Сонхва/Хонджун (NC-17)
30 декабря 2024 г., 17:47
Отец, ты совершаешь ошибку! Сейчас есть более важные дела, чем свадьба!
Многие люди с завистью говорили, что быть принцем — это прекрасно. Они считали, что это означает богатство, роскошные наряды, почёт и уважение с самого детства. Однако Сонхва знал, что это не так.
Быть принцем означает нести ответственность перед своей страной и семьёй. Это бремя, словно верёвка, которая душит, и поводок в руках недальновидного отца.
— Океан угрожает нашим людям, а ты предлагаешь мне отправиться на бал в честь Рождества в соседнее королевство? Прошу, одумайся, — с мольбой говорит он.
Но отец его непреклонен.
— Если мы не выполним условия, король Пустынного острова пойдёт на нас войной. И даже бушующая вода не сможет защитить нас от его армии!
— Если мы изменим свои приоритеты, океан может стать нашим спасением, — произнёс он, сам не веря в то, что говорит.
— Мне нет дела до твоих богов, Сонхва. Оставь свои иллюзии и сосредоточься на том, что действительно важно — на защите королевства.
Сонхва был не согласен, но спорить не имело смысла. Его родитель никогда не верил ему, не слушал и не пытался понять. Никто, кроме младшего Пака, не знал о причинах беспокойства океана.
Они познакомились, когда Сонхва был ребёнком. Гуляя по пляжу, он увидел в воде прекрасного мужчину с длинным рыбьим хвостом, который звонко смеялся. Им было весело играть вместе.
Чем старше становился Сонхва, тем яснее он осознавал, кто этот мужчина, и тем сильнее его охватывали чувства к этому существу.
Наступил канун Рождества, и Сонхва отправился в путь. Море было неспокойным, и даже самые опытные моряки боялись отправляться в плавание по такой воде. Однако Сонхва не боялся. Он стоял на носу корабля и тихо молился. Не традиционным богам, обитающим в небесах, а одному единственному существу, правящему из морских глубин.
Под кораблём проплывают тени, и в следующее мгновение из воды появляются огромные щупальца. Сонхва подставляет лицо под брызги воды и улыбается.
Он пробуждается, отчётливо ощущая под собой тёплый песок и чей-то взгляд, устремлённый на него.
— Хонджун, — первое, что он видит, открыв глаза.
Над ним возвышается знакомый юноша. Его верхняя часть тела обнажена, за исключением жемчужных украшений, а нижняя — покрыта чешуёй, а кончик хвоста скрывается под прибрежными волнами.
— Сонхва, — существо с нежной улыбкой убирает с лица принца пряди мокрых волос, изящно прикасаясь к нему. — Моя путеводная звезда.
— Не пытайся задобрить меня сладкими речами, — хмурится Сонхва, но порозовевшие щёки выдают его смущение.
Он садится, чтобы оглядеться. Остров, на котором они оказались, ему незнаком. Здесь нет снега и холодного ветра. Он снова смотрит на русала, испытывая самые разные эмоции: от радости от встречи до гнева и обиды.
— Ты погубил множество моих подданных, — прозвучало обвинение. За последний месяц морское дно унесло много жизней моряков и рыбаков.
С тех пор, как он узнал о свадьбе.
— Ты погубил моё сердце, — в глазах русала печаль и тьма пучинная, а в душе Сонхва боль от мысли, что ранил нехотя.
— Они могут уничтожить нас за считанные дни, Хонджун. Их армия велика и могущественна, — говорит он, повторяя слова своего отца, но сам в это не верит.
— Если только ты позволишь мне, их армия будет уничтожена ещё до того, как достигнет границ ваших вод.
— Я не верю, — говорит Сонхва, качая головой, и, поднявшись, смотрит на океан. — Зачем Повелителю морей и океанов делать что-то для такого незначительного человека, как я?
— Затем, что люблю.
Дыхание перехватывает, и сердце замирает. Хочется закричать, что чувства взаимны, но страх сдавливает горло.
— Докажи, — произносит он, глядя на своего Бога свысока. — Подари мне одну ночь.
— А тот улыбается только, так радостно, будто всю свою жизнь только этих слов ждал. Без тени сомнения отползает от воды и хвост в ноги обращает.
Сонхва не верит своим глазам, он поражена, но не может скрыть свой интерес.
Он знает это — для русалок — и тем более Богов — выйти с моря на человеческих ногах равно самоубийству. Они силу теряют, становятся уязвимыми. Человечными.
Хонджун берёт его за руку, тянет за собой. Совсем беззаботно, совершено не стесняясь наготы.
— Куда мы направляемся? — интересуется Сонхва.
