольме, которые помогли бы найти бордель на его окраине. А у вас, Ласвелл?
Женщина качнула головой.
— Из тех, что готовы броситься на помощь Осирису, — никого, — Кейт как-то напряжённо поджала губы.
— А из тех, что готовы помочь оперативной группе сто сорок один?
— Увы.
Селина задумалась: найти в Стокгольме кого-то, кто хорошо знает не только Осириса, но и сам город — дело непростое, но если Альберт поможет навести некоторые справки за время, которое они будут в полёте, то, вероятнее всего, их дело ждёт успех.
— В Стокгольм отправятся только четверо. Сержант Соуп, лейтенант Райли, Исход и Поппи. Всё нужно сделать быстро, ни к чему толпиться. Ласвелл, мы можем воспользоваться…
— Можете.
На том собрание закончилось. Вечер наступал излишне неминуемо, потому отправиться было решено уже сейчас, пусть и после некоторой подготовки. Соуп и Гоуст не брали слишком много, решив остаться налегке, как, впрочем, и Селина, как-то нервно постукивающая пальцем по твёрдым сиденьям в военном самолёте.
Она успела и связаться с Альбертом, и передать ему всю информацию — частично получить координаты какой-никакой военной базы за Стокгольмом, где раньше было подобие убежища для беженцев Осириса и где, по словам мужчины, восстанавливались те, кому подрезали крылья.
Тем не менее, когда самолёт всё же был высоко в небе, Селина всё смотрела и смотрела задумчиво в одну точку, ни на что не отвлекаясь. Металл метательных ножей привычно постукивал о сидение, выбивая какой-то непонятный ритм, тем не менее вынуждая её погружаться в собственные мысли всё сильнее.
Что ждет их дальше? Почему теперь почва из-под её ног буквально выбита, почему в этот раз она не уверена ни в одном действии, которое, по мнению Браво, снова должно было стать успешным? Дело в Маркосе или в том, что недоверия к нему было слишком много? Да ладно — она ведь разгребёт любую проблему, решит даже самую сложную загадку и выйдет сухой из воды.
Или нет?
Гоуст — любимец непоколебимости и спокойствия — сидел совсем рядом, оценивающе наблюдая за каждым её действием в каком-то непонимании. В её голову не залезешь, остаётся только догадываться, какие логические цепочки она выстраивает в этот раз, вдоль и попёрек слепленная Порчей. Селина вдруг посмотрела на мужчину, и он увидел в её взгляде сомнение — не впервые, но вещь эта была настолько редкой и незаметной, что он, понятное дело, сильно удивился.
Было ли дело в том, что, когда речь пойдёт об Осирисе и о её чести, никто не сможет защитить её, кроме самой Селины? Разве её пугало конкретно это? Она ведь не одна — рядом сидят двое: Соуп и Гоуст, готовые в любой момент стать опорой до тех пор, пока у неё не появится сил встать на ноги самостоятельно.
Но она одна — в решении проблем Осириса, потому что готова голову отдать за эту компанию, и если сейчас вдруг что-то пойдёт не так — ответственность перед Осирисом придётся нести неминуемо. Может быть, здесь откликалось прошлое? Порчи больше нет, за малейшую ошибку никто не устроит Суд и не станет надевать на её шею верёвку и выбивать опору из-под ног.
Тогда почему так страшно? Неприятные ощущения кружат над головой, давят у висков какой-то невидимой силой, и Селина — никто и ничто, чтобы этому страху ответить.
— Эй, — зовёт Мактавиш, заметив бегающий взгляд, и склонил голову ближе к девушке. Он ворвался в этот островок беспокойства, и пусть и неполностью, но частично разрушил воздвигаемые стены. — Порядок?
— Я думаю, — сознаётся Исход, поджимая губы и снова смотря прямо перед собой. Как будто бы в пустоту. — Что, если это всё — обман? В Стокгольме нет никакого борделя и никакой девчонки, а Маркос ничего не знает, поэтому и послал нас прямо туда?
