Новогодние истории

      — Напомни ещё раз, почему мы сидим тут, вместо того, чтобы законно отдыхать на каникулах?       — Потому что ты предпочёл отвлекаться, вместо того, чтобы выполнять свои обязанности вовремя.       Хонджун хмуро смотрит на лист перед собой, в который ему нужно внести последние данные. Он бы с большим удовольствием смотрел на парня напротив, но тот, словно коршун, бдит, чтобы Ким не посмел поднять глаз.       Это пытка. Самая настоящая.       Хонджуну нравится быть старостой, это даёт ему некую власть. По крайней мере, могло бы дать, если бы не его заместитель Сонхва, который относится к их общему делу уж слишком педантично. Ким по натуре человек ленивый, и он с большим удовольствием проводил время с парнем, отвлекая себя и его от дел. И вот они здесь. Каникулы уже давно наступили, через пару дней Новый Год, а Паку взбрело в голову прийти в школу, чтобы закончить дела насущные.       Сегодня они без формы и это только прибавляет напряжения. Ким буквально чувствует, как натягивается ткань его штанов в области ширинки каждый раз, когда он бросает мимолётный взгляд на ключицы Пака. Ну, вот кто ему позволил надеть кофту с таким вырезом? Хонджуну хочется злиться на всех модельеров мира за такой разврат. А ещё хочется завалить Сонхва на стол и искусать, за вредность.       — Не смотри на меня так дико, Хонджун. Нужно было делать всё в срок, а не отвлекаться, — заместитель сидит на парте перед учительским столом, грациозно выпрямив спину, и, свысока смотря на Кима, с лёгкой улыбкой заправляет прядь розовых волос за ухо. Соблазняет, не иначе.       — Так не надо было меня отвлекать, — парирует Ким, делая очередную пометку на бумаге.       — И как же я, по-твоему, отвлекал тебя? — Сонхва выгибает бровь, выдавая насмешку.       — Дышал, — загибая пальцы, начинает перечислять староста, — ты хоть в курсе, как сексуально ты дышишь? Ещё губы постоянно облизываешь. Твой язык… Боже, с ума сводит. А как ты пишешь! Твои руки…       — Хватит! — Останавливает его Пак. Голос его хрипит, а голова повёрнута в сторону. По красным кончикам ушей, Хонджун догадывается, что тот смущён, — заканчивай дела уже.       — А я уже всё.       Хонджун смотрит хитро исподлобья, медленно поднимаясь. Он крадётся к замершему в удивлении парню, словно зверь на охоте. Опирается руками по обе стороны от бёдер Пака и носом к лебединой шее прижимается, вдыхая любимый аромат. Сонхва по струнке вытягивается, желая не то отстраниться, не то дать больше доступа. Ким слышит, как у того сердце стучит.       То, как на него реагирует Сонхва — за гранью. Он не отталкивает, но и не ластится. Иногда только смотрит свысока, будто выдержку проверяет, но не долго, потому что Ким из него воздух и всю надменность выбивает размашистыми толчками, раз за разом вынуждая раскрыть свою нежную натуру.       Вот и сейчас, рука заместителя ложится на кимову грудь, отталкивая.       — Я должен убедиться, что ты сделал всё правильно.       Ким голову опускает и тихо ругается, но отходит, чтобы всё-таки позволить Паку взять себя в руки и проверить документы. Ещё минуту Хонджун наблюдает за сосредоточенным лицом одноклассника, и когда тот кивает головой и складывает бумаги в папки, вновь притягивает его к себе.       Сонхва на поцелуй отвечает и позволяет усадить себя на учительский стол. Руками в кимовы волосы зарывается. Хонджун молодец — он предварительно запер кабинет и предупредил охрану, что они здесь находятся, так что он без страха и стеснения раздевается.       Снять одежду с Пака сложно. Нет, он не сопротивляется, но Ким знает, что если посмеет как-то повредить ткань или пуговицы, то Сонхва от него живого места не оставит. Бросить одежду на пол тоже недопустимо, так что, тихо бубня под нос, староста под пристальным взглядом заместителя складывает вещи на стул.       Только после этого Сонхва позволяет себе призывно расставить ноги в стороны, демонстрируя всю красоту своего тела. Раньше он этого до ужаса смущался, но со временем Ким научил его верить в свою привлекательность. Иногда Хонджун думает, что создал монстра.       