Сильная и ещё сильнее

      Я хотела устроить особенный ужин. Особенный ужин в особенный день. Оказавшись дома у Даниила, я решительно направилась на кухню. — Эй, ты куда? — Я приготовлю нам ужин, — ответила я с широкой улыбкой. — У меня уже есть ужин, — непонимающе качнул головой любимый. — Вареный окунь с картошкой. — Ах, но разве это праздничный ужин к Новому году? — рассмеялась я.       Даниил задержался на проходе кухни. Я уверенно распахнула холодильную камеру в поисках индюшки, однако же вскоре наткнулась на скудность разнообразия продуктов. В нём не было практически ничего, кроме рыбы. — Как новый год? — наконец нарушил молчание Даня. — Уже?.. — Время летит быстро, любимый.       Всё же я нашла в глубине холодильника небольшую утку. Прекрасно. Не пришлось лишний раз отправляться на охоту. — Просто там, откуда я родом, — заговорил Даня неуверенно, — Новый год празднуют зимой. Когда снег. — Имперский новый год летом, — насторожилась и удивилась я одновременно. Поставила курицу и обернулась к любимому: — Ты и не упоминал, что не из империи. — Да, я родился не здесь, — отвёл глаза Даня. — А где? — Далеко.       Он такой скрытный… Это так бодрит узнать о нём побольше! В какой из соседних стран новый год зимой? В северных племенах? Но Даня совсем не похож на выходца северных границ… Впрочем, эти мелочи типа внешности так легко подделать.       Думаю, я когда-нибудь это узнаю. — Есть ли у тебя чеснок? — спросила я. — И яблоки?       С перцем и солью, а также уймой приправ, видно, использовавшихся для солений рыбы, проблем не было. Но утке нужен был сладковатый фруктовый привкус. — С фруктами напряг, — развёл руками Даня в извинении. — А чеснок в бочке позади тебя. В левой. — Что же, это не страшно. Я сумею приготовить утку так, что фрукты нам и не понадобятся.       В левой бочке позади сушились мраморные угри. Хорошая закуска, а потому я, прихватив несколько головок чеснока, прибитых к стенкам бочки, взяла и их. Нарежу вместо мясных ломтиков.       Я разложила потрошёную утку и принялась тщательно смазывать её паприкой, розмарином, солью и перцем. Вместе с ними шёл мелкопорубленный чеснок, и вскоре мои руки были липкими и тёмными от куриного жира и смеси перцев. — А я вот не знал, что ты умеешь готовить, — отозвался Даниил, наблюдающий позади.       Мне было приятно, что он, как за каким-то таинством, любуется моей готовкой. Подвести его я не должна была.       Я смутилась: — Меня научил отец. В мои детские годы мы готовили не индюшку и не утку, а пернатого пучеглаза — птицу в два раза крупнее крупной утки. Это была туповатая дичь, и её хватало на всю семью. Мы зажаривали её на огне с солью и перцем, а когда удавалось, добавляли сушёных ягод…       Я нахмурилась. Сейчас не время было тосковать по утраченным временам. Мой любимый — рядом. И он — самое настоящее, что было у меня в жизни. Я не позволю ему исчезнуть также просто, как и… — Тебе нужна помощь?       Я с чувством трепещущей благодарности обернулась к Даниилу. Его забота и поддержка согревали моё сердце. — Нет, всё нормально. Я справлюсь. — Тогда я на минуту. Если что, зови? — Конечно.       Мой любимый неспешно покинул кухню, предоставив мне полную свободу действий. Резкими движениями и пропитала утку пряностями, отчего её кожица приобрела чёрно-золотистый оттенок, и, запеленав в фольгу, рывком отправила в духовку. Курице следует для оптимальной готовности потомиться около получаса, а пока я нарезала угря и украсила его лимонными дольками, также найденными в одной из рыбных бочек. К сожалению, ингредиент для салата у Даниила не было. Чувствовалась хозяйская рыка Вэйва. — Пахнет вкусно. — Я почувствовала, как в проходе появился Даня, а затем и услышала его голос.       В его руках была бутылка отборного вина. Скорее всего, он сходил за ней в погреб. — Вино? — указала я на неё. — Праздничное типа. Ты будешь? — С удовольствием.       Я расставила бокалы на стол, а затем Даниил разлил искрящийся напиток. От него пахло сладким южным виноградом, а на терпкость на губах смазывалась глубиной его вкуса. Такие подают во дворце. Удивительно, что у него оказался образец высококлассного качества.       