В поисках дома

      Гарри проснулся в кровати.       Это была первая странность. У него никогда не было кровати. Последние пару лет во второй спальне Дадли у него был комковатый матрац, но настоящей кровати у него никогда не было. По крайней мере той, что в полной мере принадлежала бы ему. Кровать в его школьной спальне была неплохой, но совершенно не похожа на ту, в которой он сейчас лежал. Матрас мягкий, подушки, словно облако, и ему было действительно тепло под одеялами.       Воспоминания совсем затуманились, но он вспомнил Сириуса, как спал на заднем сиденье машины, а потом увидел профессора Люпина, и ещё была мадам Помфри, беспокоящаяся из-за него. Это все ему приснилось? Наверняка так оно и есть. Яркий, утешительный, но всего лишь сон. Тогда почему он в этой постели, в этой странной комнате?       Гарри медленно сел. Он чувствовал себя слегка спутанно и потерянно, но больше не испытывал головокружения и тошноты. Уже лучше. Он свесил ноги с кровати и встал. Ноги не подвели — тоже улучшение.       Гарри вышел из спальни и направился в коридор. В доме, в котором он находился, стояла блаженная тишина, но через мгновение он услышал тихий ропот голосов внизу. Он решил пойти на звук, спустился по короткой лестнице, ведущей в главную комнату, а затем прошел за угол, на кухню.       Сириус и профессор Люпин сидели за столом, склонив головы в тихой беседе. Они оба подняли взгляды, когда Гарри вошел в комнату, и Сириус тут же просиял.       — Живой! — сказал Сириус, улыбаясь. — Тебе лучше, детка?       — Намного, — сказал Гарри, его мозг все еще пытался обработать происходящее. Сириус был здесь, и он совсем не походил на изможденного человека, которого Гарри встретил в Визжащей Хижине всего несколько недель назад. — Извини, я не… я действительно не помню, что произошло?       — Ты голоден, Гарри? — спросил Люпин, вставая из-за стола и подходя к плите. — Я знаю, что уже полдень, но ты еще даже не завтракал. Хочешь блинчики с беконом? Или вафли?       — Э-э, что угодно подойдет, — Гарри занял стул напротив Сириуса. Он не мог сдержать улыбку. Он был здесь, где бы это ни было, со своим крестным. — Привет, Сириус.       Сириус ухмыльнулся ему в ответ:        — Привет, родной.       Прошло всего несколько недель после Визжащей Хижины, но Сириус уже выглядел значительно лучше. Его спутанные волосы и борода были вымыты и подстрижены, и он уже не был таким тощим, по-видимому, из-за нормального питания. Кто-то вылечил ему зубы, и он был одет в футболку с изображением маггловской группы, из-под которой виднелись татуировки, покрывавшие его руки. На его пальцах блестело несколько колец, а в одном ухе теперь была сережка. Гарри мог легко увидеть человека, который когда-то смеялся на фотографии со свадьбы его родителей.       — Ты правда свободен?       — Я правда свободен, — подтвердил Сириус.       Облегчение охватило Гарри.       — Значит, они нашли Петтигрю?       — Нет, — сказал Сириус, его лицо слегка помрачнело, — но его ищут. Это все благодаря Луни, на самом деле. У него есть друг в Министерстве, в отделе мракоборцев. Кингсли Шеклболт. У него всегда была слабость к нашему Лунатику…       — Сириус… — Люпин слегка ощерился, но Сириус проигнорировал его.       — В любом случае, Ремус связался с Кингсли и заставил его подергать какие-то ниточки в министерстве. Меня допрашивали около шести часов под заклинанием, а затем извлекли некоторые из воспоминаний, — Сириус развел руками. — И вот, я здесь.       — А я… — Гарри замолк и провел рукой по волосам. Он не сможет смотреть Сириусу в глаза, если ответ на его следующий вопрос окажется отрицательным. — Я… останусь здесь на лето?       Сириус потянулся через стол и коснулся запястья Гарри.       — Ты остаешься навсегда. Документы на опекунство уже поданы в министерство. Ты застрял со мной, Хаз. До тех пор пока ты сам этого хочешь?       — Ага, — ему внезапно стало труднее дышать. — Да, этого… этого я бы хотел.       Внезапно пара рук обвилась вокруг него, и не то, чтобы Гарри часто обнимали на протяжении всей его жизни. И его уж точно никогда так не обнимали, и это было чудесно. От Сириуса пахло корицей, хвоей и слегка сигаретным дымом, и Гарри прильнул к нему.       — Мы позаботимся о тебе, — хрипло сказал Сириус. — Я и Муни. Это то, чего хотели бы твои мама и папа.       Гарри не знал, как долго Сириус обнимал его. Однако в конце концов Сириус отстранился, и перед Гарри поставили тарелку с едой.       — Последние пару дней Хедвиг разминала крылья, — сказал ему Люпин, когда все принялись за еду, — но она вернется в ближайшие несколько часов. Если хочешь, можешь написать друзьям. Сообщить им, где будешь жить теперь. Так, по крайней мере, близнецы Уизли не попытаются снова выкрасть тебя на летающей машине.       — На летающем чем, прости? — Сириус уставился на Люпина, и Гарри пришлось подавить смешок.       — Не смотри так удивленно, Бродяга. Ты лучше всех помнишь, какими были Гидеон и Фабиан. А теперь ты удивлен, что их племянники ничем не отличаются? — глаза Люпина блеснули, когда он посмотрел на Гарри. — Я думаю, ты узнаешь, какие именно шалости Гарри затевал в школе. Думаю, даже масштабнее, чем мы. Истории, которые Минерва рассказывала мне в прошлом году…       — Я с нетерпением жду новостей о твоих подвигах, — сказал Сириус, подмигнув. — Так что ты любишь делать летом, Гарри? У Лунатика есть работа, но у меня не было карьеры с 1981 года, и я неприлично богат, так что я в твоем распоряжении.       — О, эм, — зарождающийся аппетит Гарри испарился, и он нерешительно принялся тыкать вилкой в еду. Он не хотел говорить о долгих, жарких часах, проведенных в саду тети Петунии, или о том, как он бродил по окрестностям, пытаясь спрятаться от Дадли и его друзей. — Я, эм. Много выходил на улицу?       — Ага? — Сириус, казалось, не замечал беспокойства Гарри. — Ты ходил на пляж? Или те места, которые нравятся магглам, со всеми этими ужасающими приспособлениями… тематические парки?       Гарри покачал головой.       — Нет, эм, я просто… — он не был готов к такого рода вопросам и не мог придумать ложь, которая заставила бы Сириуса перестать настаивать на том, чтобы он действительно объяснял всё это. — Просто, знаешь… Бродил, наверное.       — Это было по твоему желанию? — тихо спросил Люпин.       — Это не имеет значения…       — Это имеет значение, Гарри, — серьезным голосом сказал Люпин. Сириус, почувствовав внезапную перемену в атмосфере, с любопытством посмотрел на друга. — Правда, имеет. Чем твои родственники заставляли тебя заниматься летом?       Гарри резко выдохнул сквозь зубы. Раз так, значит, с этим можно было покончить:       — В основном работа по дому. Готовка, уборка, по саду. Иногда они запирали меня на весь день, если не хотели иметь со мной дела или если я вел себя плохо. Иногда выгоняли из дома. И не пускали внутрь, пока не приходило время готовить ужин. А иногда…       Сириус резко вскочил и с такой силой, что его стул с грохотом упал на пол. Он выбежал из кухни. Через несколько мгновений Гарри услышал, как хлопнула входная дверь, и вздрогнул.       — Он не злится на тебя, Гарри, — быстро сказал Люпин, хотя и бросил мрачный взгляд в сторону, куда ушел Сириус. — Обещаю, что не злится.       — Ага, — сказал Гарри, во рту у него внезапно пересохло. — Я… я пойду наверх и еще немного отдохну. Спасибо за завтрак.       — Гарри…       Гарри проигнорировал его и убежал с кухни.

