Избавиться от прошлого

Сумбурный. Именно так описал бы свой отдых Тарталья. Время летело со скоростью света, и он еле успевал поймать в этом быстром ручье самое главное — руку Чжун Ли. В один момент они пьяные засыпают в обнимку, в другой уже спускаются с горы на подъемниках — и Чайльду совсем не страшно, нет, но рука сама тянется к Чжун Ли. А вот они опять едут назад. Не отрываясь друг от друга, потому что так правильно. Правильно, когда они вместе. Как бы они не пытались скрыть свое нарушение, увлеченные разговоры студентов о предыдущей ночи все же дошли до ушей преподавателей. Но к общему удивлению, вместо ограничений, наказаний или выговоров, управляющая взяла все в свои руки и нашла другой выход. За ужином в главном корпусе они опять услышали ее голос в динамиках столовой. — Студенты, всем приятного аппетита, — начала она. — Поскольку мы поняли, что большинство из вас вчера предпочло развлечения сну, сегодня мы это проконтролируем. Недовольное «у-у-у» пронеслось помещением, но она поспешила всех успокоить. — Мы не будем устраивать ночных обходов — это не нужно ни вам, ни нам. Вместо этого приглашаю всех на ночь кино. — Ночь? — Кэйа глянул на компанию. — Я не ослышался? Управляющая продолжила: — Именно ночь. Вместо того, чтобы заниматься в комнатах не знаю чем… — замялась она, — мы выделим всем спальные мешки и устроим вам сон перед большим экраном. Поэтому прошу всех желающих после ужина подойти на рецепцию и оставить свои фамилии, чтобы мы успели подготовить достаточно спальников. К девяти вечера соберитесь в холле, а всем кто остается в номерах, желаю приятных снов. Всех, кто собирался провести сегодняшнюю ночь подобно предыдущей, убедительно прошу обдумать свое решение, потому что, быть может, я передумаю насчет ночного обхода. Прошу не доводить ситуацию до такого и быть послушными. Хорошего вечера. — Мы пойдем? — Чайльд склонился к Чжун Ли. — Конечно, пойдете, — ответил Кэйа за него. — Мы все идем. — Вообще-то, — отозвалась Люмин, которая опять начала говорить с Кэйей ближе к вечеру, — мы с Сян Лин собирались устроить девичник. — Завтра устроишь, — пожал плечами он. — Завтра устроит Е Лань, — возразила Люмин. — Короче, сегодня без нас. — Итэр, — Кэйа повернулся к нему, — и ты ничего не скажешь сестре? Итэр устало глянул на него в ответ. — У нас с Беннетом и парнями из параллели чемпионат по картам. — Вы что, сговорились все? — Кэйа тоже потерял аппетит. — Ага, — Сян Лин поставила на стол пустой стакан и поднялась. — Пойдем, Люминка. Кэйа, пряча от них лицо, скривился от этого уменьшительно-ласкательного. Дилюк рядом с ним безучастно копался вилкой в тарелке. — Ладно, так уж и быть, сходим вчетвером, — смирился Кэйа. — Я останусь спать, — Дилюк отодвинул от себя еду. Кэйа перевел на него искривленное гримасой боли лицо. — Знаешь, куда ты меня сейчас ранил? Прямо вот сюда, — он ткнул пальцем себе в грудь. — Выспишься — заживет, — пожал плечами Дилюк. — Мы останемся. — Знаешь, в обед ты мне нравился больше, — совсем расклеился Кэйа. — Приехали, получается, не развлечься, а спать, — он скорчил совсем грустную мину и сполз вниз по стулу еще больше. Дилюк поднялся с места, и неожиданно для Кэйи, надавил ему на плечо, не разрешая встать следом за ним. — Доедай, — сказал он, — пойду, запишу нас на ночь мультиков. — Не мультиков, а кино, — поправил его Кэйа. — Стоп, что?! — он подскочил на месте. — Я что, сплю? Дилюк потрепал его по волосам, прежде, чем отойти. Кэйа радостно оглянулся ему вслед, чуть не бросаясь за ним вдогонку. — Ура! — он прямо-таки засиял. — Да сиди ты, доедай, — посмеивался Чайльд. — Надеюсь, он и нас запишет, а то у меня сил нет вставать. Как вдруг, ему на плечо тоже легла рука. — Я проконтролирую, — Чжун Ли тоже поднялся и пошел догонять Дилюка. — А по волосам не потрепал, — театрально изобразил обиду Чайльд. — Знаешь, — Кэйа склонился к нему, — я вот не пойму, кто в ваших отношениях доминирует? И хоть едой поперхнулся Беннет, по шее все же получил Кэйа.

