Сильная и ещё сильнее

      Высоко в небесах, прорываясь сквозь белую завесу пушистых облаков, летел могучий зверь. Всадник на его спине оглядывал простирающиеся внизу окрестности с наслаждением, редко поторапливая любимца поводьями. Его синие волосы развевались от плотных потоков воздуха, встречающих его лицо. На лице играла искренняя улыбка от наслаждения моментом. — Мейкар, мне вот всегда было интересно, любишь ли ты действительно летать, или для тебя это так же обыденно, как для меня ходьба? — спросил задумчиво в манере монолога у дракона всадник. Он любил общаться со своим дорогим другом, прекрасно зная, что ответа не последует. — Впрочем, это было бы ожидаемо, что вид небес привычен существу, которому больше нескольких веков. Слишком ты стар для таких утех, друг. — На последнем предложении дракон, как отреагировав, потряс немного спиной, и вино, содержащееся в бурдюке на коленях, успешно покрыло лицо Дрэйкена. Он засмеялся. — И как только ты выучил людскую речь? Умные же вы животные всё-таки. — Дрэйкен огляделся вокруг и надел шлем, который ранее примотал ремешками к седлу. — Ладно, Мейкар, давай вниз, пора поприветствовать империю в должной манере.       

***

             В Эрфурте, десятом по размеру городе империи        — Никак нет, господин генерал-губернатор.        — Ну так если нет, то и бояться нечего, майор. Если этих ваших северян не видели на границах провинции, то и рано красить портки в коричневый. Я уже отдал приказ о накопление припасов на случай осады. Мы можем выдержать более двух лет осады, так почему я постоянно слышу предостережения от моих подопечных о злых варварах с севера?              На лице молодого майора была видна обеспокоенность. — Сэр, они летают, а не ходят, — тревожно молвил он. — Стены должны смотреть на врага сверху вниз, но не наоборот.        — Вы действительно верите, что дракона можно оседлать, майор? — голосом, которому невозможно возражать, рявкнул командующий и тяжело вздохнул. — Я готов поставить все свои золотые зубы на то, что дозорные так глубоко закопались в песок при виде орды варваров, что начали видеть во всём, что движется, драконов. Свободны, — отрезал напоследок тот и тяжело уселся за офисный стол, размахивая перед лицом белой фуражкой.              Майор вежливо отдал честь и, огорчённый, покинул комнату. Однако только он вышел в коридор городской ратуши, как услышал громогласный рёв, зазвеневший в ушах. Он немедленно выбежал на улицу, сопровождаемый толпой персонала городского управления, и влился в суету паникующих горожан, скопившихся перед ратушей. Они отчаянно вглядывались в небо, где громадный зверь, заслонивший собой солнце, завис над городом. Тень от его крыльев, казалось, поглощала каждую улицу и переулок. Существо было необъятных размеров, больше, чем летающий четырехпалубный линкор. По мере того, как он пикировал, по городу разносился шум, людские вопли, бой колоколов. Солдаты непонимающе бегали по улицам, пытаясь помочь гражданским найти укрытие. Понимая всю опасность положения, майор начал во весь голос приказывать окружающим покинуть город. Паника овладевала всеми, а двое городских ворот уже выдавливали из себя толпы