Новогодние истории

      Хондужн даже не до конца осознаёт, что кончил. Стоя на коленях, абсолютно одетый, с широко раскрытым ртом. Его пальцы рук, послушно сложенные на коленях, сжимаются в кулаки, а тело задрожало. Между ног стало ещё более влажно, но Ким не успел подумать об этом. Глаза непроизвольно закатываются, он едва улавливает ухмылку на чужом лице. По губам и шее стекает слюна, смешанная с предэякулятом.       — Хороший мальчик, — обманчиво ласковый голос отрезвляет, а сильная рука, что опустилась на крашенную макушку, дарит ощущение гордости за самого себя. Если бы не член, наполняющий его рот по самые гланды, он бы улыбнулся.

***

      Это был по-настоящему тяжёлый и не удовлетворяющий год. В самом прямом смысле. Сколько бы заведений ни посетил Хонджун, сколько бы свиданий он не прошёл, никто из его ухажёров не смог подарить ему такое желанное чувство удовольствия. Это истощало и заставляло чувствовать отчаяние. Поэтому, он особо не задумывался над своим новогодним желанием, хотя с трудом верил в то, что оно исполтнится.       Но чудо все-таки случилось.       — Ты был хорошим мальчиком в этом году.       Медовый голос заполнил комнату. Хонджун пораженно замер, не имея возможности ни пошевелиться, ни произнести ни слова. Человек перед ним был ему не знаком, но чертовски красив.       — Спасибо за комплимент, конечно. Не думай много, сладость, я тут только для того, чтобы исполнить твоё желание. Можешь звать меня Сонхва.       Он приближался медленно, словно хищник к добыче. Колени Кима стали слабеть, когда он заглянул в чужие глаза. Там плескалась чистейшая похоть.       — Бедный, бедный, Джун-и, — мужчина наклонился к его уху, ополяя горячим дыханием, но не касался его тела. — Ты так хорошо себя вёл весь год, так старательно раздвигал свои ножки, был послушным для других, а они не смогли дать тебе то, что ты хочешь, не смогли обуздать твои желания. Они не догадались, что тебе ненавистны сладкие речи и глупые комплименты; они не поняли, что тебе хотелось опуститься на колени, открыть твой грязный ротик… О, никто ведь так и не познал глубины твоего горла, да?       Под влиянием голоса, Хонджун рухнул на пол. Трясущимися руками он стал спешно возиться с ширинкой. Высвободив чужой член, он широко раскрыл рот, высунув язык, и взглянул на незнакомца блестящими от возбуждения глазами.