***

Чжун Ли просчитался. Совсем немножко не учел возможные обстоятельства. Слегка ошибся, отвлекся, позволил себе расслабиться. И все случилось слишком быстро — так, что он не успел ничего предпринять. Чжун Ли догнал Дилюка только когда тот стал в очередь на рецепции, но не успел он к нему подойти, как его остановила тяжелая рука. — Пойдем, выйдем, друг, — грубый голос звучал знакомо, но Чжун Ли узнал его только когда взглянул на остановившего его парня. Сосед Аждахи, кажется, Меногиас, смотрел на него сверху вниз. — Говори тут, — он буквально прирос к месту. — Ты не захочешь, чтобы это услышали другие студенты, — рядом вырос другой парень. — Я вообще не хочу слышать ничего от вас, — оскалился Чжун Ли. — Тогда, ты не против, если преподы узнают, что в тридцатом номере покуривают травку? — Не слух, — подхватил второй. — Правда. — Давай, пять минут и ты свободен — никому тут не нужны проблемы, — его подтолкнули в спину. — Пошли. Его буквально вытолкали из корпуса и повели освещенной фонарями тропой. — Я думал, вы должны присматривать за ним, а не прислуживать, — сказал Чжун Ли сквозь зубы. — Не твое дело, что мы должны, — Босациус напрягся. — Что он вам предложил взамен? — Чжун Ли скосил на него глаза. — Твою задницу, если не дослушаешь меня до конца, — свет фонаря наконец осветил вышедшего из темноты зачинщика. — Фу бля, — сплюнул Меногиас, — не шути как педик. Он отступил от Чжун Ли, жестом показывая ему подойти к Аждахе. — Не тут, — он развернулся и мотнул головой, приказывая идти за ним. Чжун Ли будто прирос к месту. Ужин просился наружу, но он сдерживал рвотный позыв, пытаясь думать о другом, пока его за предплечье тащили в сторону от освещенной дорожки. Они остановились под стеной чьего-то номера, судя по отсутствию света в окнах — пустого. — Ну, говорите, — Меногиас с братом отошел на пару метров. Аждаха начал к нему приближаться. Блять. Чжун Ли зажмурился. Тебя тут нет, тебя тут нет, меня тоже нет… Он задержал воздух, ощущая дыхание на своей шее. — Не жмись ко мне — говори что хотел, — стиснув зубы выдавил он. Аждаха, вопреки его словам, резко дернулся вперед. — Черт! — попытался отскочить Чжун Ли. Но слишком медленно. Аждаха уже отвел его руку в сторону и приник к его губам. Чжун Ли натурально заскулил и ударился с ним лбами. — Блять, — Аждаха оторвался от него, зажимая рот рукой. Его одногруппники моментально оказались рядом. Но не знали кого держать — оба пятились назад, не сводя друг от друга глаз. — Вы че вытворяете? — Босациус с непониманием смотрел то на одного, то на другого. — Он меня укусил, — убрал руку со рта Аждаха. С губы действительно текла кровь. — Какого хуя? — Меногиас смотрел на них дикими глазами. — Вы же блять поговорить хотели, а ты ему что сделал? — он недоверчиво уставился на Аждаху. — Поцеловал, — Чжун Ли отвернулся, а в следующее мгновение его вывернуло наизнанку. — Бля… во что я ввязался, — матерился Босациус. Он обернулся к Аждахе. — Так ты сам пидарас? Аждаха попытался его оттолкнуть, но Босациус заступил Чжун Ли собой. — Мы договорились, что вы будете говорить, а не сосаться, — он агрессивно смотрел на Аждаху. — Глянь — он же выблевал. — Пять. Пять косяков, — просто ответил он. — Каждому. — Блять, — Босациус стиснул зубы. — Ладно. Дерзай, ебаный