матерей с детьми. Майор же, не ожидая старого губернатора, побежал к городской цитадели, где можно было организовать мало мальскую оборону. Путь преграждали гущи людей, но они вмиг стали наименьшей проблемой майора, когда он увидел, как брюхо чёрного зверя окрасилось в кислотно синий цвет вместе с шеей. Он начал выравнивать курс и вот из его пасти, прямо на улицы Эрфурта, вырвалась плотная струя чистого синего пламени. Прямо за спиной у майора целый квартал был бесследно уничтожен и превращен в синее пекло. Толпа стала только более неуправляемой, а майор кое-как смог прорваться к цитадели, из которой по одному бежали солдаты, видя, как кварталы в городе один за другим стирались с лица земли, покрываясь пеплом от сожженных трупов. Майор смог затащить несколько дезертиров обратно внутрь, по дороге подхватив мушкет с земли.              — Закрыть чёртовы ворота! Бежать некуда, трусы! Всем рассредоточиться по цитадели. Видите эту летающую хуйню?! — указывал он солдатам, встав перед ними на стене. — Хер мы её убьём! Но на спине там сидит какой-то самодовольный хер, и мы должны убить хотя бы его. Кто попадёт, получит офицерское звание и поместье в городе! А теперь занять позиции и огонь по готовности, черти!              После того, как ящер превратил весь в город в руины, покрытые ничем, кроме огня, пепла и обгоревших трупов, он направился в саму цитадель, где его встретил плотный огонь из мушкетов. Те пули, что чудом попадали в его тело, лишь спешно превращались в бесформенный свинец.              Так прошли два залпа, после чего дракон подобрался совсем вплотную к цитадели и приготовился уничтожить город до конца. Майор прицелился так хорошо, как только мог, и нажал на курок. Удача решила дать ему последний подарок, и пуля, свистнув в направлении позвоночника твари попала в лоб всаднику… Всего-то только чтоб отскочить от шлема в сторону. Это было последнее разочарование в жизни майора, ибо сразу после этого дракон выпустил струю пламени прямо в него и солдатов рядом. Эрфурт выдохнул свой последний вздох, когда дракон врезался прямо в стену и пробил ее, убив сотни солдат разлетающимися булыжниками. Оклемавшись, зверь сжег до основания, что было перед ним своим синим пламенем.        — И да сгорят поля, да падут стены, да поднимутся дети без отцов, да будет имя мое проклято, но дорога проложена для тех, кто за мной следует к славе, — величественно говорил Дрэйкен, слезая с дракона и беря в руки свой топор. Он прошелся в сторону, к полуобгоревшему трупу майора, которому чудом удалось подставить лишь половину лица, груди и левую руку под пламя. Он стонал от боли, а всадник присел на корточки перед ним, снял шлем и погладил место, куда попала пуля, где не было даже вмятины, после чего посмотрел на умирающего майора. — Ты не заслужил долгой смерти. — Дрэйкен занёс топорик вверх и ударил прямо по лбу майора, раздробив ему череп и прорубив сквозь мозг.       Дрэйкен вернулся на спину зверя и одел шлем обратно.        — Посеяв страх, его можно выкорчевать либо большим страхом, либо безграничной верностью. Посмотрим, имеет ли империя что-либо из этого. Может ли Эс со своим хахалем дать ей что-либо из этого.       

