Избавиться от прошлого

Чайльд чувствовал себя так, будто его забыли разбудить в автобусе. Или стукнули по голове чем-то тупым еще до того, как он в него сел. И сейчас он обездвиженный, лежит без сознания где-то в темном помещении и грезит о том, что хотел бы пережить вместе с Чжун Ли. Но теплые пальцы, которые поглаживали его руку, ощущались так по-настоящему, что возвращали его в реальность каждый раз, когда он начинал сомневаться в правдивости произошедшего на час ранее. Тарталья нервничал. Теперь, за ужином, когда он не мог прямо поговорить с Чжун Ли, он боялся продолжения вечера еще больше. А что, если он жалеет о произошедшем? Если он касается его потому что нервничает сам? Но вот, сейчас он не выдержит, позовет Чайльда в сторону, скажет, что это перебор даже для влюбленного, Тарталья перегнул палку, совратил его и вообще ужасным образом воспользовался его состоянием. А потом попросит у администрации о переселении, и через пару часов к Чайльду в номер с вещами заявится какой-то Венти… Чайльд украдкой глянул на него. Чжун Ли как раз что-то объяснял Итэру — на его лице играла вежливая улыбка, а расслабленная поза намекала на комфорт в их компании. А еще рука. Рука, которая накрывала ладонь Чайльда под столом. Пускай Чжун Ли не умел читать мысли, но всегда абсолютно точно угадывал настроение Тартальи. Словно перед ним был не студент одногодка, а маленький рыжий мальчишка, который то хныкает и стесняется, то злится и дерется, а то и совсем скручивается в углу, в страхе быть отвергнутым. И всегда так ярко показывает свои эмоции, даже если совсем не собирался это делать. Чжун Ли переплел их пальцы и крепко сжал руку Чайльда в своей. Он любил его любым. Начиная от самого начала, когда Тарталья мило робел от любых недвусмысленных проявлений тактильности к нему. Продолжал любить, когда Чайльд отводил чужую руку от его шеи, чтобы за этим впечатать кулак в ненавистное для них обоих лицо. И любил теперь, когда эти рыжие пряди прятали ото всех печальные глаза, а рука под его собственной неосознанно дрожала. Кажется, он знал, почему Чайльд порой становился таким неуверенным. Оставалось только подгадать момент, когда они смогут об этим поговорить. А пока что им нужно было лишь закончить с ужином.

***

Чайльд смотрел на костер, Чжун Ли смотрел на Чайльда, и каждому было не по себе. Виной тому были окружающие их люди, которые не давали им ни минуты уединения. Их то и дело отвлекали друзья, знакомые и просто активно участвующие в вечернем отдыхе ребята. Но им двоим было не до этого. Тарталья к этому времени притупил в себе все глупые мысли и лишь вкушал горький осадок всего несказанного, что якорем повисло на их молчании. В конце концов, Чжун Ли не выдержал. На него второй раз за день накатила какая-то необъяснимая и несвойственная ему волна нетерпения. В этот раз она заключалась в необходимости поговорить с Чайльдом. — Пойдем, — он поднялся и протянул руку Тарталье. На поляне, которую освещал только свет от костра и дальнее мерцание из окон номеров, никому не было дела до того, кто кого держит за руку. Теперь Чжун Ли было бы наплевать, даже если бы за ними наблюдал хоть весь университет. — Прогуляемся, — предложил он в ответ на удивленные глаза, которые к нему поднялись. Тарталья автоматически прошелся взглядом по лицам в поле его зрения, но того, кого опасался, не нашел. Он кивнул соглашаясь, принял протянутую руку и поднялся следом. Они пошли вдоль стены из деревьев, за которыми простирался лес. Густой запах сосен укутывал их. Снег, который подтаял за день, позволял идти свободно, не утопая по колени в сугробах. Чжун Ли поднял взгляд на звезды в небе. — Красиво. — Да, — Чайльд не сводил взгляда с Чжун Ли. Чжун Ли посмотрел на него в ответ, обдумывая, как