Новогодние истории

      Пожалуй, история их любви достойна экранизации на канале «Disney», потому что иначе, чем сказкой, Ёсан их жизнь с Сонхва не назвал бы.       Бесспорно, у них случались и трудные дни, но за несколько лет совместной жизни они научились обсуждать проблемы и идти на компромиссы. Но главной изюминкой их отношений было то, что оба парня — безнадёжные романтики. Начиная от знакомства на катке, когда Сонхва весьма элегантно упал к ногам Ёсана, засмотревшись на него же, заканчивая совместным выбором квартиры, в которой они живут душа в душу последний год.       Утро встретило их тихой трелью будильника.       Сегодня Новый год и им нужно было подготовиться к праздничному ужину с друзьями. Пак всегда относился серьёзно к подобным мероприятиям, а в этом году он переживал даже больше, чем обычно, намереваясь сделать вечер поистине волшебным. Однако проснулся Ёсан всё же раньше своего мужчины, чему даже обрадовался, ведь не каждый день ему удавалось полюбоваться этой мощной и красивой спиной. Сонхва лежал на животе, подмяв под себя подушку и тихо сопел; одеяло лишь частично прикрывало нижнюю часть тела. Кан тепло улыбнулся, но довольно скоро его мысли стали куда менее невинными.       Их секс тоже можно смело назвать волшебным. Казалось, что Сонхва читает его мысли, всегда давая то, что Ёсану нужно, но о чём он не решается просить. И избалованный таким вниманием и вседозволенностью, он не может не решиться на эксперименты. И вот сейчас, любуясь Паком, он решает, что именно сегодня должен осуществить давнюю задумку. Чмокнув мужчину меж лопаток, Ёсан живо соскочил с кровати и убежал в душ. Пробыл он там приличное количество времени, а когда вышел, Сонхва уже не спал, и даже больше — успел развести бурную деятельность на кухне.       — Доброе утро, — объятия со спины. От мокрой чёлки тут же остаётся след на растянутой домашней футболке.       — Доброе, — Сонхва разворачивается в кольце рук, в его глазах сияют звёзды, когда он смотрит на разнеженного после горячего душа парня. — Помочь высушить волосы?       Ёсан мотает головой в отказе: — Я сам, не буду отвлекать, — и нехотя отпрянув от родного тепла, скрывается за дверьми спальни, где спустя пару минут начинает гудеть фен.       Сонхва провожает его взглядом, и, пережив момент щемящей сердце радости и нежности, он возвращается к приготовлению теста для печенья.       Они живут вместе уже год, но Паку до сих пор не верится. Их совместный быт и досуг до сих пор вызывает бабочек в животе и фейерверки перед глазами. Друзья по-доброму называют их женатиками с затянувшимся конфетно-букетным периодом, но Сонхва менять ничего не хотелось. Точнее, хотелось. Хотелось, чтобы прозвище «женатики» стало официальным. И сегодня он намерен задать тот самый главный в жизни вопрос. Он готовил это последние несколько месяцев, с особым трепетом выбирая самое лучшее кольцо и даже готовя речь. Однако волнение с каждым новым днём всё больше, оно грызёт изнутри сомнениями: «А вдруг откажет?», и в то же время сердце наполнено предвкушением. Он нервничает, и ничего не может поделать с этим, лишь сожалея о переживаниях Ёсана. Его любимый, конечно же, чувствовал, что что-то не так и не мог не разделить это с Сонхва, но Пак никак не мог испортить сюрприз, а потому списывал всё на желание сделать вечер идеальным. Что в целом не далеко от правды.       За размышлениями он не сразу заметил, как Ёсан вернулся на кухню. Его волосы были высушены и спадали на лоб, а одет он был в старый растянутый свитер Сонхва бежевого цвета. Пак хмуро оглядел его стройные обнажённые ноги и недовольно цокнул даже несмотря на то, что Кан был в шерстяных носках.       — Не боишься простудиться? — он не наседает ненужными нотациями, но искренне беспокоится.       — Дома не холодно, да и я не боюсь заболеть, ведь знаю, что обо мне хорошо позаботятся, — Ёсан обворожительно улыбается и ластится в объятия, трётся носом о точёный подбородок, пока всё же не получает желанный поцелуй. — Что готовишь?       