Я пригубила ещё, а затем спросила: — Хм, я о своём детстве тебе рассказала. Может, о своём ты хоть немного расскажешь?       Я надеялась, что выпивка развяжет ему язык. Очень нечестный способ, но хоть как-то я должна выпытать у любимого тайны его прошлого. — Почему бы и нет, — довольно охотно после двух бокалов согласился он. — Я родился в любящей семье, отец, мать, как у всех… — Даниил помолчал, тень налегла на его лицо. Но затем он снова уверенно продолжил: — Они меня любили, но не помню, чтобы я чем-то заслужил их уважение. Я был недостаточно хорош, пока у меня не было сверхчеловеческих достижений. Поэтому я, когда стал достаточно взрослым, сбежал… в империю, в офицерское училище, а там и в армию. Я дослужился до старлея, и когда меня перебросили в запас, понял, что армия перестала быть мне интересна… Я не мог ничего достигнуть, прыгая по головам и следуя указам других людей. Я решил всего достигнуть сам. Вот такая моя история.       Не ожидала, что у меня получится. Но это откровение ещё больше сблизило нас друг с другом! Оказывается, с нашем прошлом гораздо больше общего, чем я думала. Нам суждено было быть вместе с самого начала. Настоящее чудо, что я повстречала его на арене.       Я залпом отхлебнула ещё один полный бокал. Мои щёки разрумянились от яростной страсти, и в моей голове тут же созрел план. Ещё одна идея новогоднего подарка. — Это поразительная история, Даниил, — выпалила я, сверкая глазами. — Пойдём на улицу, тут недалеко река, я покажу тебе кое-что. Возьми полотенце. — Зачем? — подозрительно сощурился любимый. — Это сюрприз.       Я была рада, что мне не пришлось долго уламывать Даню. Он покорно собрал махровое полотенце с бельевой верёвки и последовал за мной. Протекающая в низине от дома река на самом деле была просто широким ручьём, но мне хватило бы и его. Спиной я ощущала недоумение и напряжённость моего любимого, но уже скоро готова была развеять всё одним жестом.       Наконец мы оказались на месте. — Тебе ведь нравится Новый год зимой, не так ли? — взяла его за руку я. — Ну… Да.       Это мне и нужно было услышать.       Силой воли я сосредоточилась на дьявольском тейгу, протекающим ледяной кровью в моих венах, — и испустила волну холода, прокатившуюся на многие километры в стороны от нас. Намертво замёрзла ещё недавно бегущий ручеёк. С неба крупными комьями повалил снег. А закоченелую землю в мгновение ока накрыло белое покрывало.       Даниил был одновременно в немом ужасе, и в детском восторге. — Зима будет моим подарком тебе сегодня, — пояснила я, снова залившись краской. Я впервые дарю кому-то что-то от чистого сердца. — Я… Это поразительно, Эсдэс.       Любимый окидывал взглядом меня, белоснежные шапки куполов столицы и собственный дом, буквально утонувший в сугробе. Для меня, коренной жительницы севера, это — самое лучшее зрелище на свете. — Хочу сказать тост, — я преодолела расстояние между мной и любимым и почти прижалась к его широкой груди. — На носу у нас 1025 год. В 1024 случилось лучшее, что было со мной: я встретила человека, растопившего моё сердце. С ним я чувствую себя абсолютно другой Эсдэс, нежели какой я себя считала. Я хочу принадлежать это человеку вся. Хочу любить его бесконечно. И надеюсь, что его чувства ко мне взаимны. Хочу, чтобы новый год принёс нам двоим только счастье.       Я пожалела, что не захватила с собой вино. — Эсдэс, я тоже этого хочу.       Жар ударил мне в голову, и я набросилась на Даню, повалив того на снег. Я нападала на его губы, с неуёмной горячностью желая насладиться их вкусом. Я забралась рукой ему под рубашку, дабы плотнее прижаться к мужской груди. Тогда его рука жёстко хлестнула меня по ягодице. Страстно! Я застонала от удовольствия и сильнее прижалась к нему губами, путешествуя языком по его рту. Мы катались по земле, не чувствуя времени. И существовали только мы и наши объятья. Внизу живота растекалось настоящее пламя, и я, в предвкушении, любовным жестом обвела пах любимого.       