вести себя с этим парнем. — Чайльд, поделись со мной своим прошлым. — О чем ты? — взволнованные глаза расширились еще больше. И он спросил напрямую. — Скажи мне, кто отверг тебя до знакомства со мной? Чжун Ли почувствовал, как хватка руки Чайльда ослабла, и сам сжал его руку крепче. — О чем ты говоришь, Чжун Ли? — они завернули к озеру, и выражение его лица стало сложно разглядеть. — Иди ближе, — попросил Чжун Ли. Он притянул Чайльда за руку и обнял за его пояс. — Если ты делаешь это чтобы я не убежал от разговора, то я могу обещать все мужественно вытерпеть, — занервничал Тарталья. — Чайльд, — мягко улыбнулся Чжун Ли, — я обнимаю тебя потому что хочу ощутить твою близость. — Ох, это… это мило, — слабо улыбнулся Чайльд. — Вернемся к вопросу, — продолжил он. — Может ты и пытаешься не показывать этого, но я вижу, как трудно иногда тебе даются наши отношения. — Мне? Трудно? О чем ты? — его голос задрожал. — Все в порядке, Чайльд, — Чжун Ли крепче сжал его бок. — Я просто хочу попытаться вернуть тебе твою уверенность в себе. Но твое поведение показывает, когда тебе это сложно. Мы немного в неравных условиях — ты узнал о моей проблеме с самого начала. Я же открываю твою сам, наблюдая за тобой со временем. И не отрицай, — перебил он Тарталью, который уже пытался заговорить. — Может ты и пытаешься вести себя естественно, заботясь только обо мне, но я не могу не заметить то, как ты даешь заднюю, как только в тебе просыпаются сомнения. Чайльд слушал, задержав дыхание. Каждый их неспешный шаг казался ему длиной в километр. Каждое слово Чжун Ли — причиной, по которой он делал этот шаг. — В школе я дружил с одной девчонкой, — продолжил Чжун Ли. — Мы не были близки так как с тобой, но однажды в ней родился подобный комплекс. Я помню, как с каждым днем она все закрывалась и менялась прямо на глазах. Все дело было в парне, который играл с ее чувствами. Он пользовался ею, а потом отбрасывал. Хвалил, а потом унижал. Проявлял любовь, а следом отвергал. Я хорошо помню, какой она стала, когда все же решилась разорвать с ним любые отношения. Теперь она знает себе цену и умеет за себя постоять, но порой по-прежнему боится очевидных для кого-то вещей. И я знаю кого мне напоминают твои нападки неуверенности в себе. Потому спрошу еще раз: Чайльд, кто тебя отверг? Они остановились. Лес, замерзшее озеро, тусклый свет от лагеря и мерцающие звезды над головой. Такие яркие. Чжун Ли притянул Чайльда к себе. Самую яркую звездочку на его собственном небе. — Тепло, — прошептал Чайльд, ложась головой ему на шею. Пряча лицо в мягких волосах. — Словно сейчас лето. И он нырнул в воспоминания, открывая их для Чжун Ли. — Знаешь, для меня тема ориентации не была такой… такой понятной, как для тебя, — сказал он. — Я осознал, что абсолютно точно предпочитаю парней только когда все закончилось. А в тот период… Он мне просто очень нравился, — он нервно хихикнул. — Продолжай. Чжун Ли успокаивающее погладил его по спине, боясь вызвать у него истерику своим напором. — Мы… у нас было не так, как у твоей подруги. Он изначально был очень добр ко мне. Когда я все же признался ему в своих чувствах, он согласился тайно встречаться. И я был самым счастливым человеком в мире. Прогулки, встречи, романтика. Все было слишком сахарно. До тех пор, пока я не повстречал… его подругу. Это же не странно? — Чайльд нерешительно поднял глаза на Чжун Ли. — Что именно? — Чжун Ли смотрел на него почти в упор. Пошел снег, и он видел, как на его ресницы опускались снежинки, превращаясь в капли. — То, что он встречался сразу с несколькими. Однажды я пришел к нему, когда она была у него дома — он тогда вышел в магазин. Эта девушка… В общем… Оказалось, что он вел себя так мило со всеми подряд, — кулак Чайльда