Избавиться от прошлого

Тарталья открыл дверь в раздевалку и застыл в пороге. В другом ее конце происходило последнее, чего можно было ждать во второй учебный день в университете. Темноволосый юноша, прижатый к шкафчику выгибался под другим парнем. Высокий, со взлохмаченными волосами, собранными снизу в подобие хвоста. Спущенные вместе с бельем штаны висели где-то на икрах, а задранная вверх футболка оголяла пресс, который чуть не бился о стенку шкафчика каждый раз, когда в него толкался его приятель. Доминирующий над ним был на полголовы выше и почти в полтора раза шире. Смуглый. Прическа ограничивалась ежом черных волос, а взгляд неожиданно свирепо и неподходяще для такого дела сверлил партнера. Тарталья немного помялся в пороге. Вот только голубки даже не думали его замечать. Он уже собрался выскользнуть так же, как и вошел, как с той стороны начали приближаться чужие шаги. Секунда раздумий, две, три. Если сюда заявится кто-то менее понимающий в любовных делах и местах их проявления, то им точно не поздоровится. Четыре, пять, шесть. Но если он выйдет, то может наткнуться на учителя, что заведет с ним разговор, который могут услышать эти двое. Семь, восемь, девять. Шаги зазвучали совсем близко. Тарталья быстро переступил порог, закрыл за собой дверь и быстро задвинул замок. Кто-то прошел ровно напротив двери. А этим двоим хоть пожар — наплевать. Верно — кто подумает, что найдется еще один дурак, помимо них самих, что придет на час с лишним раньше своей группы? Чайльд сам бы удивился. Вот только жестокая судьба решила, что раз он пропустил первый день учебы, то обязательно надо явиться пораньше на второй. Ладно — не судьба — он сам забыл перевести часы и пришел раньше нужного. Его промах. Вторым промахом внезапно стало осознание, что он уже некоторое время наслаждается чужим слиянием, не решаясь пока ни помешать, ни уйти. Но, тем не менее, что-то заставляло его продолжать завороженно смотреть. Как в дешевой порнухе с подглядываниям, — отозвался внутренний самокритик. Насчет парочки. С первого взгляда было видно, что они предпочитают грубость. Запястья нижнего парня были прижаты к шкафчику над его головой, а рот зажат рукой партнера. Мычащие стоны и всхлипы под чужой ладонью звучали так, будто его наслаждение граничит с болью. И в какой-то момент Чайльду показалось, что боль перевешивает. Черт, ладно, это выглядело как-то неправильно даже для любителя мазохизма. Уж больно болезненную рожу он скривил. Но стоило Чайльду прищурившись скользнуть взглядом по лицу этого недомазохиста, как его прошибла неожиданная догадка. От осознания, свидетелем чего он стал, в голове слегка помутнело. Пускай, в помещении было довольно темно, но из глаза, который Чайльду было видно со стороны, текла еле-еле заметная дорожка слез. Он присмотрелся, неосознанно делая шаг вперед. Под таким углом стало заметно, что ладонь, которая зажимала парню рот, была окрашена чем-то багровым. Похолодев, Чайльд узнал следы крови. В этот момент верхний резко схватил плачущего за волосы, прибивая к шкафчику щекой, и открыл Тарталье полный вид на искривленное болью лицо. Лицо, направленное на него. И, о черт, лучше бы он этого не делал. Слезы, вперемешку с кровью из разбитого носа, стекали по подбородку. Окровавленное лицо выглядело просто ужасно. Испуганные янтарные глаза встретились с его собственными. Картина сложилась воедино: его насилуют. — Стой… — протянул парень. Тихо, дурень. Тарталья мелькнул между рядами шкафчиков, прячась от взгляда плечистого, который повернул голову вслед. Но Чайльд уже исчез с радаров. Остался лишь парень, которому в любую секунду грозило свалиться в обморок. Только он и его мучитель. — Остановлюсь. Когда. Закончу, — с каждым словом он с характерными звуками прикладывал голову своей жертвы к дверце, решив, что просьба остановиться адресована ему. Затем вновь грубо зажал пленнику рот, и всхлипы опять превратились в обреченное мычание. С виска у парня потекла кровь. Онемевшее лицо отказывалось воспринимать