***

      Когда Сонхва отстраняется, Хонджун понимает, что всё это время задыхался. По щекам текут слезы, уголки губ покалывает, а всё его тело мелко потряхивает. Он никогда ещё не был так сильно возбужден. Слова и член в глотке — кто бы мог подумать, что такое заставит его спустить в трусы, так постыдно. И Хонджун действительно смущён, взгляд опускает в пол, царапает накрашенными ногтями ткань брюк.       — Я не разрешал опускать голову, — слышится сверху. Ким тут же вскидывает голову вверх.       — Мне ж… — голос предаёт его, отзываясь болью и кашлем.       — Я знаю, что тебе жаль, не нужно лишних слов. Делай, что я говорю, и я дарую тебе такое удовольствие, какое ты даже не мечтал получить.       Сонхва низко склонился над ним, они почти дышат одним воздухом. Хонджуну отчаянно хочется податься вперёд и впиться в эти пухлые губы, но демон скалится и отстраняется.       Мужчина приказывает раздеваться, и Ким с титаническим усилием не рвёт на себе дорогостоящую полупрозрачную рубашку. Помогает в этом и то, что Сонхва смотрит на него с нескрываемым желанием, и это, безусловно льстит. Хонджун не в том положении, чтобы играться и дразнить, но он может попытаться. Поэтому он медлит и контролирует каждое движение, стараясь делать всё настолько грациозно, насколько может.       — Отлично. Ты такой красивый, — Хонджун стоит абсолютно голый посреди родной гостинной, пока второй мужчина, облачённый в чёрные брюки и блузку, стоит напротив. Чертовски смущающая и возбуждающая сцена.       Под чужим взглядом Ким плавится, как расколенное масло, он буквально ощущает жар и даже приоткрытое окно не спасает его. И, если честно, он готов сгореть.       Ему приказывают не шевелиться, что он и делает. Но запрета на звуки не было, так что он не сдерживает голос, когда Сонхва касается его кожи холодными пальцами. Тот трогает его буквально везде, от шеи до острых коленей, а затем к его рукам присоединяются губы, и Хонджун забывает, что такое кислород. Он держится из последний сил, ссилясь не рухнуть на пол, хнычет от острого желания, но Сонхва намерено игнорирует его возбужденый орган.       Соски Хорджуна начинают болеть от того, как часто их кусает и трет между пальцев мужчина, вся шея и грудь в следах чужих зубов.       — Не сдерживай себя, сладость, ты можешь кончить.       Никогда ещё Хонджун не получал оргазм от простых ласк руками, но иррациональное желание быть действительно послушным, затмило разум и захватило тело.       Он всё-таки не выдерживает и падает. Его ловят сильные руки, поднимают в воздух и уносят в спальню. Постельное бельё холодит разгоряченную кожу. Мужчина нависает над ним, и теперь Хонджун видит перед собой самого настоящего демона: с короткими завитыми рожками, как хлыст хвостом и диким оскалом.       «Красиво», — успевает подумать Ким, прежде чем ему всё-таки дарят такой желанный поцелуй. По ощущениям, он только что продал душу.       Демон остраняется и усмехается:       — Я не собираю души, но сравнение довольно эстетичное, мне нравится, — он ведёт длинным языком по губам, Хонджун следит за этим заворожено, и как только кончик скрывается за рядом белоснежных зубов, он подаётся вперёд, впечатываясь в желанные губы.       Сонхва всё ещё одет и это кажется Хонджуну таким несправедливым, но в тоже время возбуждающим. Вообще сложно представить, что в этом демоне его бы не возбудило.       Хонджун позволяет себе одну вольность: он разворачивается, и поднимается на коленях, уперевшись попой аккурат в пах демона. Он подаётся назад, когда теряет тепло. А потом громко стонет, когда чувствует обжигающий удар хвоста-хлыста на левой ягодице. А затем ещё и ещё. Чередуя удары, мягкие поглаживания и успокаивающие поцелуи, Сонхва вновь доводит его до оглушающего оргазма.       — Ты уже столько раз кончил, а тебе всё мало. Ненасытный мальчишка.       Демон снова поворачивает парня на спину, от чего тот шипит. Член Хонджуна всё ещё напряжён, и Ким впервые ощущает страх. А что, если это не прекратится?       — Всё хорошо, сладость, это ведь то, чего ты желаешь, — шепчет демон в ухо. — Но если ты хочешь, мы можем остановиться.       — Нет! — вырывается хриплый звук. Горло саднит от стонов и криков.       — Хорошо, как пожелаешь, — Сонхва прячет улыбку в чужих губах.       Хонджун с трудом вспомнит, как его растягивали. Но ощущение большого горячего члена запечатлено в подкорке. Таким наполненым он себя ещё никогда не ощущал и это чувство было сравнимо с падением ад. За всё это время никто так и не прикоснулся к его члену и когда это произошло, это было настолько больно, что даже хорошо. Всё его тело, напряжённое и чувствительное из-за нескольких оргазмов, горело под руками Сонхва.       Возможно, он потерял сознание в какой-то момент. Он не помнит, кончил ли демон, и сколько оргазмов он ещё получил к утру. С трудом открыв глаза, он лишь надеется, что ему всё это не приснилось.       — Это не сон, сладость. Как себя чувствуешь? — демон лежит рядом на боку, опираясь головой на согнутую в локте руку, его хвост методично качается из стороны в сторону, а на губах улыбка. Нежная.       — Я… — вместо нужного звука вырывается хрип, сопровождаемый кашлем. Сонхва любезно подаёт ему стакан воды.       — Не напрягай связки, — тонкие изящьные пальцы коснулись его шеи, и Хонджун чувсвует, что горло перестало болеть.       — Ты и так можешь? — удивляется Ким. Он внезапно ощутил прилив энергии, и как боль прошла.       — Ну конечно, нам не выгодно, если человек умрёт от перенапряжения или болевого шока. Мы любим долгий секс, а люди такие слабые, — вздохнул демон.       — Но ты не сделал этого со мной раньше, — заметил Ким. — Так тебе нравилось. Боль, усталость — ты ощущал себя игрушкой в моих руках, и это приносило тебе удовольствие, — Хонджун отвернулся, смутившись.       — Мы — это кто? — всё же уточняет он.       — Инкубы, конечно же, — демон довольно улыбнулся.       — Ну конечно же, — вторит Хонджун, будто это и правда привычно едело — инкуб в его доме.       — Кстати, ты мой первый настоящий человек. Скажи, я хорошо постарался? Тебе понравилось?       Хонджун с удивлением уставился на мужчину. Сейчас он будто бы смущён, улыбается неловко и смотрит с такой надеждой, будто слова Кима решат его судьбу.       — Я думаю, что… Что тебе стоит ещё потренироваться. Я могу помочь с этим. Тем более, я всё ещё не чувствую себя удовлетворённым, — в его глазах сверкнуло что-то, что заставило демона пошло улыбнуться.       Хонджун загадывал желание, совершенно не догадываясь, что получит даже больше, чем хотел. Похоже, в этом году он и правда был очень хорошим мальчиком.