On-line

      Кира в нерешительности замерла перед открытым диалогом, в котором с той стороны были сухие и односложные предложения с точками в конце сообщений и без намёка на какие-либо эмоции, а с её стороны — бесконечно неловко улыбающиеся смайлики, скобочки, вопросительные знаки штуки по две-три и даже стикеры, как-то грустно пытавшиеся разбавить этот чат. — Давай, пиши, — зашипела на неё Саша. Девушка невольно напряглась, сжимая тонкий экран телефона ещё сильней, не решаясь ни написать, ни закрыть вкладку с диалогом, ни отдать гаджет подруге, чтобы та сделала это вместо неё. Вдох-выдох. — Так, ладно, что писать? — стараясь унять дрожь в голосе, пробормотала Кира. — Пиши, — Саша встала за её плечом, принимаясь диктовать, — Вероника Сергеевна, а у нас будет сегодня встреча по зуму в одиннадцать? Нет, нет, убери этот смайлик, он здесь не нужен. Не смотри на меня так, он её может только раздражать, — девушка негромко фыркнула, откинув прядь русых волос за спину, — дальше пиши. А то сегодня двадцать третье декабря, скоро новый год, никто не хочет учиться… — Может, шампанского сюда пихнуть? — предложила печатающая сообщение девушка. Её подруга закатила глаза. — А ещё ей лично подари с собой под ёлочку. Нет, Кир, не ставь. Лучше скобочку. Одну. Ну, или того сдержанно улыбающегося смайлика, чтобы она не заподозрила всю группу в этом желании, а не только тебя. — Всё, — волнуясь и перебарывая накатывающие приливы слабости, пробормотала Кира, пробегая глазами по сообщению вновь. Оно ей казалось слишком простым, не украшенным обильным количеством символов, показывающих реальное состояние девушки, её чувства и эмоции, но стоящую рядом Сашу это нисколечко не колебало. — Отлично, отправляй. — Но… — Кира! Зажмурившись, шатенка бряцнула по кнопке «отправить» и тут же спешно вышла из чата и вацапа вообще. Заблокировала телефон, немного подумала, разблокировала, очистила свой старенький айфон от всех лишних вкладок и заблокировала его снова. — Дыши, Кира, дыши, это просто сообщение, — успокаивающе начала Саша, взяв подругу за руки и пытаясь заглянуть ей в глаза. Это получалось с трудом, потому что Кира в моменты волнения (а в присутствии — зримом и незримом — Вероники Сергеевны они неизменно проявлялись) мастерски уворачивалась от чужой помощи, внимания и поддержки, предпочитая переживать всё самой, волнуясь по малейшим пустякам. Так и сейчас — из-за одного отправленного сообщения. А точнее, отправленному именно их куратору и именно с её телефона. Айфон противно пиликнул, сообщая об ответном уведомлении, и Кира трясущимися руками разблокировала его обратно. «Да, будет. Приходите в кабинет 407, как обычно.» — Ну бли-и-ин, я так надеялась поспать, — заныла Саша, рухнув обратно на кровать, — ну что за невезение! Неужели и с их стороны никто не хочет отменять? — Да ты помнишь, как они ведут занятия? — шатенка бросила телефон рядом с подругой, пытаясь унять дрожь во всём теле, — они ж гиперответственные. Вспомни тех трёх девчонок, как они нарисовали тот плакат в прошлый раз. И вот не лень же было… — Зато у них пары наверняка весело проходят, — подруга вздохнула, больше не ноя и просто залипая в потолок, — представляешь, дают задание, а они должны нарисовать что-нибудь, прям на паре немецкого. А потом рассказать об этом. Классно же! — Да, у нас во что-то похожее только Вероника Сергеевна пробует, — проглотив так и просящееся «пытается» вместо «пробует», пробормотала с чуть видным смущением Кира, принимаясь собирать рюкзак, — не сказать, что сильно весело… — Ага, тебе дай волю, ты бы только на её пары и ходила, — захохотала Саша, тут же получив подушкой в глаз, — бу-бу-бу, какие мы серьёзные! А я-я-я между прочим, — тут девушка приподнялась на локтях вслед направившейся в ванную подруге, — абсолютно права! — Не права! Хлопнула дверью и была такова. В этой жизни Кира считала себя… мягко говоря, неудачницей. Ну как неудачницей — нет, в принципе, она была из хорошей средней семьи, у неё были оба родителя, старший брат, который уже работал на заводе и жил вместе с женой и маленьким сыном, она училась в престижном для их региона университете на бюджете, ежемесячно получая стипендию и учась в основном на одни пятёрки — за исключением пары предметов, на которых учителя валили всех просто из вредности. Нет, неудачницей она была в другом. Ей было лет пятнадцать, когда она впервые осознала, что