— В пекло, — басит Гоуст, видимо, располагая какой-то информацией. Селина уставилась на него в недоумении, намекая на то, что хотела бы услышать хотя бы какое-то разъяснение. — Алехандро сказал, что в Стокгольме действительно есть картель, у которого есть бордель. Правда только в том, что картель Маркоса и картель в Стокгольме — давние враги.
— Сука, — ругается Соуп, качая головой, и Селина не знает, что сказать против. — Нам придётся быть осторожными, чтобы не нарваться на проблемы, правда?
— А толку? — незаинтересованно бурчит девушка, откидываясь к стенке салона. — Выкрасть одну шлюху у картеля — это не прийти в гости и выпить чай. Маркос просто стравит нас и настроит друг против друга.
— Что чувствуешь? — спрашивает Райли, как будто бы выученный тому, что интуиция у Селины работает куда лучше.
— Новые проблемы. По началу я думала, правильнее будет выступить от лица незаинтересованной организации, но теперь я всё больше думаю о том, чтобы назваться людьми Маркоса. Если он решит дать заднюю, я просто сообщу своим людям его координаты, а они, в свою очередь, передадут их картелю в Стокгольме.
— Безвыходное положение, — выдавливает Соуп с насмешкой. — Хорошо, Исход.
***
Они прибыли на базу за городом, когда солнце едва выползлало из-за горизонта — лениво и не торопясь. Селина, подремавшая лишь пять часов, чувствовала себя самой настоящей лужей, а не человеком: мышцы неприятно ломило и тянуло, будто бы она провела весь полёт на полу самолёта, а не на сиденьи, уткнувшись в плечо Гоуста. Несмотря на броню, было достаточно мягко. Их встречали: двое мужчин одинакового роста, жилистые и поджарые, и на удивление без оружия. Когда Селина поравнялась с лейтенантом и Соупом, они уже кивали в знак приветствия и протягивали руку. — Исход, — представилась девушка, пожимая сначала одну, а затем и вторую — в перчатках, чтобы избежать лишних прикосновений. — Спасибо, что позволили воспользоваться базой и посадить самолёт здесь. — Знаем, слышали. Говорят, присяга была принята. Это значит, что части Стокгольма могут вернуться в Осирис? — начал один из них даже более чем заинтересованно, когда Селина нахмурилась и кивнула. — Порча мёртв, Осирис потихоньку встаёт на ноги. Тем более часть компании в Стокгольме не повредит. Мало ли, где ещё придется побывать, — девушка пожала плечами. — Есть какая-то информация про картель? Гоуст вернул взгляд к Исход, всматриваясь в спокойное лицо, и только потом скользнул к Мактавишу. Кажется, и тому и другому нравилось, что в данный момент Селина вела дела: выступать от лица американской армии там, где ничего не знаешь, всё равно что ступить добровольно в болото и не пытаться ухватиться за какую-нибудь ветку. — Из интересного — немного, — мужчина задел рацию на груди, та едва шикнула. — У картеля есть свой паршивый адвокат, компания которого прикрывает все их дела. Обороты наркотиков становятся легальны, неуплата налогов превращается в доли, что заложены в государство. Бордель находится на окраине города, и в этом здании раньше находился детский сад. Картель вместе с этим самым адвокатом сначала взяли в оборот именно его, выселили, и только потом устроили там бордель. Входов и выходов только двое, но тех, кого не знают, туда не пускают. — Как попасть внутрь, если расклад именно такой? — пробасил Райли, едва подаваясь вперёд. Маска на его лице отражала солнечные лучи. — Через подвал. У нас есть человек, способный провести внутрь. Всё-таки мы стараемся держать картель на коротком поводке. — Договорились. У меня есть примерное описание девушки с точностью до комнаты, в которой она будет с клиентом. Нам придётся действовать очень быстро, но осторожно, чтобы не поранить её. — А если картель решит нас преследовать и устроит перестрелку? — Мактавиш, стоящий рядом, как-то лукаво улыбнулся. — Представь, Джонни, что она — ваза из самого дорогого мрамора, и если ты довезёшь её до аукциона в целости и сохранности, то получишь бешеные деньги. Ну как? Появилась мотивация?***