Мокрые поцелуи, томные вздохи и другие смущающие парней звуки наполняли помещение. Можно было бы заглушить это всё разговором, но ни один, ни второй, понятия не имели, о чём можно беседовать во время секса.       Хонджун выдавливает на пальцы прохладный гель и касается ими колечка мышц. Пак шипит, чувствуя неприятную прохладу, и Ким спешно извиняется, заглаживая вину поцелуями на внутренней чести бедра. Первый палец входит легко. Даже слишком. За ним второй.       — Ты растягивал себя? — Догадывается Хонджун. Сонхва лицо в изгибе локтя прячет, но кивает, подтверждая.       — Я знал, куда иду, — отшучивается он.       Киму хочется кричать от восторга, потому что всё это напоминает сюжет его любимого порно видео, что он тайком от брата скачивал посреди ночи. Но желание подразнить Пака приходится подавлять. Он не был уверен, что его заместителю такое понравится, а рисковать не хочется.       Раскатав по члену презерватив, он медленно входит. Сонхва, привыкший к его размерам, принимает легко. Когда Ким оказывается полностью внутри, они оба выдыхают. Каждый раз это для них так волнительно.       — Хонджун, — вдруг зовёт его Пак. Он смотрит в глаза, но быстро отводит взгляд, — ты можешь… можешь ли ты касаться меня… везде?       Сонхва говорит тихо и прерывисто, осторожно подбирая слова. Хонджун не сразу, но понял, что тот имел в виду. Ким всегда осторожничал, боялся лишних прикосновений, которые могли бы не понравиться Паку, но тот буквально развязал ему руки. Начиная плавные толчки, староста впивается в его бёдра и слышит в ответ тихий стон.       Хонджун, в самом деле, касается везде, где может: ласкает грудь, проходится пальцами по шее и губам, пересчитывает рёбра, считывая реакцию Сонхва как сканер. Тот на ласки отзывается со всей присущей ему грациозностью и отдачей. Мечется и плавится как масло под неумелыми руками парня.       Толчки ускоряются, руки становятся всё наглее. Когда кимова ладонь смыкается вокруг возбуждения Пака, тот стонет особенно громко, тут же глуша себя руками. Его потряхивает от удовольствия. Непроизвольно он сжимает бёдрами бока Хонджуна и тот решается на авантюру: одной рукой он давит на колено Пака, раскрывая его сильнее, а второй ускоряет движения на члене, вместе с тем делая толчки более глубокими и размашистыми. Сонхва от его действий выгибается, стоны пытается сдерживать усерднее и, кажется, даже плачет. Хонджун не успевает заметить, он настолько впечатлён видом сходящего с ума парня под ним, что сам едва сдерживается, чтобы не застонать на всю школу. Его губы наверняка искусаны в кровь.       Сонхва кончает бурно, пачкая руку Кима, свой живот и грудь. Ким чувствует, как тот сжимается вокруг него и это подводит его к краю.       Они приходят в себя в тишине. Пак всё ещё пытается держать лицо, будто не он только что распадался на части из-за Кима, но всё же замечает счастливый взгляд Хонджуна и сдержано улыбается в ответ. Старосте этого хватает, чтобы понять, что всё в порядке.       Они одеваются и наводят порядок. К удовлетворенному Хонджуну возвращается привычная игривость, а к Паку вредность. Они спорят, когда покидают школу и даже не слышат, что им вслед говорит охранник.       — Какие у тебя планы на новый год? — спрашивает Хонджун у Сонхва.       — Как всегда встречу с родителями, а потом… Не знаю, спать лягу? — Пак пожимает плечами.       — Приходи к нам после курантов. Мама будет рада тебя видеть, — староста смотрит с надеждой.       — Только мама? — игриво уточняет Пак. Хонджун встрепенулся, распознавая флирт.       — Нет, я буду рад сильнее! — Выпаливает он от растерянности и краснеет. Сонхва на эту реакцию смеётся.       — Хорошо, я приду, — обещает он.       На улице светит солнце, отражаясь в снегу ярким мерцанием. Хонджун вслух сравнивает блеск под ногами с сиянием глаз Сонхва. От чего тот снова смущается, называет Кима дураком и целует на прощание в щёку.