Новогодние истории

      Музыка в наушниках играла так громко, что её слышно во всей небольшой студии. Хонджун лишь краем глаза уловил движение рядом и дёрнулся от испуга. Наушники быстро полетели на рабочий стол, а чёрные глаза со страхом уставились на вошедшего.       — Сонхва-хен, — с облегчением. — Что ты здесь делаешь?       — Тоже, что и ты: поработать пришёл, — объяснился старший и плечами пожал, словно такое для него в порядке вещей. Но это совершенно не так, а потому Хонджун нахмурился.       — Разве ты не должен отдыхать? — в ответ он получил ироничную улыбку. Вопрос остался без ответа.       Не так давно они сделали небольшую перестановку в студии и теперь в ней было место для старшего хена. Сонхва обычно спокойно занимался своими делами, лишь изредка предлагая свою помощь в написании песен, если Хонджун испытывал кризис, но чаще они не вмешивались в дела друг друга. Бывало, что оба просто разговаривали вместо того, чтобы работать и, привыкший к упорному труду Ким, по первости, ощущал себя скверно, уверенный, что вредит себе и группе своей «ленью». Но Сонхва не давал ему долго думать о таких вещах, всегда подбадривал и хвалил, и вообще, с его появлением в студии, капитан стал ощущать себя в ещё большем комфорте, чем обычно. Старший не напрягал своим присутствием и ненавязчиво заботился.       — Дети отписались в чате, что уже добрались до своих родителей, — сообщил Сонхва, и это были его единственные слова за прошедший час.       Хонджун с головой ушёл в работу, вновь уткнувшись в монитор. Он даже не заметил, как обстановка в студии преобразилась. Лишь сняв наушники и вытягиваясь на стуле, чтобы размять затекшие конечности, он обратил внимание на полутьму и мерцание огней за спиной. Обернувшись, он застал Сонхва, украшающего маленькую ёлочку, стоящую на полке у дивана; стены были увешаны гирляндами, а сам диван обзавёлся пледом в красно-зеленую клетку.       — Что ты делаешь? — поразился Ким.       — Украшаю, — подтвердил очевидную вещь Пак. — Ты закончил?       — Ну, мне осталось совсем чуть-чуть…       — Хорошо, тогда заканчивай скорее, — старший нежно улыбнулся и оставил лёгкий поцелуй на макушке Хонджуна. Тот от растерянности не смог ответить, но к работе вернулся.       В следующий раз, когда он нажал на кнопку сохранения и закрыл программу, обернувшись, он увидел маленький столик, накрытый разными вкусными на вид блюдами. Сонхва сидел на диване, вытянув ноги вдоль него и что-то смотрел в телефоне. По качающейся в такт стопе, Хонджун догадался, что тот в наушниках. Ким решил воспользоваться моментом, чтобы рассмотреть сменившуюся обстановку: новогодних украшений было немного, но они делали свою работу как надо, создавая уютную атмосферу. Сонхва, полулежавший на обычно пустующем диване смотрелся гармонично, будто именно для него и была поставлена эта мебель, и Хонджун с теплом в груди, подумал о том, что ему не хватало присутствия Пака рядом всё это время, ведь старший всегда был тем, ради кого капитан возвращался в общежитие. Закончив любоваться, он пересел с рабочего кресла на диван. Заметивший его Пак подобрал ноги и спешно убрал телефон в сторону. Они оказались сидящими друг напротив друга.       — Ты закончил? — уточнил Сонхва, нежно улыбаясь. Он протянул руку, осторожно касаясь щеки Хонджуна и убирая прядь волос за его ухо. Тот прикрыл глаза, наслаждаясь невесомой лаской.       — Когда ты успел всё это подготовить? И зачем?       — Как знал, что ты опять задержишься допоздна. Ты бы не успел до Нового года вернуться в общежитие, поэтому я поехал к тебе. У нас осталось полчаса, кстати, — Сонхва опустил ноги на пол и сел впритык к Хонджуну, обняв его за талию так, что теперь их плечи и колени соприкасались.       — О, правда? — младший резко потянулся к телефону Пака, и с помощью собственного отпечатка пальца включил экран, чтобы взглянуть на время.       — Не переживай об этом. Давай выпьем шампанское и отпразднуем?       Сонхва накрыл ладонь Хонджуна, держащую телефон, своей. Его тихий спокойный голос действовал успокаивающе, младший тепло улыбнулся и повернул голову к Паку, прижимаясь носом к его щеке. Хонджун обычно не такой тактильный, но, когда в поле зрения появлялся Сонхва, в капитане просыпалась острая нехватка прикосновений. Особенно в дни, когда он устал, а старший, прям как сейчас, проявлял ненавязчивую чуткость и заботу, а Киму в ответ хотелось показать всю свою благодарность.       Хонджун разлил шампанское по бокалам, музыка стала тихим фоном для их разговора. Они обсуждали прошедший год, младших товарищей, случаи со съёмок и многое-многое другое. Для них это был насыщенный год.       Румяный от алкоголя, хихикающий капитан казался Сонхва, пожалуй, самым очаровательным, что он видел. Он любил Хонджуна разным, любым и знал, что тот любит его. Заметив, каким взглядом на него смотрел Сонхва, Ким понимающе улыбнулся, прикусил губу нижнюю и с хитринкой в глазах предложил:       — Давай полежим немного?       Вместе они отодвинули стол подальше и вытянулись вдоль дивана. Сонхва лежал у стенки, а Хонджун с краю, прижавшись спиной к его груди. Он был маленькой ложечкой, и это позволило Паку свободой рукой невесомо рисовать узоры на теле Кима. Это было не более, чем попыткой занять руки, ведь Сонхва знал, что в студии им запрещено заниматься сексом, и они даже не целовались никогда, когда приходили работать: это не то место для таких вещей, и Пак искренне дорожил доверием младшего, поэтому не позволял своим рукам опускаться ниже впалого живота. По этой причине, он был искренне удивлён, когда тот взял его руку в свою и настойчиво опустил на свой пах. От неожиданности, Сонхва сжал ладонь, и Хонджун не сдержал стон. Минутная заминка на осознание реальности: как бы Паку не хотелось задать вопрос, он знал, что если Ким на что-то решился, то это был долгий процесс борьбы с самим с собой, а потому любое обсуждение могло всё испортить.       Сонхва был осторожен, лишь медленно и даже нежно гладил Хонджуна поверх одежды. Тот повернул голову, прижавшись лбом к предплечью Пака, которое использовал как подушку, чтобы скрыть смущение, его дыхание сбилось и обжигало кожу. Становясь смелее, Сонхва забрался под футболку, касаясь кончиками пальцев оголённой кожи. Он словно изучал тело Хонджуна заново, проверяя все точки, которые превращали Кима в желе — податливое и сладкое. Он любил доводить капитана до такого состояния, он любил то, что именно он мог сделать Кима таким.       Хонджун развернулся на спину, и трясущимися руками расправился с ширинкой, нетерпеливо снял с себя штаны. Он избегал взглядов в сторону старшего, предпочитая плотно зажмурить глаза, будто это их первый раз, и он не мог справиться со смущением. Пак навис над капитаном и впервые за вечер поцеловал. Осторожно и неторопливо он сминал губы, слизывая с них привкус шампанского, пока те не приоткрылись, приглашая, и тогда он пустил в ход язык, добавляя в тот поцелуй страсти.       Ему пришлось оставить Хонджуна одного, чтобы найти в сумке лубрикант и презервативы. Он не готовился, но у него всегда были под рукой такие вещи, на случай если желание настигнет их в самый неожиданный момент, как, например, после успешного фансайна или концерта. Сонхва наскоро разделся и вернулся к Хонджуну, который не изменил своего положения. Они вернулись к прежней позе, но теперь член старшего удобно расположился между ягодиц Кима, и он мог без зазрений совести касаться его везде, где мог и хотел. Особенно ему нравилось оставлять маленькие метки на шее и плечах Хонджуна.       — Не тяни, ты же знаешь, что я всегда готов, — пробубнил Хонджун, торопя Сонхва. — Ты так заботлив ко мне, устроил такой прекрасный праздник, что мне захотелось отблагодарить тебя как можно скорее.       Сонхва замер, нахмурившись.       — Хонджун, послушай меня, пожалуйста. Ты же знаешь, что я люблю тебя, и люблю заниматься с тобой сексом, где бы то ни было, но я забочусь о тебе не ради слов благодарности и тем более секса, а потому что ты дорог мне.       — Я знаю, Сонхва, знаю. Я тоже очень сильно ценю тебя, и прости, если обидел. Я хочу тебя, поэтому решился сделать это здесь и сейчас, не только из-за тебя. То есть… Давай оставим этот разговор на потом, ты нужен мне, — его мысили путались, не позволяя ясно высказаться.       В душе Сонхва потеплело, а напряжение как рукой сняло. Он был рад, что они оба осознавали важность обсуждения некоторых вещей и не боялись быть честными друг с другом и самими с собой. Пожалуй, если бы не это, они никогда не смогли бы перейти порог «знакомых».       Не желая больше мучить себя и Кима, старший взял в руку смазку и вылил на ладонь. Даже несмотря на то, что Хонджун сообщил о своей готовности, ему нужно было убедиться, что тот не будет чувствовать боль. Капитан и сам не был против продлить прелюдию, ему нравилось ощущать пальцы в себе, мягкие губы на разгоряченной коже. Но он всё ещё был недостаточно терпелив, а потому без стеснения просил о большом. И когда Сонхва вошёл в него, он издал, пожалуй, самый благодарный стон, на который способен. Старший замер внутри, в нынешней остановке не хотелось торопиться, а потому он лишь размерено покачивался, и ни на секунду не переставал целовать и гладить руками мягкую кожу Хонджуна.       — Постой.       Ким сдвинулся, выпуская чужой член из себя и потянул Пака, заставляя того встать, а после Хонджун лёг спиной на диван, широко расставив ноги в стороны. Сонхва навис над ним, и тот притянул его в свои объятия, утыкаясь лбом в сильное плечо. Они всё ещё не спешили, методично покачиваясь. Головка члена Пака упиралась в самое чувствительное место внутри капитана, потираясь о неё и вызывая у младшего сладкие стоны и лихорадку. Зажатый между телами член Хонджуна истекал и пульсировал. Чуть приподнявшись на локтях, Сонхва стал разглядывать лицо изнывающего от удовольствия парня, и, может, ему бы и хотелось ускориться и подарить тому, наконец, желанную разрядку, но в тоже время он хотел бы насладиться этим моментом подольше. Не часто им выпадала возможность сделать всё неторопливо, смакуя запах их гелей для душа, не перебитые дорогим парфюмом, ощутить вкус губ без синтетического привкуса помады, насладиться томными вздохами и разделить дыхание на двоих. Хондужн почти отзеркалил взгляд Пака, полный любви и нежности, и улыбнулся, потому что понял, прочитал в глазах напротив всё, о чём старший подумал.       — Я так сильно люблю тебя, — глаза в глаза, без тени смущения, зачем-то он решил озвучить то, что и так очевидно.       Сонхва в ответ лишь прильнул к его губам и стал ускоряться. Как бы им не хотелось провести вечность в таком положении, но возбуждение причиняло боль обоим.       Лишь после, разнеженные оргазмом и остатками шампанского, лёжа всё на том же диване в их теперь совместной студии, они ещё ни раз повторят друг другу о том, как благодарны вселенной, что свела их вместе.