парни, в общем-то, неплохо, но не совсем её. С ними можно поболтать, пошутить, потусить, пойти гулять в парк большой компанией или устроить снежковые баталии. Но встречаться оказалось до того Кире скучным и местами даже противным, что эту затею она бросила уже после третьего незадавшегося свидания. Другим делом оказались девушки. С ними было проще, с ними было понятней. С ними быстро находились общие темы, какие-то безбашенные затеи, и, если не учитывать того, что она с ними не встречалась, то это было её лучшее времяпровождение. Первые четыре года осознания прошли как-то спокойно. Ну, относительно — там была и первая влюблённость, и первые отношения, и первые проблемы. Но ох уж этот пятый год… Пятый год как-то совершенно нагло столкнул её в начале второго курса в коридоре с Вероникой Сергеевной. Беспринципно и очень жестоко, а для преподавательницы возможно и больно: после того, как Кира врезалась на неё на немаленькой скорости, она рассыпала все документы, что несла с собой, чудом не убила планшет и посадила громадное кофейное пятно на одну из её, как оказалось, любимых блузок. Развитая гиперответственность девушки не дала скрыться ей с места преступления, и она незамедлительно помогла своей куратору, которую весь первый курс, как и однокурсники, старательно обходила дальними коридорами. Потом ей за это с кафедры всё же влетело. Влетело наказанием на две недели, в течении которых она постоянно помогала Веронике Сергеевне и старательно избегала заведующей, сверлящей её своим очень уж цепким и холодящим душу взглядом. Помогала с оформлением документов, приносила их же на подпись в деканат, отсортировывала работы первокурсников, а время от времени, аккуратно балансируя, приносила с небольшой кофейни на первом этаже стаканчики с кофе, не отличавшихся особым качеством. Болтая с преподавательницей в перерывах между работой и побегами то в деканат, то в кофейню, Кира внезапно поняла: она попала. Её осенила эта гениальная мысль, когда их работа уже почти закончилась. Она даже отказалась чуть раньше освобождаться от наказания, несмотря на удивление женщины. Честно допомогала ей оставшиеся два дня, а потом выла по вечерам в подушку (не ревела, а именно выла, как самый что ни на есть настоящий волк) и раздумывала, влюблённость ли это, или мимолётная симпатия. Но даже если это было последним, оно выросло во влюблённость за прошедший год, чему способствовали их частые пары. Кира постоянно смотрела на эту серьёзную женщину с хорошим стилем и не менее хорошим чувством юмора, которое порой заставляло ухахатываться половину группы. В то же время, она почти не улыбалась, и для студентки поймать её улыбку было сродни божьему дару. Что уж там говорить про всякие диалоги, где Вероника Сергеевна держала максимальную дистанцию. *** В кабинете 407, на четвёртом этаже их старого, потрёпанного временем и частыми снежными бурями здания, всегда было подозрительно тепло. Кира с Сашей сказали бы даже очень подозрительно, потому что все остальные кабинеты, за исключением одного дальнего на третьем этаже, отапливались из рук вон плохо. Время было почти одиннадцать утра, за плечами была первая пара немецкого, которая хоть немного разогрела их в плане разговорной речи. Вероника Сергеевна, ведущая её, была сегодня особенно собрана, недовольна и чуть что одёргивала студентов, на нытьё Славика про скорый новый год отреагировав резким «до него ещё больше недели». Кира всю первую пару тихонько вздыхала, сидя рядом с Сашей и подглядывая из-под руки за преподавательницей. В последнее время ей неизменно становилось грустно, когда женщина переставала не только улыбаться, но ещё и шутить, а это с начала их общих лекций со студентами солнечной столицы содружественного государства происходило всё чаще. — Я сегодня с вами, — в галдящий кабинет, отстукивая каблучками, вошла обратно Вероника Сергеевна, удерживая в руках раскрытый ноутбук, — только не шумим. — Хо-ро-шо-о, — хором протянули Кира, Саша, Наташа и Славик, по привычке рассаживающиеся поближе друг к другу и сооружающие подставку для телефона. Шатенка потянулась за своим отдельно печально стоящим стаканчиком с кофе, несколько раз глянув на устраивающуюся поудобней преподавательницу. Она ещё некоторое время возилась, ставила ноутбук то ближе, то дальше, меняла угол наклона экрана, дважды передвинула стул, а потом, успокоившись и поправив чуть