Новогодние истории

      Одним из первых, что увидел Сонхва с утра, были насквозь испуганные глаза и зажатое тело бедного паренька, который пугливо озирался по сторонам. Он пугался каждого звука и дергался от любого движения женщины, которая стояла рядом с ним, держа того на небольшом поводке.       — И что мне с ним делать? — Сонхва устало потер переносицу. Его матушка снова выкидывала какие-то несуразные вещи, от которых у всех в особняке болела голова.       — Ну как что, роднулечка, всё, что угодно. Будто первый год живешь тут, — женщина немного брезгливо откинула повод, которым был связан бедный паренек.       — Мам, я же тысячу раз говорил о том, что я не поддержи…       –Так, все прекратили, — женщина жестами показательно прервала сына. — Сыночка, мне некогда все эти твои переживания на счет людишек слушать, у мамы много дел, мама отлучается на празднование. Это твой подарок, делай с ним, что хочешь.       После этих слов дрожащее тело парня подтолкнули к Сонхва, от чего тот упал на пол, ведь он был связан вдоль и поперек. Звук цокающих каблуков удалялся всё дальше, пока большой зал не наполнился тишиной и робкими вздохами тела у ног Сонхва. Пак тяжко вздохнул и присел рядом с «подарком», который ему всучила матушка. Парень, что сидел на полу еще больше затрясся и чуть ли не плакал от страха.       — Эй, ты там, это, не бойся так, — Сонхва не совсем умел успокаивать людей, поскольку сам человеком не являлся. — Я не трону тебя. Давай вставай. Тело парня не поддавалось, даже когда Сонхва попытался сам его поднять. Страх и ужас делали своё дело, полностью сковывая движения незнакомца, что тот походил на куклу.       — Ну, успокойся, я же говорю, что не трону тебя, ну же. — Сонхва попытался заглянуть в лицо «подарку», но тот еще больше опускал голову пряча взгляд. — Я не буду трогать тебя, я хоть и тоже вампир, но мне с детства не вкатывает жрать людей чисто ради удовольствия и развлечения.       Дрожащий паренёк немного притих и даже перестал дышать, так, будто каждый вздох последний, а его тело немного сбавило напряжение.       — Ну вот видишь, уже лучше. Давай вставай, пройдемся, подумаем, что с тобой дальше делать, — Сонхва снова попытался поднять его.       На этот раз получилось — парень встал, но голова его все еще была опущена, а взгляд смотрел куда угодно, кроме как на Сонхва. Пак развязал веревки на теле парня и немного растер кожу на запястьях, ибо те покраснели от трения верёвки о кожу.       — М-да, и зачем этот цирк с верёвками? В нашем мире и так людей за скот считают, но думают, те еще сбегать будут? ‐ в ответ тишина. — Ладно, пойдем, в доме всё равно никого, все на праздновании Нового года, хотя мать с утра поздравила меня с Днем Рождения.       Сонхва сам усмехнулся со своих слов и отбросив эти мысли повел парня за собой в сад. Там атмосфера действительно улучшилась: гул от гостей стих, а воздух стал отдавать морозной свежестью. Сонхва заметил, что незнакомец, которого он вел под руку, уже начал замерзать.       — О, точно, прости я забыл, — Сонхва снял с себя пиджак. — Я знать не знаю, что такое холод, но знаю, что людям от него не очень приятно.       С этими словами, Сонхва накинул пиджак на паренька. Тот заметно ожил от прилива тепла, хотя бы перестал стучать зубами.       — Тебя как зовут то хоть? — вампир вновь попытался заглянуть в чужие глаза.       — Х-Хонджун, — отозвался парень. Голос его был крайне тихим.       — О, ты хотя бы помнишь своё имя, это уже хорошо, остальные даже этого уже не помнили.       Хонджун с испугом посмотрел на Сонхва.       — И что с ними стало? — человек действительно пытался прикинуть, сколько тщетного времени ему осталось провести в лапах очередного жестокого вампира.       — Не знаю, все пытались сбежать, нарывались на охрану или остальных членов читы и дальше их судьба мне неизвестна. Все были мне подарены на какой-то праздник, — Сонхва засмотрелся куда-то в стеклянный потолок оранжереи, — ты хотя бы первый, кто не рыпается как рыба на суше, у тебя есть все шансы.       — Ш-шансы на что?       — Не стать моей едой, глупыш, — Сонхва засмеялся с того, как Хонджун снова резко побледнел и испуганно затаращился на него. — Да ладно, расслабься, я не ем таких как ты.       — Каких таких?       Сонхва заметил даже некоторую обиду и маленькую злость в глазах парня. Это порадовало, что у него еще осталось что-то из эмоций, кроме страха.       — Таких брошенных на произвол судьбы. Мне не прельщает есть людей ради забавы и страданий.       — Тогда что ты будешь делать со мной?       — В зависимости от того, что ты хочешь, — Сонхва тепло посмотрел на Хонджуна и потерпел того по макушке. — Можешь стать моим другом, любовником, игрушкой, едой. Я устал выбирать что-то, устал жить кроваво, хочется даже немного о ком-то заботиться.       — Ты странный.       Хонджун действительно не привык видеть в таком свете вампиров. Всю жизнь его окружали только жестокие представители этой расы, они буквально поработили человечество. Все предыдущие хозяева Хонджуна отличались только особой тираничной натурой, не оставляя на нем живого места. Именно поэтому Хонджун действительно был удивлён таким поведением Сонхва.       Он не мог привыкнуть к такому поведению даже спустя несколько месяцев, всегда ожидал подвоха. Когда как Сонхва просто исполнял свои потребности в заботе. Постоянно следил за тем, чтобы человек хорошо кушал, и порой воровал сладости с человеческой кухни, которая работала для слуг. Сонхва даже делился своими личными тайнами, когда укладывал Хонджуна спать, поскольку тот опасался одиночества в темноте.       Их странное для вампира и человека сожительство с каждым днем становилось чем-то более крепким, чем просто отношения жертвы и хищника. И спустя почти год такой непривычной дружбы, Сонхва с удовольсвием мог наблюдать плоды своей заботы: Хонджун уже не так боялся ходить по особняку, хотя делал это все еще босиком, ведь обувь для него или личная одежда — роскошь, которую он никогда не имел, от чего Паку приходилось бегать за ним, прося надеть хоть что-то на ноги, ибо тот мог простыть. А Хонджун только смущённо отводил взгляд. Он всё ещё боялся ослушаться вампира, но был благодарен за то, что с ним обращались хорошо, покупали одежду, и вообще, позволяли называть что-то «своим».       В канун Нового года, тихое и уже прижившееся всем жильцам особняка копошение Хонджуна у елки и его тихое пение было нарушено громкими возгласами знакомой ему женщины. Он в ужасе посмотрел на нее и вспомнил, как она тащила его по щебенке голыми коленками, держа на поводке. Сонхва выбежал на крики парня о том, что за ним пришли и сейчас убьют.       — Чш, тише, она не тронет тебя, я не позволю, — Сонхва успокаивал человека, что рыдал у него в объятиях от страха и воспоминаний, которые накрыли его словно лавина.       — Сыночка! Мама принесла подарок! — Сонхва, держащий Хонджуна, вновь наблюдал, как его мать притащила очередную душу. — Ты что, еще от прошлого не избавился? Ты что, с ним до его старости будешь возиться? — женщина бурчала недовольства и брезгливо смотрела на сына, который обнимал свою «добычу»       — Да хоть до скончания времен, тебя это волновать не должно, — злобно огрызнулся Сонхва на мать. — И вообще, хватит тащить мне этих людей в качестве подарка, меня такое не интересует.       — Пф-и, ну и извращенец ты всё-таки у меня, — женщина хихикнула. ‐ В прочем, мне все равно, отдам этого твоей сестре, она куда избирательнее. С этими словами мать Сонхва развернулась и потащила рыпающееся тело бедолаги за собой, но остановилась, чтобы вскользь сказать слова, глядя сыну в глаза.       — Но ты не можешь отрицать, что все-таки один подарочек от мамочки пришелся тебе по вкусу.       Ее хитрая улыбка на лице еще долго будет витать призраком в гостиной. Но и отрицать, что Хонджун действительно стал особенным «подарком», Сонхва не мог. Похоже, это единственное, что его мать сделала хорошее для своего сына. Но это волновало Сонхва куда меньше, ведь теперь у него действительно есть лучший друг и приятный собеседник, о котором он планирует заботиться пока время их не разлучит.