***

      Как только голова Гарри коснулась подушки, он уснул. Через некоторое время он проснулся из-за голосов внизу. Люпин и Сириус не то чтобы кричали, но Гарри мог сказать, что разговор состоялся напряженный. Внезапно наступила тишина, и он понял, что один из них наложил заглушающее заклинание.       Гарри перевернулся лицом к стене, натянув одеяла до плеч и свернувшись калачиком. Он знал, что происходившее с ним у Дурслей было не совсем нормальным, но не понимал, почему Сириус злится именно на него. Он предположил, что это не имеет значения. Сириус был зол на него и, вероятно, прямо сейчас обсуждал с Люпином возвращение Гарри к Дурслям. Гарри не мог его винить, хотя от этой мысли внутри у него похолодело. В конце концов, Сириус едва знал его. Он понятия не имел, во что ввязывается, когда соглашался взять Гарри к себе.       Гарри должен был знать лучше и не питать надежд. Он думал, что это всё — навсегда, а в итоге оно продлилось всего несколько дней.       Раздался тихий стук в дверь, а затем голос Сириуса позвал:       — Гарри? Я могу войти?       Гарри сел и вытер лицо рукавом. Он перевел дыхание, а затем ответил:       — Да.       Дверь открылась, и вошел Сириус. Он коротко улыбнулся Гарри, затем пододвинул стул к кровати и сел.       — Я, э-э… — и тут Сириус резко замолчал, озабоченно нахмурив брови. — О, Хаз.       Он протянул руку и обхватил лицо Гарри, проводя большим пальцем по щеке. Тот замер, пораженный нежным прикосновением.       — Это я натворил? — пробормотал Сириус, выглядя подавленным. — Черт, детка, я не хотел, чтобы ты плакал. Я очень виноват.       — Все в порядке, ничего, — Гарри яростно потер лицо, расстроенный предательством своего тела.       — Это не ничего.       — Я плакса. Тетя Петуния всегда так говорила. Все нормально, — Гарри попытался улыбнуться, надеясь, что его слова прозвучали легко и беззаботно, но хмурый взгляд Сириуса только сильнее помрачнел.       — Твоя тетя — мерзкая женщина. Она всегда такой была. Возможно, Дамблдор думал, что она не будет так ужасно обращаться с ребенком собственной сестры, но Дамблдор не всегда все знает наперед, — Сириус глубоко вздохнул. — Когда я ушел раньше, я не был рассержен на тебя. Я никогда не мог бы рассердиться на тебя, Гарри, и тем более не за подобное. Я был зол, и я просто… я не должен был уходить, вот и все. Ремус меня очень ругал за это, если тебе от этого полегчает.       Он попытался слабо улыбнуться.       — Мы можем начать сначала?       Гарри нахмурился, но пожал плечами.       — Конечно.       Сириус молча указал на кровать. Когда Гарри кивнул, он подошел и сел рядом.       — Привет, Гарри, — сказал он, протягивая руку. — Я Сириус. Я твой крестный, и я знаю, что ты на самом деле меня не знаешь, но я любил тебя еще до того, как ты родился, и я собираюсь дать тебе лучшую жизнь, на которую я способен.       У Гарри внезапно перехватило горло, но он взял Сириуса за руку и сказал:       — Привет, Сириус. Приятно познакомиться.       Сириус усмехнулся и взлохматил ему волосы.       — Прекрасно. А теперь послушай: этим летом все будет только о тебе, ладненько? Все что ты хочешь делать — ты можешь делать. Хочешь валяться в постели весь день? Будешь этим заниматься. Захочешь полетать или прогуляться по деревне? Тогда мы это сделаем. Или мы можем отправиться в маггловский Лондон, или пойти на пляж, или поехать во Францию, не знаю, что только пожелаешь. Но мы с Лунатиком не ожидаем, что ты будешь делать какие-то определенные вещи. Ну, кроме домашней работы, но у тебя на это все лето.       — Хорошо, — сказал Гарри, потому что он действительно не знал, что делать с летом, которое было связано исключительно с ним, но он не хотел расстраивать Сириуса, задавая вопросы. Никаких дел? Нет заданий? Что ему было делать с собой? — Итак, если ты теперь свободен… что это значит?       — Что ж, теперь я могу выйти на улицу и не быть арестованным, — сухо сказал Сириус. — Но это еще означает, что я могу занять свое место в Визенгамоте, и мне вернут мой титул лорда Блэка, и…       — Визенгамот? — повторил Гарри. — Лорд Блэк?       — А, — Сириус потер затылок. — Я так понимаю, ты еще многого не знаешь о нашем мире. Ты никогда не слышал о моей семье?       — Не раньше прошлого года, когда твое имя было во всех газетах, — не в силах сдержаться, Гарри вдруг зевнул. Сириус ласково улыбнулся.       — Давай отложим этот разговор до следующего раза. Сейчас это не важно, и тебе нужно отдохнуть.       — Я уже отдыхал, — пробормотал Гарри, но Сириус откинул одеяла, и он с готовностью забрался под них. Было приятно, когда о тебе так заботятся. Сириус снова натянул одеяла и разгладил их на плечах мальчика.       — Гарри, — сказал Сириус, — мадам Помфри приходила осмотреть тебя, когда ты был болен. Помнишь?       Честно говоря, Гарри до сих пор не был уверен, был ли это сон или нет.       — Вроде того.       — Она дала нам зелья, чтобы помочь с твоим гриппом, но она также провела несколько обследований и обнаружила… — Сириус замолчал, явно чувствуя себя неловко. — Послушай, из ее анализов видно, что твои родственники плохо обращались с тобой. Среди прочего, у тебя недовес для твоего возраста. Одна из вещей, которые Поппи хочет, чтобы ты делал, — это каждый день принимать питательное зелье. Тебе также назначат курс зелий, чтобы укрепить иммунную систему и вернуть ее в нормальное состояние.       — Как долго?       — Все лето, а потом она продолжит варить для тебя зелья, когда ты вернешься в Хогвартс, — одна из рук Сириуса рефлекторно сжалась на одеяле.— Гарри, когда я нашел тебя… ты был в чулане.       — Ага, — сказал Гарри, потому что не мог отрицать того, что Сириус видел своими глазами.       — Когда ты говорил, что родственники запирали тебя на весь день, это было в том чулане, верно?       Гарри кивнул, а затем признался:       — Раньше это была моя спальня.       — Ты спал в чулане.       — Да, пока я не получил первое письмо из Хогвартса. После этого мне выделили спальню.       — Ладно, — с большим усилием Сириус расслабил руки. — Гарри, мне так жаль, что тебе пришлось пройти через все это.       — Всё в порядке, Сириус.       — Не в порядке, — твердо сказал Сириус. — Гарри, твои мама и папа так любили тебя, и ты должен был… ты должен был знать только любовь в детстве, и мне очень жаль.       — Ты не виноват.       Сириус одарил его слабой улыбкой.       — Вроде того. Но теперь это будет моей обязанностью. Я тебе это обещаю. Ты никогда не вернешься к Дурслям. Твой дом здесь, со мной, до тех пор, пока ты сам этого хочешь.       Гарри еще раз широко зевнул, и Сириус обвел его сочувствующим взглядом.       — Спи, — сказал он мягко, но настойчиво. — Ты все еще восстанавливаешься, и тебе нужен отдых.       — Ты останешься? — Гарри вспомнил, как, когда Дадли болел, тетя Петуния сидела у его постели, пока он засыпал. Когда Гарри был совсем маленьким, он иногда плакал, потому что она не хотела делать то же самое для него. В итоге, он усвоил, что такие уроды, как он, этого не заслуживают.       — Конечно, — без колебаний ответил Сириус. Его рука добралась до волос Гарри, и тот прикрыл глаза. — Конечно, я останусь, Гарри.