***

             В столице        — Итак, господа, я полагаю, что это заседание положено объявить открытым, — проговорил я, встав со стула и постучав по столу пальцами.       За круглым столом сидели шесть человек: Надженда, тот самый старичок, что был со мной в тюрьме, и Акамэ в качестве телохранителя. Это были представители со стороны мятежников. На моей же стороне были Эсдэс и Векс. Мы довольно неплохо сговорились с ней и оказалось, что у неё есть ниточки по всей империи и множестве других государств. Я многого не знал о ней, но она показалась мне ценным союзником, поддерживающим мою узурпацию власти.       Обождав гробового молчания, я сел за стол и начал говорить.        — Я полагаю, что противостояние революции и старого режима можно назвать оконченным. Эсдэс лично вырвала глотку Онэсту, а имперская армия прекратила противодействие. Империя мертва, и новая империя без императора готова родиться. Поэтому, думаю, мы и собрались здесь, чтоб обозначить, куда будут направлены паруса корабля под этим названием. Ну, и как будет вертеться штурвал. Для начала я бы хотел нагласить на краеугольном камне этих переговоров. За штурвалом буду стоять я, Даниил Кош. От восхождения на престол до своей смерти. Есть возражения?       Я осмотрелся вокруг. Надженда вопросительно скосила взгляд на старичка, который буравил меня своей неприветливой физиономией. Через мгновение из его уст вырвался первый вопрос:        — Скажите, Даниил… Готовы ли вы вести народ к будущему? Усмирять сильных, объединять слабых. Кормить голодных и карать виновных. Убивать и миловать. Готовы ли вы, человек без какого-либо опыта в управлении, стать сердцем чего-то большего, чем ваша собственная жизнь?        Я ответил незамедлительно: — Да.        — И почему я должен вам верить?        — Вы не должны. Должны мои подданные. Вы должны лишь пощадить жизни сотен тысяч, которые умрут, если вы откажетесь. К тому же, есть новости, которые превратят эти сотни в миллионы, если не прекратить это безобразие. Векс! — окликнул я ту.              Она встала с места, подчинившись приказу, подошла к старикашке и спокойно передала сверток бумаги со сломанной печатью города Эрфурт. Старик взял его в руки и начал мрачно вчитываться в содержимое.        — С севера надвигается нечто более значительное, чем обиды на мертвых правителей, горечь по близким, или даже революция. Эрфурт сожжен дотла. Уничтожен. Одним драконом. Тварь превратила крепость в плавленый камень. Нам не известно, сколько у них драконов, но точно больше, чем один. Империя сейчас слаба, как никогда, а враг не собирается, видимо, просто подчинять её. Империя будет уничтожена, а все, кто попадется под руку уничтожителей, будут обращены в прах.              Старик почесал подбородок и дал Надженде прочитать бумагу. Зачитав содержимое, она с опаской смерила меня суровостью и спросила:        — Откуда нам знать, что это не подделка, чтоб запугать революцию?        — Когда вы удостоверитесь, ещё два места Эрфурт будет сожжено. А потом будет уже поздно.        — Что вы предлагаете? — спросил старик.        — Революция имела цель. Когда она была ясна, её силы были на высоте, а дезертиров казнили свои же. У них больше нет идеи. Онэста больше не нужно убивать, а Империя готова перестроиться. Я подарю общую идею и Империи, и революции, чтоб они стали единым. Идею того, что женщины и дети не должны умереть под пламенем жнеца.              Старик засмотрелся в стол в раздумии. После пары минут он наконец заговорил.        — Революция откажется от своего имени и встанет обратно под знамена своей родины. Все не желающие этого солдаты смогут вернуться домой. Пленники будут отпущены. Вы, Даниил, сядете на трон на тех правах, на которых считаете нужными, но все бывшие силы революции будут выполнять приказы только в том случае, если посчитают это нужным. И решать это будет Надженда как новый заместитель главнокомандующего, то есть вас. Вся полиция будет переформирована, и ее полномочия будут пересмотрены. Генерал Эсдэс лишится всех должностей и не сможет больше их занимать в наказание за свои преступления против не только революции, но и человечества. Это условия того, господин Кош, чтобы всех нас не сожгли под пламенем драконов.              Я посмотрел на явно недовольную Эсдэс, но посчитал, что это дело важнее её чувств. Встал со стула и прошелся сбоку от него навстречу старику, который пошел мне навстречу. Мы встретились друг перед другом, и я протянул ему руку.              — Меня зовут Дарин, господин лорд-протектор. — Рукопожатие вышло очень крепким.              Я лишь немного кивнул ему в знак уважения и… И почувствовал, как по моей щеке прилетела тяжелейшая в моей жизни пощёчина, отвешеная синеволосой экс-генералом.              — Слабый. Трус. Предатель, — бросила она мне хлёським холодным тоном и тут же вышла из комнаты, хлопнув дверью и разбив вдребезги замок.       Я лишь поднялся и посмотрел ей вслед. Хотя мне было и обидно до глубины души, но я знал, что поступаю правильно.        — Знаете, лорд-протектор, я думаю что у вас очень странный вкус в женщинах, — глумливо хмыкнул Дарин мне.        — Добыча, убегающая от охотника, всегда вкуснее, даже если её мясо и более черствое, Дарин. И будет моя охота долгой, но этой лани от меня не убежать. Сколько бы она не бегала, моя стрела настигнет ее. — Я хищно перевел взгляд на Дарина. — Но это вас не касается, вы не охотник.        — Вы правы. Но в наших общих интересах, чтоб ваша дичь не убежала и случайно кого-то не убила. Иначе охотников станет намного больше и бежать ей будет некуда. Но сейчас, дичь — мы. А охотиться на нас не охотник, а стадо драконов. Так что пора нам обсудить дела насущные.        — Так и есть… Но они подождут, ибо я устал от красивых речей и хочу просто взять эти синие волосы в свою руку и не отпускать. Мы обсудим дела завтра, здесь, в то же время. У меня уже будет план к тому времени, так что прошу меня простить.       С этими словами и мыслями о том, что я — дурак, я вышел из комнаты, последовав за удаляющимся силуэтом, который я увидел из окна здания.