— Ко мне домой, — отвечает Хонджун.
— Разве ты не в воде живёшь? — это казалось очевидным.
— Я готовился к встрече с тобой, — пожимает плечами русал.
Дом Ходнжуна оказался небольшой лачугой с крышей из листьев. Уютное бунгало из светлого дерева. Он сразу ведёт в спальню, не давая времени осмотреться, и помогает сбросить тяжелые мокрые вещи.
Они никогда прежде не целовались, и сейчас это было словно глоток свежего воздуха. Губы Хонджуна слегка шершавые, а его кожа пахнет морской солью. Сонхва с жадностью овладевает им, укладывая на кровать и сплетая их языки в страстном поцелуе. Божество трепещет в его объятиях, ластится и подставляет губы под его поцелуи, не в силах сдержать свои стоны. Эти звуки ласкают слух и сводят с ума.
Он целует всё, до чего может дотянуться. Ноги Хонджуна кажутся ему настоящим произведением искусства, а весь он словно нереальный, словно плод больного воображения. Если это так, то Сонхва готов поверить, что сошёл с ума.
Хонджун практически не сопротивляется, не стремится перехватить инициативу. Он отдаёт себя без остатка, позволяя человеку делать с собой всё, что тот пожелает. Засосы на его теле расцветают медленно, словно цветы весной, а ему они кажутся россыпью звёзд, отражённых на водной глади.
— Повернись, — говорит Сонхва, и Хонджун подчиняется.
Принц, кусая за загривок, сжимает ягодицы, вновь вызывая у возлюбленного блаженный стон. Его почти пугает такая вседозволенность, но в то же время он благодарен за неё.
— Оближи, — снова приказывает и пальцы в рот проталкивает. Хонджун их губами обхватывает, прикрыв глаза, и языком ласкает.
Он стонет, когда чужая рука сжимает его налитый кровью член. Мокрый и горячий, он идеально помещается в ладонь. Хонджун дрожит, закатывая глаза от удовольствия. И не скажешь, что он способен разрушить целое королевство одним движением руки.
Это только сильнее возбуждает Сонхва. Власть над власть имеющим пьянит его, а осознание того, что возлюбленный доверяет ему свою жизнь, ошеломляет.
Сонхва пальцы из его рта вынимает и к колечку мышц подставляет. Тот грудью на постель валится, дышит прерывисто. Сонхва растягивает его медленно, к краю подводит, но сорваться не даёт.
— Сонхва, — стонет Хонджун плаксиво. — Я умру, если не сольюсь с тобой воедино.
— Нетерпеливый, — улыбнулся Пак. — Потерпи, мой хороший.
Убедившись, что Хонджун достаточно подготовлен, Сонхва вновь приказывает ему развернуться. Тот беззастенчиво разводит ноги в стороны, рукой обхватывает член Сонхва и пытается насадиться на него. Но Сонхва не позволяет этого сделать, заставляя обхватить его шею руками и приподнимая за бёдра, он плавно входит в него. Хонджун выгибается дугой и стонет, принимая его целиком.
Комнату наполняют звуки шлепков тела о тела. Звон жемчуга, украшающего шею русала, сливается с их стонами, создавая мелодию любви и страсти. Движения беспорядочные, но такие идеальные. Их тела сливаются, точно созданные друг для друга. Сонхва на звёзды рассыпается, прижимает к себе драгоценность свою. И тот стонет, содрогается, сам вот-вот пеной морской разольётся.
Они кончают вместе, целуясь отчаянно. Делить один воздух на двоих — их сокровенная мечта, и она исполнилась, наполняя сердца чистейшим счастьем.
Валятся на кровать, уставшие и взмокшие, сплетаются конечностями — отпустить друг друга выше их сил.
Чуть погодя, Сонхва, перебирая красные прядки волос, рассказывал Хонджуну о традициях, связанных с Рождеством, о своей семье и дурацком договоре с соединим королевством.
— Ты действительно способен защитить нас? — он хотел удостовериться.
— Конечно, — заверил его Хонджун. — Я сделаю всё, о чём бы ты не попросил.
— У меня есть только одна просьба, — прошептал Сонхва. — Позволь мне любить тебя.
— Только если ты позволишь любить тебя в ответ.
Сонхва не смог присутствовать на Рождественском балу, но Повелитель вод подарил ему танец. Пусть и неловкий, но он стал самым запоминающимся в жизни принца.
После целого дня, проведённого вместе, они вернулись в замок, где Сонхва представил Хонджуна как своего возлюбленного. Гнев отца удалось усмирить лишь после того, как был разрушен флот врага. С тех пор океан стал верным союзником королевства.