Направиться в бордель было решено вечером. Остаток дня Браво провели на базе, тщательно обговаривая все детали плана и подробности, с которыми бы пришлось столкнуться; Селина продолжала сомневаться, а Гоуст и Соуп всё старались отговорить её от поспешных решений. В тоннелях, ведущих к борделю, по которым их проводили две независимые единицы Осириса, было сыро и темно, но луч фонаря освещал дорогу, пока они пробирались всё дальше и дальше. Нужно было пройти всего лишь один квартал, чтобы в конце концов подобраться под здание и оказаться внутри. Селина шла следом, но как-то слишком неохотно — всё больше и больше витала в собственных мыслях, у неё никак не получалось сконцентрироваться на их общем задании и всё-таки взять себя в руки. Тогда, кажется, в её душе и мыслях впервые закралось сомнение, что непременно дало бы свои плоды. — Пришли, — одёрнул её Гоуст, когда кивнул на старую металлическую лестницу, ведущую к входу в здание через подвал. — Постучите по поверхности три раза, Нил откроет. Обратно тем же путем. Мы будем ждать вас здесь. Соуп едва нахмурился, шумно вздыхая. Недосказанность, если честно, раздражала — он не очень любил людей, с которыми пересекаться приходилось лишь на короткий отрезок времени. Другое дело были привычные Браво и Осирис, которых он знал уже слишком долго. — Удачи, — буркнул в конце концов мужчина напоследок. Саймон решил подниматься первым — за ним покорно следовали Соуп и Селина. После того как Нил впустил их, они осмотрелись. Первая комната, с которой удалось ознакомиться, выглядела даже слишком дёшево: красная обивка диванчика была какой-то сильно потёртой и перепачканной, стены с обоями в приглушённых оттенках тоже не внушали никакого доверия. И, в конце концов, отвратительно пошлые картины и пол с ламинатом. Сочетание просто ужасное — Мактавиш не сдержал едкого смешка, когда поприветствовал Нила кивком головы. — Комната, которая вам нужна, — по коридору и налево. Номер тринадцать, — пробурчал Нил, скользнув взглядом в сторону двери. Когда та захлопнулась, Селина лихорадочно завертела головой, стараясь понять, угрожает ли здесь что-то ещё. Камеры смотрели в другую сторону — попасть в слепую зону получится разве что чудом. Здесь было тихо, никаких шагов и чего-то, что намекало бы на присутствие какой-то охраны. Только шумы из расположенных в коридоре комнат — стоны и что-то неразборчивое, во что проще было не вмешиваться. — А знаешь, — начал Мактавиш приглушённо, когда Селина отправилась дальше по коридору. Они шли медленно и как можно тише, — это первое задание Браво такого плана. — Да? — переспросила Исход, не поворачивая головы. — С боевым крещением. У Осириса раньше такого было навалом. И прочей грязи. Иногда выбирать не приходится. — А сейчас? — теперь уже забасил Гоуст, и голос его отскочил от стен эхом. — Сейчас Осирис заключил контракт с Браво, если ты вдруг забыл. И не собирается его нарушать. Когда нужная комната наконец была найдена, Селина прислушалась: ни единого звука, что указал бы на присутствие хотя бы одного человека в помещении. Ни стонов, ни разговоров — только всепоглощающая тишина, от которой начинало звенеть в ушах. Тогда она было коснулась дверной ручки — и эту самую тишину разорвал крик мужчины. Вынужденно Исход распахнула дверь, вооружаясь метательным ножом, но спустя пару секунд вдруг остановилась. Девушка, которую Маркос назвал Анной, лежала под большим и грузным мужчиной, голова и грудная клетка которого была перепачкана кровью — как, впрочем, постельное и лежащая рядом рубашка. В его спине красовался столовый нож.