боль, но все же, частично отключенный мозг сигналил, что его приложили к острому углу ручки шкафа. Голова начала давать сбой, а в глазах заплясали звезды. А потом случилось нечто. Тресь. Позади прозвучал страшный звук столкновения чего-то с человеческой головой. К счастью, не его собственной. Его мучитель замер. Разжал хватку, издал тяжелый выдох. И повалился в сторону. За спиной спасенного парня, со стопроцентной победой, в виде сжатой в руке теннисной ракетки, стоял Тарталья. Бледный как смерть юноша готов был упасть следом, и Чайльд осторожно подхватил его и усадил на скамейку. Тот лишь оперся на него, продолжая сильно дрожать и пытаться отдышаться. Широко открытые глаза смотрели куда-то в пустоту.       — Спокойно. Тарталья с долей осторожности повернул его за подбородок, возвращая в реальность. Рана на виске не сулила ничего хорошего. — Нам надо в медпункт. Срочно. — Он потерял сознание? — хриплым голосом спросил парень, заглядывая за спину своего спасителя. Его ноги неконтролируемо подрагивали, а дыхание все еще было сбитое и тяжелое. Насильник безжизненно лежал лицом вниз, не подавая признаков жизни. Тарталья здорово приложил ему по затылку — в этом был уверен. — Да, потерял. Давай приведем тебя в порядок. Парень не сопротивлялся, пока Чайльд помогал ему вернуть все части одежды на предназначенные для них места. Хороший знак, — решил он. — Идти сможешь? Чайльд бегло осмотрел раненного, пока одевал, насчитав на теле еще несколько синяков и царапин. Благо, кровь из носа прекратила идти. Оставалась лишь кровоточащая голова и дрожащие, будто в странном танце, ноги. — Не сможешь, — сам же ответил Чайльд и повернулся к нему спиной. — Залезай. Парень без возражений обхватил его руками за плечи. Тарталья сам подхватил его за ноги, заставляя всем телом обнять себя за спину. — Какой легкий… — он почти без усилий поднялся на ноги. — Ну пойдем, друг. Как тебя зовут? — Чжун Ли, — его подбородок лег Тарталье на плечо. Надо было поспешить до медпункта, и он мысленно клял себя за то, что не посетил вчерашнюю вступительную церемонию, где новичков наверняка знакомили с расположением всех важных для студентов мест. — Чжун Ли. Я Чайльд, и у нас с тобой проблема — ты не подскажешь, где медпункт? — Туда, — бледная рука показала в нужную сторону. — Супер. А теперь продержись до него, ладно? Не хочу чтобы ты свалился в обморок — боюсь не удержать. — Хорошо, — прозвучало совсем тихое, возле уха. Чайльд нес его коридорами, переспрашивал маршрут, и мысленно материл пустые проходы за отсутствие какой-либо помощи в виде раннего студента или преподавателя. — Говори со мной, не отключайся. Нам сюда? — Да, — еще тише. — Эй-эй! — Чайльд запаниковал. — Давай говорить! На каком ты курсе? — На первом. — А факультет? В ответ тишина. — Чжун Ли? Чжун Ли! Дрожащие руки перестали обнимать его за шею, спадая вниз. — Черт черт черт! — Чайльд быстро перенес вес тела наперед, слегка наклоняясь, чтобы потерявший сознание не откинулся головой назад.

***

Он влетел в медпункт, открывая дверь с ноги, с залитым кровью парнем на спине. Собственная одежда тоже пострадала, но кого в такие моменты будет интересовать рубашка в крови? Две медсестры готовы были броситься на него за столь варварское вторжение, но повернув головы к пришедшим, обомлели от вида пациента. Охая и ахая, они помогли Чайльду снять его со спины, уложить на кушетку и тут принялись останавливать кровь, осматривать и пытаться привести в чувство. — Господи, что с ним? — Его много раз приложили головой о стену. Пожалуйста, помогите ему! Одна из медсестер глянула недоверчиво, словно собиралась схватить за руку. — Кто это сделал?! — Не смотрите так — не я, — Чайльд отступил. — Ты позвал преподавателей? — Я не встретил по пути никого. Тот кто избил его сейчас в раздевалке номер три. Я пойду на кафедру за кем-то. — А что со вторым? — спохватилась медсестра, которая обрабатывала раненое лицо. — Ему помощь не нужна, спасибо. Я побегу обратно. — Ладно, юноша, иди, — она отступила.