Я слезла с Дани и принялась спешно, но элегантно стягивать с себя форму. Глядя на то, с каким рвением я отшвыриваю её и сапоги в сторону, мой любимый также принял участие в раздевании. И вскоре мы оба остались в одном нижнем белье. Щелчком пальцев я проделала прорубь у берега реки и привычно нырнула в воду, упёршись о край льда.       Даниил подошёл к проруби и едва было не подскользнулся. Я создала ведущие вниз ледяные ступеньки. Протянула ему руку и шаг за шагом провела вниз. Когда он оказался по грудь в воде, я прижалась к его могучему торту и обрубила лестницу, отрезая ему ход назад. Даниил непривычно тянулся к краям проруби, пока я покрывала поцелуями его прекрасную грудь. Щелчок — я стянула с себя лифчик, тут же потонувший в глубинах тёмной воды. Горячее дыхание обжигало кожу, я продвигалась всё выше. Оставила дорожку мелких поцелуев на его разгорячённой шее, а затем припала к губам. И, пока он судорожно цеплялся за лёд, я спустила его трусы.       Я была возбуждена так же, как и он. Мои соски набухли, и я положила его руку себе на грудь, чтобы он чувствовал бархат и нежность моего тела. А затем обхватила руками его член. Не прерываясь в поцелуях, я плавно начала двигать рукой, чувствуя наливающийся жаром орган. Мне нравилось доставлять удовольствие любимому. Я чувствовала, как сбивается его дыхание, как тяжелеет его рука на моей груди. Я ускорила темп и откинула голову назад. Вода уже совсем не была ледяной. Я была во власти страсти и желания. Огонь внизу живота словно сжигал меня изнутри, и каждое прикосновение любимого отдавалось сладкой болью.       Мы кончили в унисон. Я закричала, чувствуя разливающееся пульсирующими волнами наслаждение. Лишившийся контроля Даниил полностью расслабился и потерял опору, однако я снова удержала его с помощью льда. Его грудь тяжело вздымалась, влажное лицо раскраснелось. Мутными глазами от осматривал меня, и я читала в них как восхищение, так и сдерживаемые порывы звериной похоти.       Он хотел большего.       Однако мы остановились. Я помогла любимому выбраться из ледяной воды и бережно укутала его в сухое полотенце, оставленное на берегу. Мне было хорошо и нагишом.       Я могла позволить Дане любоваться моим телом сколько угодно. Я принадлежу ему, и так будет всегда. Он набросился на меня, чтобы ухватить последние капли чувственной любви с моих губ. И ради этого момента я готова была остановить время. — Я люблю тебя, Эсдэс… — сказал он мне, оторвавшись от моих губ. — И я тебя тоже, любимый. — Это была прекрасная ночь. Спасибо тебе за подарок. В следующий раз и я удивлю тебя чем-нибудь.       Подарок…       Слабая мысль, мелькнувшая на краю сознания, заставила меня нервно расхохотаться. — Я сказал что-то смешное? — вскинул бровь любимый. — Совсем нет. Только я совсем забыла о праздничном ужине! Утка в духовке. — Твою мать, тогда что мы стоим?!       Как бы странно это ни выглядело со стороны, мы бросились домой в чём мать родила, чуть вспомнив прихватить одежду. Я понимала всю абсурдность этого поступка, но это было так захватывающе и даже по-детски наивно, что я напрочь позабыла о приличиях. В игровом азарте я бросила в Даню комом снега. Мне было дико весело! Вдали от войны, порядка и цивилизации были только я и мой любимый. Ничто не могло быть лучше этого.       Утку всё же удалось спасти. Несколько лишних минут в духовке обжарили её кожицу до коричневого хруста, однако под ней запеклась ароматная мякоть. Промкшая форма не годилась к комплектации, а потому Даня дал мне в пользование одну из своих толстовок и штаны. Однако сам же остался в полотенце. С моих волос дождём стекала ледяная вода, и скоро пол покрылся мелкими лужицами. Мы сели за стол и вкусили праздничную утку — получившуюся, как я и обещала, восхитительно вкусной. Насыщенный вкус приправ не бил в нос, а тонким кисло-сладким вкусом отдавался на языке. Ужин дополнял угорь и недопитая бутылка вина, от которой к концу у меня заболела голова.       Я помню, что ложилась спать в одну кровать с Даней, напевая себе под нос ту самую песню, спетую им в зале собрания Егерей.Меня слегка мутило от выпитого, но рука на моей талии так успокаивала меня, что я не смела и шелохнуться.       Определённо, я провела лучший новый год в моей жизни.