***

      Прошло еще два дня прежде, чем болезнь полностью отпустила Гарри. Большую часть этих двух дней он провел в постели, то засыпая, то просыпаясь. Иногда он просыпался один, но чаще всего открывал глаза и видел Сириуса, сидящего у его постели. Сириус приносил ему еду, и, если Гарри был в настроении, они играли в игры. Если нет, то Сириус читал ему, пока Гарри снова не засыпал. Иногда он просыпался посреди ночи и обнаруживал Бродягу, свернувшегося калачиком в ногах.       Люпин тоже заглядывал к нему время от времени, когда Сириус был занят. Он настоял на том, чтобы Гарри называл его Ремусом (или Лунатиком), и принес ему шоколадное печенье, о котором Сириус не должен был знать.       — Шоколад — лучшее лекарство, — сказал он, подмигнув.       Ремус был самым любимым взрослым Гарри в Хогвартсе, но здесь, спрятавшись на окраине Уэльса, он обнаружил, что Ремус классный. Он рассказывал Гарри всевозможные истории про свою учебу в Хогвартсе, и Гарри быстро понял, что Ремус был мозгом большинства шалостей Мародеров. Когда Сириуса не было рядом, Ремус сворачивал сигарету и выкуривал ее возле открытого окна, хотя и заставлял Гарри поклясться, что тот не скажет об этом Сириусу (и пообещал, что позволит Гарри попробовать одну _и только одну!!! _ сигарету, когда ему станет получше). Он ругался яростнее всех, кого Гарри только знал, и постоянно баловал его сладостями. Это была совершенно новая сторона любимого профессора, и Гарри это нравилось.       А еще был Сириус. Сириус был великолепен. Он смешил Гарри, обнимал его лучше всех и на удивление хорошо готовил. Он рассказывал Гарри истории о его родителях, особенно об отце, и обо всех выходках, которые они чудили в Хогвартсе. Сначала Гарри решил, что Мародеры, вероятно, могли бы составить конкуренцию близнецам Уизли, но вскоре понял, что близнецы и близко не стояли, судя по уровню хаоса, устроенного Сириусом и его друзьями.       Сириус был лучшим, и Гарри не знал, как ему могло так повезти.       — Ну, ты выглядишь получше! — воскликнул Сириус, когда Гарри спустился к завтраку на третий день, чувствуя себя лучше, чем когда-либо.       — Да, я чувствую себя прекрасно, — сказал он. Ремус поставил перед ним тарелку с едой, и мальчик быстро принялся за еду, уверенный, что второй раз завтраком его не покормят. — Спасибо, эм. За все.       Сириус наклонился, чтобы слегка потрепать его по голове.       — Без проблем, детка. А теперь, что скажешь насчет полетов?       — Мы можем полетать?       — Конечно. Мы здесь достаточно изолированы, но даже если бы не были, вокруг дома куча всякой защиты. Тебя никто не увидит.       Было здорово снова оказаться в воздухе, хотя выносливость Гарри уже не была такой, как раньше, и он быстро уставал. Сириус наблюдал за ним с земли, ободряюще что-то выкрикивая, пока Гарри выполнял трюки, и это тоже было здорово. Прежде чем он смог остановить себя, он задумался: а что, если бы Сириус пришел на некоторые из его матчей в Хогвартсе, — но довольно быстро оборвал эту мысль. Обнадеживать себя не стоило. Сириус был классным, если честно, но не то чтобы он хотел быть родителем Гарри или кем-то в этом роде. Он просто выполнял свой долг перед Джеймсом и Лили, вот и все. И Гарри был ему за это благодарен, правда. Сириус позаботился о том, чтобы он не был голоден, предоставил ему спальню и ни разу не накричал на него.       Гарри не стал бы просить его о большем.

