Новогодние истории

      Тело Хонджуна пробирает крупная дрожь. Он выгибается в спине, кричит беззвучно, цепляясь руками за прутья на изголовье кровати, украшенные мигающей гирляндой.       За этот вечер его третий, но уже не самый сильный, оргазм.       Сонхва замирает над ним, прекращая движения, и пальцами тянет ползунок вибратора, закреплённого на члене Кима, вниз, прекращая вибрацию. Он даёт Хонджуну время прийти в себя. Тот и правда постепенно успокаивается, дышит глубже и так приятно сжимается внутри, что Пак с трудом держится.       - Сможешь ещё раз?       Он ведёт руками по телу Джуна почти невесомо, лишь успокаивая разгоряченную кожу и размазывая слегка подсохшую сперму по подрагивающему впалому животу.       - Да, пожалуйста, не останавливайся.       Голос Кима дрожит, он с трудом фокусирует взгляд на лице Пака, видя на нём смесь самодовольства и беспокойства.       Это началось почти год назад. Хонджун переехал с родителями из Франции в Южную Корею из-за их работы, и был вынужден перевестись в Сеульский университет. Благо, ему позволили оказаться на втором курсе, где он и был. Он и в стенах родного Парижского университета не был обделён вниманием, а потому не сильно удивился, что с ним многие хотели познакомиться.       - Эй, Хонджун, как по-французски будет «Я люблю тебя?»       - «Va te faire foutre»*.       - И я тебя, сладкий!       Самым настойчивым оказался Сонхва. Этот парень тоже из числа местных знаменитостей: глава танцевального клуба и звезда всех шоу и фестивалей. Почти каждый день, стабильно он приглашал Хонджуна на свидания, признавался в любви, и всячески оказывал знаки внимания, абсолютно игнорируя отказы и приглашения прогуляться в пешее эротическое. Справедливости ради, он не переходил чёрту, и это то, почему Ким не чувствовал ненависти к парню. Ему достаточно было одной фразы, и Сонхва уходил на весь день; он не нарушал личные границы, и не лез, если видел злость и раздражение в ответ на свои слова; а в дни, когда Хонджун был в плохом расположении духа, Пак и вовсе не появлялся в после зрения, но Ким всегда находил в своём рюкзаке любимый йогурт с маленькой запиской, на которой написана какая-нибудь подбадривающая фраза.       Близилось зимние праздники. Хонджун любил устраивать в это время вечеринки, чтобы отпраздновать приближающиеся Рождество и Новый год. И в этот раз он не изменил своим традициям. А главная фишка его вечеринок - тайный Санта. Он лично убедился, чтобы у каждого, кто изъявил желание присутствовать в этот вечер в его доме, было имя человека, которому нужно готовить подарок. Сам он забрал себе последнее, и волей судьбы - не инче, это оказался Сонхва. Хонджун смотрел на имя на листочке с улыбкой, точно зная, какой подарок сделает.       Его дом был красиво украшен, полон алкоголя, из колонок играла динамичная музыка. Все собрались в общем зале около ёлки, где Хонджун в шутливой торжественной манере выдавал подарки. Далеко не всегда там указывалось имя дарителя, но это никого не расстроило. Ким был тем, кто взял свой подарок последним и с нетерпением принялся раскрывать коробочку. И под всеобщее «Ооо, ничего себе» и смех, он явил наружу средних размеров силиконовый член и маленький розовый вибратор в виде яйца с проводом, который вёл к пульту управления.       - Ладно. Хорошо. Это был тяжёлый год, да? Возможно, мне и правда стоит снять напряжение, - отшутился он.       Все начали смеяться, никто так и не признался, чей это подарок. Хонджун на сто процентов знал, что это не от Сонхва, ведь тот свой подарок для сокурсницы подписал.       - Хм, похоже, я единственный, кто остался без подарка, да? - несмотря на веселье в голосе, Пак выглядел расстроенным. Хонджун улыбнулся.       - Нет, он есть. Пойдём, он в моей спальне.       Ким взял удивлённого Сонхва за руку, не забыв прихватить то, что ему подарили с собой, и повел его наверх под улюлюкание толпы.       