ты мудила… Он отступил в сторону и подозвал к себе брата, который напряженно следил за позеленелым Чжун Ли. Они отошли в сторону, позволяя Аждахе начать «разговор». Чжун Ли, который еле разбирал где земля, а где небо, прижимался к стене спиной. — Не подходи. Черные ботинки, вопреки его словам, начали приближаться. — Узнаю своего Ли, — над ухом прозвучал внезапно теплый тон голоса. Рука оперлась о стену над его плечом. Узнаю свой ночной кошмар. Он задрожал. — Прошу, — голос сорвался на хрип, — отпусти меня. — Ли, послушай, — рука легла ему на плечо, заставляя Чжун Ли содрогнуться. — Пожалуйста, не прикасайся ко мне, — он буквально сползал по стене вниз. Молящий голос почти переходил на писк. — Ли, — успокаивающий тон пугал его еще больше, — дыши глубоко. Крепкие руки обвились вокруг его торса. — Нет, — слезы покатились по щекам, — нет, отвали! — он начал беспомощно колотить кулаками по спине. — Я тебя ненавижу! Ненавижу, слышишь! — Тс-с-с, — Аждаха обнял его еще крепче, поглаживая по спине. Чжун Ли наконец расслабился и повис в его руках подобно тряпичной кукле, молча всхлипывая. Это не может быть правдой. Это не он. Это Чайльд. Меня обнимает Чайльд, пока я сплю и вижу кошмар… Но знакомый запах сигарет не давал ему забыться или потерять сознание. Он раз за разом возвращал его в состояние лета. — Что тебе от меня нужно? — слабо прошептал Чжун Ли. — Ну вот, ты уже успокоился, — улыбка в голосе ужаснула его еще больше. — Ну-ну, не трепыхайся. Я просто хочу поговорить. Он не услышал от Чжун Ли ответа и продолжил. — Я не могу без тебя.       А я не могу с тобой. — Я скучаю по тебе.       А я скучаю по Чайльду. — Прости меня.       Отпусти меня. Аждаха сжал его в руках так крепко, что у Чжун Ли сперло дыхание. — Уходи от рыжего. Возвращайся ко мне и я ему ничего не сделаю, обещаю. Чжун Ли отрицательно замотал головой, не прекращая плакать. — Посмотри на меня, — тяжелая рука опустилась ему на шею, пальцы скользнули к шее и обхватили подбородок. — Я изменился. Он заставил Чжун Ли смотреть на него. Чжун Ли не знал кто из них выглядит хуже: маниакальный блеск в глазах Аждахи или он сам. Слезы на лице не успели высохнуть, а искривленные брови и сжатые в нитку губы выдавали все отвращение, которое он испытывал. Аждаха еще слегка приблизился. — Попробуешь еще раз — останешься без губы, — Чжун Ли неотрывно смотрел на дорожку крови, которая засохла на его губе. — Дурачок, — Аждаха опять не воспринял его угрозу всерьез. — Хорошо, — он отстранился. — Хорошо, я вижу, что ошибся. Вижу, что говорю не с тем. Сердце Чжун Ли сделало кульбит. — Нет, — он схватился за куртку Аждахи, который начал отходить от него. — Нет, не лезь к нему! Мир опять поплыл перед глазами из-за выступивших слез. — Все будет хорошо, — Аждаха отцепил его руки от себя и улыбнулся, наблюдая за Чжун Ли, словно доктор за больным пациентом. — Ничего. Я вернусь к тебе, когда все исправлю. — Отвали от него, слышишь! — Чжун Ли сорвался на крик. — Не смей даже заговаривать с ним! Не смей трогать Чайльда! Он упал коленями в снег, замечая, как черные ботинки отдаляются и исчезают из поля зрения. Руки сами потянулись к лицу, и уже через несколько секунд редкие всхлипы превратились в громкое рыдание, а от боли в груди захотелось заскулить.