***

      Сириус не знал, что и думать о Гарри.       Мальчик был совсем не похож на Джеймса, и да, он знал, что должен перестать сравнивать своего крестника с умершим лучшим другом, но это было трудно, когда Гарри в тринадцать лет был точной копией отца. Но на этом, честно говоря, сходства заканчивались. У Гарри была привычка просыпаться на рассвете, и он готовил завтрак каждый день в течение целой недели после того, как вылечился. Сириус и Ремус пытались мягко сказать ему, что в этом нет необходимости, но Гарри не останавливался. В конце концов, Сириусу пришлось настоять на том, чтобы тот оставался в своей комнате по крайней мере до восьми утра. Он надеялся, что это заставит мальчика хорошенько выспаться, но всякий раз, когда он вставал, чтобы проверить его, он заставал Гарри за домашним заданием, за чтением или написанием писем друзьям.       Гарри был тихим. В то время, как Джеймс вел себя с уверенностью, граничащей с высокомерием, Гарри не обладал такой уж шумной натурой. Он проводил много времени в своей комнате или на улице, и если ему случалось оказаться в одной комнате с Сириусом или Ремусом, он тихо сидел, зажатый, и читал книгу. Словно он хотел уменьшиться, стараясь не занимать слишком много места. Пытаясь исчезнуть.       Это разбило Сириусу сердце. Гарри был слишком тих, слишком опрятен. Он всегда убирал за собой, всегда предлагал помыть посуду, всегда убирал все свои вещи так, что даже не было похоже, что он живет в своей комнате. В первый раз с тех пор, как Гарри переехал к ним, когда Ремус попытался заняться стиркой, у того чуть не случилась паническая атака из-за этого, он не хотел — или не мог — признать, что они хотят о нем заботиться. А ведь именно поэтому они здесь и были.       — Я не знаю, что делать, — пробормотал Сириус однажды ночью, проводя руками по лицу. Он растянулся на диване, закинув ноги на колени Ремуса. Гарри лег спать час назад — рано для него, но сегодняшняя ночь была особенно плохой. За ужином он случайно опрокинул стакан, и тот разбился, вызвав у Гарри панику. Он, затаив дыхание, умолял Сириуса не отправлять его обратно к Дурслям. И Ремусу, и Сириусу понадобилось несколько минут, чтобы успокоить его — не так много времени, в их случае, но никто и никогда не должен так паниковать из-за какого-то разбитого стакана.       — Вероятно, нам следует поискать ему психотерапевта, — сказал Ремус.       — Конечно, и пусть на следующий день все это будет в «Пророке», — пробормотал Сириус. — Ты действительно думаешь, что кто-нибудь сможет сохранить в секрете, что он лечит Мальчика-Который-Выжил?       — Маггловского, — сказал Ремус. — Он вырос магглом и подвергался жестокому обращению со стороны магглов. Я не вижу причин, по которым нам не подойдет именно такой способ, и имя Гарри Поттер ничего для магглов не говорит.       А он дело говорил…       — Думаю, ты прав.       — Я знаю, — с ухмылкой ответил Ремус. — Но приятно слышать, как ты это говоришь.       Сириусу отчаянно хотелось его поцеловать. Было просто несправедливо со стороны Лунатика так красиво повзрослеть за годы, проведенные в разлуке, и теперь он рассеянно потирал большим пальцем острую лодыжку Сириуса, в то время, как свет от огня игрался бликами на его волосах. Как Сириус должен был сопротивляться?       Но он по-прежнему не знал, в каких они отношениях, и меньше всего ему хотелось испортить эту хрупкую дружбу, которую они едва восстановили.       — Я даже не знаю, как его искать. Как вообще работает маггловская терапия?       — Я об этом позабочусь, — сказал Ремус, похлопав его по голени. — Я составлю список потенциальных врачей, и ты его оценишь, а потом мы покажем его Гарри.       Сириус уперся пяткой в бедро Ремуса.       — Не знаю, что бы я без тебя делал, Лунышко.       — Полагаю, помер бы с голоду, — сухо сказал он, но в уголках рта мелькнула улыбка, и Сириус снова подавил желание сцеловать ее с лица Ремуса.