Новогодние истории

      Хонджун был маленьким, шустрым и чертовски милым, а Сонхва — опасным, хитрым, его многие опасались. Они полные противоположности и по всем законам природы должны быть врагами, но Ким — исключение из своего вида. Хомяки — еда для змей, но Хонджун совсем не боялся, а Сонхва любил и оберегал своего мальчика.       Другие студенты смотрели на них как на сумасшедших, но те были счастливы друг с другом и не обращали внимания на мнение одногруппников и сверстников.       Хотя, признаться честно, съесть Хонджуна ему хотелось, но совсем не буквально. Да и тот быть съеденным не был против, да стеснялся и долго не решался. Сонхва не напирал, не просил, лишь медленно сводил с ума долгими поцелуями и объятиями, и в один из дней Ким заявил, что хочет перейти на новый уровень их отношений, и тогда они выбрали день, который могли бы провести вместе. Оказалось, что их ближайший выходной выпадал аккурат на Рождество, что чертовски радовало любящего романтику хомячка. Сонхва же принял решение подарить тому самую незабываемую рождественскую ночь.       Ранним утром Хонджун уже бегал по своей общажной комнате в поисках самой подходящей одежды. Он волновался, но волнение это было связано с предвкушением. Сонхва ждал его на улице, грея ладони собственным тёплым дыханием, но стоило ему увидеть бегущего к нему парня и принять его в свои объятия, холод мгновенно отступил. Они решили начать день с прогулки по городу, задержавшись на часок на городском катке, а после отогреваясь в кафе.       Домой к Сонхва они приехали ближе к вечеру с пакетами, заполненными украшениями. Хонджуну нравилось возиться с мишурой и гирляндами, а Сонхва нравилось наблюдать, как тот, завернувшись в пушистые ленты, надувал щёки от досады и раздражённо дёргал маленькими ушками, когда у него не выходило распутать провода. Общими усилиями они сумели создать в небольшой квартирке Пака новогоднюю атмосферу.       Довольный собой Хонджун завалил своего парня на диван, лёг на него сверху и требовательно обернул его руки вокруг своей талии. Их лица были совсем близко друг к другу, помещение освещалось лишь мигающими огоньками. Разглядывая Хонджуна, Сонхва провёл языком по губам, будто перед ним было что-то вкусное, из-за чего щёки Кима налились лёгким румянцем. Опустив глаза на пухлые губы, за которыми только что скрылся раздвоенный кончик языка, Хонджун прикрыл глаза и прикоснулся к ним губами. Сонхва улыбнулся в поцелуй, обрадованный смелостью его мальчика, и перенял главенство. Им нравилось целоваться, они любили делать это долго, пока воздух не закачивался.       В один такой момент Сонхва развернул их, меняя местами. Смотря точно в глаза Хонджуна, он принялся снимать с себя верх, и немного погодя, Ким тоже стал раздеваться.       — Хва, а можешь потрогать мои ушки? — робко попросил Ким, что Сонхва удивило, ведь ранее он не позволял касаться их.       На пробу он дотронулся до одного маленького ушка, и Хонджун шумно вдохнул, замерев. Не получив сопротивления, Сонхва осмелел и потянулся рукой ко второму. Ким млел на глазах, его личико стало совсем красным, а дыхание участилось. Он был таким очаровательным, что Пак не удержался от того, чтобы притянуть его ближе и поцеловать в припухшие губы, не прекращая при этом осторожно массировать ушки. Хонджун вцепился в его запястья, но лишь для того, чтобы удержаться, а не оттолкнуть, и тихо постанывал от приятных ощущений. Отстранившись, Сонхва заметил, что тот был уже порядком возбуждён, что не могло не тешить его самолюбие.       — Мне так хорошо, когда ты касаешься меня, — в полубреду проговорил Хонджун и под давлением чужой руки опустился лопатками на диванные подушки.       — Скоро будет ещё лучше, — проворковал Сонхва, снимая с Кима штаны вместе с бельём.       Выкинув одежду куда-то на пол, Пак склонился над возбуждённым органом, и коснутся его своим длинным языком. Хонджун звучно застонал и попытался ухватиться хоть за что-то, останавливаясь на плечах своего парня. Он знал, что Сонхва имеет длинный язык с раздвоенным кончиком, но прежде даже не догадывался, что он способен обернуть его член в два кольца.       — С-сонхва, там! Там так хорошо! — продолжил он бессвязно лепетать.       Его голос сорвался на высокие ноты, когда к языку и плотно охватывающим ствол губам присоединилась рука, нащупавшая маленький аккуратный хвостик. Хонджун захныкал, чувствуя, как удовольствие усиливается и скручивается внизу живота. Опустив взгляд, он сразу же зажмурился, ведь Сонхва смотрел на него так дико и страстно, что это зрелище казалось невыносимым. Всего было слишком много, но в то же время недостаточно.       — Мне нравится, как ты звучишь, — похвалил его Сонхва, облизываясь.       Хонджун сосредоточил все свои силы, чтобы вернуть мысли в стройный ряд и не дать себе кончить раньше времени, но, когда он сделал это и раскрыл глаза, чтобы узнать, чем занят Пак, он не сдержал испуганный писк.       — Что это такое?!       Сонхва уже успел раздеться полностью и теперь к обласканному, но всё ещё налитому кровью члену Кима прижимались два таких же, только крупнее.       — Прости, стоило предупредить тебя раньше, — виновато отозвался Сонхва.       — Я не смогу принять оба, — сокрушался Хонджун. Сонхва улыбнулся на это нежно и чмокнул своего пугливого хомячка в нос.       — Тебе не придётся, — заверил он.       Хонджун верил, что Сонхва не сделает больно и расслабился, позволив ему продолжить. Растяжка не заняла много времени, ведь Ким старательно готовился к этому моменту, однако Сонхва всё же не удержался от желания слопать Хонджуна, а потому вместе с пальцами в его дырочку проникал и язык змея, а на мягких ягодицах и бёдрах остались следы его зубов. Хонджун и без того был на грани, и от того, что творил с ним его любимый, сходил с ума.       — Хва, ну же, войди уже, — захныкал он капризно.       — Сейчас, маленький, потерпи, — успокаивал его Сонхва.       Помогая себе рукой, Пак вошёл одним своим членом, а второй прижался к члену Хонджуна. Тот выгнулся и протяжно простонал, чуть сжимаясь, и Сонхва замер, давая ему время. Пока Ким привыкал, змей сцеловывал слезинки с его глаз, и чуть погодя Хонджун смог расслабиться. Чтобы дать понять, что готов, он протянул свои ручки вниз и охватил ладошками их члены. Уж больно ему хотелось и самому проявить инициативу.       Тогда Сонхва начал двигаться, получая невероятное удовольствие от того, как плотно его орган обхватывали тугие стеночки и как сладко стонал Хонджун на каждом толчке. Видя, как его мальчику хорошо, Сонхва стремился доставить ему ещё больше удовольствия, а потому наклонился ниже, упираясь локтями по обе стороны от головы Кима, и принялся мацать его ушки, от чего Хонджун задрожал сильнее и застонал громче. Сонхва целовал его лицо, пока размашисто вколачивался в податливое тело, шептал всякие пошлости и нежности, окончательно сходя с ума. Хонджун скрестил лодыжки за его спиной, прижимая ближе. Воздух накалился до предела, комната наполнилась пошлыми звуками. И вскоре Ким сжался весь и замер, переживая свой оргазм. Это подстегнуло Сонхва излиться следом, наполняя его изнутри и пачкая их животы вместе с руками Хонджуна.       Они отлеплялись друг от друга нехотя, не желая терять тепло, но потребность в свежем воздухе оказалась сильнее. Сев на пятки, Сонхва стал разглядывать Хонджуна, и это зрелище едва не возбудило его снова: он был мокрым от пота, с красными щеками и спутанными волосами, весь испачканный в их сперме, смотрел в ответ заплаканными глазками и улыбался удовлетворённо, так довольно и счастливо.       — Тебе следует немедленно пойти в душ, иначе я наброшусь на тебя снова, — пригрозил Сонхва беззлобно.       Это заставило Хонджуна вспомнить о своей стеснительности и подскочить с дивана. Прячась за дверцей душа, он подумал, что более счастливого Рождества в его жизни уже не случится (и что на Новый Год он должен попробовать принять оба члена Сонхва).