В комнате Хонджуна почти не слышно музыку, в ней было тихо и спокойно. Ким не стал включать большой свет, ограничиваясь гирляндами. Они упали на кровать, сразу начав целоваться. Сонхва не мог насытиться Кимом, ведь тот впервые позволил прикоснуться к себе.       Первый раз Ким кончил, когда Пак ласкал его тело вибрирующим яйцом, второй раз – когда этот же розовый шарик таранил его простату на высокой скорости в то время, пока рот Хондужна был заполнен чужим членом. Тогда же кончил и Сонхва, но вид изнывающего от перевозбуждения и сверхчувствительности парня быстро возбудил его снова. Третий раз был в момент, когда Пак интенсивно двигался в нём, заполняя до самого конца, а вибратор на его члене достиг максимальной скорости. Хонджун чувствовал себя переполненным и высушенным, его тело болело, и любое касание обжигало, но ему было мало.       - Ne t'arrête pas, s'il te plait*, - в полубреду шептал он.       Его губы растянулись в блаженной улыбке, а глаза закатились, когда Сонхва вновь включил вибрацию и начал медленно покачиваться в нём. Этого было так много, что неосознанно Хонджун пытался уйти от этого: он до боли сжимал коленями бока Пака, руки то и дело тянулись к члену, чтобы избавиться от того, что дарит такое болезненно-сладкое ощущение. Он вскрикивал и заходился дрожью каждый раз, когда член Сонхва попадал по простате. В один момент Пак замер и чуть слышно зарычал. Хонджун чувствовал, как пульсирует горячий орган внутри него, извергая семенем, и пожалел, что тот надел презерватив. Парень выскользнул из него, стянул резинку и выкинул на пол. А затем навис над измученным удовольствием Кимом, удерживая его руки по обе стороны от его головы. По щекам француза текли слёзы, он нахмурился, захныкал и прикусил губу от досады.       - Je ne peux pas*, - пожаловался он.       - Я не понимаю, - напомнил Пак.       Сонхва знал, верил Киму, что тот не испытывает ничего плохого сейчас, но всё равно беспокоился, что перегнул палку. Он собрался было снять с него вибратор, но тот остановил его.       - Я не могу кончить… Помоги мне. Последний раз, supplie*.       И разве может Сонхва отказать, когда его просят так? Он вновь прижимается губами к чужим и без какого-либо сопротивления врывается языком в жаркий рот. Свободной рукой он находит член Хонджуна и принимается дрочить ему. Киму требуется больше времени, чем до этого и он заметно устал: его чёлка прилипла ко лбу, всё лицо было красным от напряжения и возбуждения. Сам Сонхва выглядел не лучше. Очередной оргазм Хонджуна был сухим и не таким ярким, но стоило напряжению отступить, как он на него лавиной обрушилась усталость. Пак завалился на кровать рядом с ним. Оба улыбались.       - Все французы такие ненасытные или это ты такой особенный? – беззлобно пошутил Сонхва. Он взял салфетки и начал вытирать живот Хонджуна.       - Va te faire foutre, - лениво отозвался Ким.       - Я там уже был, - усмехнулся Пак.       - Так ты знаешь перевод? – Хонджун аж приоткрыл один глаз, чтобы заинтересовано посмотреть на самодовольного парня.       - Я умею пользоваться переводчиками, Хонджун, - закончив смывать с парня остатки их бурной ночи, Сонхва вновь лёг рядом с ним и рукой мягко повернул его голову к себе, заставляя открыть глаза. - Могу предположить, что мой подарок, это ты. Тогда не будет наглым, спросить снова: «Tu veux sortir avec moi?*».       - Хочу. Я пойду с тобой на свидание, - почему-то именно сейчас Хонджун почувствовал смущение и отвёл взгляд.       - И ещё кое-что, - Сонхва вновь встал, чтобы достать из сумки одну вещь, - я не был твоим Тайным Сантой, но подарок приготовил.       - Сонхва, не стоило, - Ким приложил усилие, чтобы сесть и принял в руки маленькую коробочку. Открыв её, он с изумлением обнаружил тонкий серебряный браслет. - Si beau.*       Пак помог надеть его на тонкое запястье, и напоследок поцеловал тыльную сторону ладони.       - Bonne année et joyeux Noël. Je t'aime, mon cher Junie*.       - Bonne année et joyeux Noël, Songhwa*.