Резкая смена настроения совсем не удивляет Сонхва. Он с энтузиазмом рассказывает Ёсану о тесте и что планирует готовить позже. Кан, к удивлению, вызывается помочь. Обычно он не любит возиться с продуктами, предпочитая больше наблюдать со стороны, как готовит Сонхва, поэтому для Пака стало неожиданностью его желание присоединиться к готовке.       Поначалу Ёсан старался вникнуть в процесс, сосредоточено выполняя все поручения и искренне радуясь успехам. К тому же он ещё горел одной идеей и всячески старался соблазнить Сонхва, то двусмысленно опуская пальцы в тесто, то поднимая с пола что-то, демонстрируя Паку свои обнаженные бёдра, но тот словно ослеп, или был настолько погружён в свои мысли, что не замечал этих манипуляций. Вскоре Ёсан заскучал, пока мыл овощи. Сонхва совсем не обращал внимания на то, как его парень буквально насилует руками огурец. Краем глаза посмотрев на рядом стоящего мужчину, он хитренько ухмыльнулся своей задумке, и, подставив ладонь под струю воды, направил её прямиком в сторону Сонхва. Тот вскрикнул и отпрыгнул, и когда посмотрел на Ёсана, разозлиться не смог. Кан уже заливисто смеялся.       — Ты бы видел своё лицо! Это же просто вода, чего так пугаешься?       — Что за ребячество? — буркнул он смущённо и тепло улыбнулся. — Уже устал? — догадался Сонхва.       — Немного, — согласился Ёсан и вновь прильнул к широкой груди, совсем не заботясь о мокрых руках. Сонхва обнять в ответ не мог, ведь его руки были в муке, а потому он расставил их по обе стороны.       — Тогда иди, отдыхай, можешь поискать фильм на вечер, — заботливо предложил Сонхва.       — Не хочу, — возразил Ёсан. Его губы нашли шею Пака, а руки сжали узкую талию.       — Дорогой, ты удивляешь меня с самого утра, — признался Сонхва.       — Ты меня тоже. Ужасно тупишь, Сонхва!       — Я? Туплю? О чём ты?       Психанув, Ёсан сделал два шага назад, пока не оказался весь в поле зрения мужчины.       — Да ты только посмотри на меня! Я всё утро тебя соблазняю, а ты и глазом не моргнул!       В голове Сонхва что-то щелкнуло и он замер. Сначала он хмуро смотрел перед собой, но затем на его лице медленно проявлялось понимание. Ёсан стушевался, когда Сонхва вдруг хитро прищурился и соблазнительно улыбнулся. Он прокрутил в голове всё время, что они провели на кухне и наконец понял, что многое упустил, и что не просто так его любимый надел его свитер.       — Что ж, полагаю, я должен извиниться за свою невнимательность.       Сделав пару шагов вперёд, он вынудил Ёсана прижаться поясницей к столешнице. Кан будто растерял всю уверенность и стал казаться меньше. Сонхва навис над ним, целуя в губы, а руками касаясь оголенных бёдер. Младший быстро завёлся, он ждал этого с самого пробуждения и был нетерпелив, в то время как Сонхва с наслаждением доводил до исступления неторопливыми поглаживаниями и поцелуями-бабочками на изящной шее.       — Признавайся, какая идея посетила твою голову на этот раз? — шёпот на ухо щекочет и вызывает дрожь.       — Я подумал, что ты мог бы съесть меня, раз мы на кухне, — Кан прячет смущение в изгибе чужой шеи, не упуская возможности пометить её несильным укусом.       Ёсан оказался повёрнут спиной к Сонхва. Он оперся на кухонную тумбочку, морально готовясь к чему-то, о чём ещё не знает. У него нет ни малейших представлений о том, что творится в голове Сонхва и это немного пугает, но в то же время завораживает. Сонхва не спешит раздеть его, лишь слегка задирает свитер, чтобы открыть себе доступ к соскам, которые щиплет и нежно гладит. Ёсану становится жарко и он уже жалеет о выборе одежды, прижатая к груди Пака спина взмокла, узел внизу живота всё нарастает, член ноет, требуя внимания. Тихие вздохи наполняют помещение. Наигравшись с сосками, Сонхва потянулся руками ниже, сжал упругие ягодицы, скрытые тканью нижнего белья, пальцами поддел кромку и резко дёрнул вниз. Перешагнув вещь, Ёсан ногой откинул её в сторону. Сонхва опустился на колени, до слуха донеслось, как Кан затаил дыхание; погладил округлые бёдра и чувственно коснулся губами молочной кожи, после чего сжал половинки и раздвинул. Его взору открылся вид на кончик серебряной пробки, блестящей от смазки.       — Вау, — вздохнул Сонхва, и кожа Ёсана покрылась мурашками от его горячего дыхания.       Ёсан уронил голову, пряча пылающее лицо в ладонях, пока Сонхва откровенно пялился на его анус. Хотелось возразить, поторопить и банально попросить не смотреть, но горло сжалось от волнения и стыда. К счастью, Сонхва «отмер», но лучше от этого не стало, потому что ему, очевидно, нравилось доводить Ёсана. Он снова принялся покрывать попу Кана поцелуями, беспорядочно и жадно лапать его везде, куда могли дотянуться его шаловливые руки, и вскоре его мальчик уже не мог сдерживать звучные стоны.       Наконец, закончив свою сладкую пытку, Сонхва зацепил пальцами кончик пробки и потянул на себя. Ёсан поддался следом и блаженно вздохнул. Его дырочка, опустевшая, стала сжиматься, но недолго страдал Ёсан от чувства пустоты — пробку почти сразу сменили пальцы.       — Н-не трать время, — захныкал Кан и тут же вскрикнул, потому что Сонхва целенаправленно надавил на простату.       Но ему и самому терпеть было уже невмоготу, и заслышав жалостливый голос Ёсана, Сонхва подорвался, стянул с себя домашние штаны вместе с трусами и вошёл в податливое тело. Парень под ним вытянулся как струна, встав на носочки, и громко застонал, но далеко не от боли. Не размениваясь на нежности, Сонхва выбрал ритмичный, но не слишком быстрый темп, входя глубоко и выходя почти до конца, он втрахивал Ёсана в кухонный гарнитур до звёздочек перед глазами.       И без того долго сдерживаясь, Кан кончил первым, едва притронувшись к себе. Он позволил Сонхва рвано вбиваться в себя, пока не стало больно, и оттолкнул, сразу же разворачиваясь к нему лицом; жадно поцеловал, сминая губы, сплетая языки. Почувствовав мягкое давление на плечи, он, не сопротивляясь, сел на колени. Орган перед ним пульсировал и сочился, так и манил взять себя в рот, но помня, как Сонхва дразнил его, Ёсан решил тоже помучить его и поиграть. Он сперва обхватил ствол рукой, проводя по всей длине и размазывая предэякулят, затем, смотря точно в глаза (читать: в душу) лизнул от основания к кончику широким языком. Ему нравилось видеть растерянность на лице Сонхва и он, превозмогая стыд, не разрывал зрительного контакта, пока языком чертил силуэт выступающих вен. И только когда тяжёлая рука опустилась в нетерпении на макушку, Ёсан широко раскрыл рот и расслабился, пропуская член в горло.       Сонхва старался быть осторожным, как всегда, когда Ёсан разрешал трахать себя в рот, но постепенно ему становилось сложнее придерживаться щадящего ритма, бёдра дёргались и движения становились рваными. Вскоре хватка на волосах усилилась, и Ёсан почувствовал, как его тянут назад, но вместо того, чтобы отстраниться, он крепко схватился за чужие бёдра и прижался ближе.       — Ёсан, — сквозь зубы простонал Сонхва. В нём смешалось волнение, удовлетворение и удивление.       Не сумев вовремя остановиться, он кончил, крупно задрожав и едва удерживая себя на ногах. Ёсан отпрянул, закашливаясь.       — Прости, я-, — искренне раскаиваясь.       — Всё в порядке, я хотел этого, — прервал его Ёсан. Вытерев испачканные губы пальцами, он изучающе посмотрел на вязкую жидкость, а затем лизнул, словно пробовал новое блюдо. — На вкус не хуже, чем тесто для печенья, которое мы приготовили, — заключил он.       Сонхва нервно засмеялся и принялся приводить их и всё вокруг в порядок. Только когда он убедился, что всё в порядке, он решился спросить:       — Что на тебя нашло? Не помню, чтобы у нас в доме была пробка, да и, — он замешкался на секунду, — раньше ты не позволял кончать тебе в рот.       Ёсан пожал плечами:       — Мне вдруг захотелось поэкспериментировать.       Остаток дня они провели, готовясь к ужину с друзьями: приготовили еду, убрались и украсили зал. Сонхва нашёл ещё тысячу причин, чтобы любить Ёсана. И под бой курантов, под крики друзей, Ёсан сказал ему заветное «Да».