сжался между ними, а он будто забыл, где находится, — Я и не знал, что так бывает. Но не было никакой взаимности. Каждый его поступок был просто стандартным для него набором ухаживаний, будто инструментами которые он использовал для каждого более-менее интересного ему человека, которого собирался соблазнить. И только я так сильно поверил в его слова. Один я был дураком, который привязался. Все закончилось тем, что они вдвоем просто высмеяли меня, объяснившись свободными отношениями, тем, что встречаться тайно это не серьезно, а я в их глазах был просто фантазером романтиком. — Тс-с-с, ты никакой не дурак и не фантазер, — прошептал Чжун Ли. Сжатый кулак медленно опустился ему на грудь. — После этого предательства я надолго забыл о разнице между настоящими эмоциями человека и притворстве. И иногда мне кажется, что я до сих пор не могу различить… — его голова опять опустилась на плечо Чжун Ли, заглушая слова. — Прости меня за это. Я знаю что ты не такой. Но иногда мне кажется, что ты передумаешь или я не так пойму твои чувства… Или вовсе тебя разочарую. — Чайльд, — Чжун Ли строго его перебил. — Подними на меня глаза. Тарталья почти испуганно поднял голову. Наступила его очередь слушать. — Тот, в чьих объятиях ты плачешь, пережил не одно физическое и моральное насилие, множество издевательств и обычных избиений. Даже когда все это закончилось, оно возвращалось к нему в бесчисленных ночных кошмарах, неожиданных судорогах, приступах паники и страха, которые мучали его все лето. И никакие сеансы у психолога, горы выпитых таблеток и поддержка близких никак не влияли на его моральное состояние, — Чжун Ли чувствовал, что сжимает Чайльда все крепче, но не мог ничего с собой поделать. Он был на грани, но продолжал сдерживаться до последнего. Ради Чайльда. — И только твое влияние спасло его, слышишь? Только когда ты появился в его… в моей жизни, мой подсознательный страх наконец притупился, хотя по плану после очередного насилия… — он сглотнул. — Должно было стать только хуже, намного хуже, понимаешь? Но ты… я говорил… Ты спас мне жизнь не только в раздевалке — ты спасаешь меня ежедневно. И если я верю в настоящие чистые взаимные чувства, то это только благодаря тебе. То что мы сделали днем… Я очень счастлив, что мы смогли. Ты не представляешь, как страшно мне было целовать тебя впервые и сколько сомнений я откидывал в тот момент. Веришь? А сегодня мы зашли так далеко и я совсем не боялся. Я впервые за столько времени был полностью увлечен. Более того, я сам захотел тебя, понимаешь? Чжун Ли слабо улыбнулся, заглядывая в глаза Тартальи. — То есть ты не жалеешь о сделанном? — Даже не думай о подобном. Мне очень понравилось, — он улыбнулся еще ярче. А потом улыбка вновь померкла. — Раньше я порой пугался раздеваться в ванной. А с тобой… Я начал забывать и выходил полуголым, когда слышал твое напевание в общей душевой. Ты не поверишь, как безопасно и уютно заставляешь меня себя чувствовать. Твое присутствие и внимание делают меня счастливее каждую секунду. Ты настоящее сокровище. Чайльд осторожно стер со щеки Чжун Ли одинокую слезу. Он верил. — Прости, — покачал головой Чжун Ли. — Я совсем не хотел делиться с тобой ужасом, который происходил у меня на душе до твоего появления. Но ты не оставляешь мне выхода, когда самостоятельно терзаешь свою душу без причины. Я не хочу чтобы ты думал что-то плохое, ладно? — Чжун Ли всхлипнул. — Потому, если ты еще хоть раз п-посмеешь усомниться в моей любви к тебе, я укушу себя так, что на теле останется ш-шрам. И ни капли об этом не пожалею — только бы он каждый раз напоминал тебе о моей искренности. — Я не посмею, — прошептал ему Чайльд, чувствуя, как Чжун Ли содрогается от беззвучных слез в его руках. — Никогда больше.