растрепавшиеся, недлинные, по лопатки, светлые волосы, перевела взгляд на студентов. Когда они пересеклись взглядами, девушка прятала чуть видную улыбку за стаканчиком. Но стоило только мимолётной усмешке оставить след на губах женщины, как Кира тут же покраснела, смущаясь от капли проявленного к ней внимания. — Монохромова, Земля вызывает, ау-у-у, — Саша помахала рукой перед Кирой, заставляя ту ойкнуть и перевести взгляд на неё, — ты чего так пялишься? — она заметно понизила голос, и слышащая всё Наташа фыркнула. — Она приценивается, Саш, не отвлекай. — Ой, да иди ты, — фыркнула шатенка, чуть не подавившись кофе и всё-таки отставив многострадальный стаканчик в сторону, — было бы к чему. Ровно в одиннадцать они привычно зашли в зум с телефона Славика, настраивая камеру и звук. В соседнем окошке уже было лицо их преподавательницы, пока ещё сосредоточенное и серьёзное. В течении двух минут подключались остальные однокурсники и ребята с четвёртых курсов, сидящие в других кабинетах, а ровно в одиннадцать-ноль-три в зум зашла вторая сторона, с которой они сотрудничали — как всегда, с единого аккаунта. В ещё одном маленьком окошке через несколько секунд появился круглый стол с огромным букетом цветов посередине (неизменно), двумя рядами студентов по бокам, и сидящими во главе стола двумя женщинами — преподавателями той стороны. Эти лекции, посвящённые методикам преподавания, Кира находила немножечко бессмысленными. Быть может, те ребята из другой страны этого и не чувствовали, но девушку вечно грызло ощущение, будто их (Кирина) сторона пытается что-то доказать. Что у них преподаватели лучше, студенты лучше (хотя в этом ребята разубедились буквально на втором же общем занятии, когда студенты той стороны свободно заговорили на немецком), качество аппаратуры лучше, подготовка и ответственность больше, и вообще… И вообще, Кире это не напоминало нормальные занятия. Так, причина перенести пару французского с пятничного утра на вечер вторника. Из размышлений и попеременных перешёптываний с друзьями её вывел голос Вероники Сергеевны, оповестившей о том, что сейчас они будут вместе, по группам, выполнять задание на определённую тему. Из предложенных вариантов для разбора Саша тут же выцарапала самый комфортный для них, и ребята тихо захихикали, глянув на остальных трёх однокурсниц, сидевших у окна и погрозивших им своим небольшим кулачком. Потом распределение сделали студенты и с той стороны, разбившись на большее количество групп. — Так, ну вообще, — прошептала Наташа, принимаясь черкать в своей небольшой записной книжечке, — если мы рассматриваем эти упражнения относительно таких Sozialform, как… Кира слушала вполуха. У неё уже предательски подвывал желудок, ничего не евший с прошлого вечера, время от времени удачно заглушавшийся голосами друзей. Краем глаза девушка видела, как Вероника Сергеевна жжёт их взглядом, а потому повернуться тихонечко к рюкзаку, где валялся одинокий банан, не представлялось возможным. — Кир, глянь, мы звук выключили? — внезапно нахмурилась Наташа, также, как и остальные, заслышав от ноутбука преподавательницы лишние звуки. Шатенка обернулась, глянув на иконку, а потом листнув слайд с презентацией в сторону, разглядывая помеченные красным перечёркнутым микрофоном остальные окошки. Улыбнувшись, девушка на автомате щёлкнула по тому, где за огромным столом с неизменным букетом цветов молчаливо возились, переговаривались и что-то делали в группках студенты другой страны. Они были в основном темноволосыми, смугловатыми, резкими в движениях и одетые преимущественно в тёмные оттенки. Единственными двумя пятнами были две русские девушки с более светлыми волосами и привычными чертами лица. И, на мгновение замявшись, разглядывая одну из них, Кира неожиданно застала момент, с которого, как она позже считала, всё и началось. Невысокая темноволосая преподавательница в сером свитере с накинутой поверх плеч такой же безликой сероватой шалью шагнула к группке из трёх студенток. Две из них — русские, — переглянулись и громко рассмеялись, а третья склонилась, заинтересованно хмурясь и переспрашивая. А, получив ответ, и сама рассмеялась, пряча губы за ладошкой. Женщина усмехнулась, комментируя их слова, и упёрлась ладонями в стул одной из девушек. Та, прикусив губу и старательно сдерживая ухмылку, некоторое время смотрела вперёд, а потом сделала нечто противосубординационное — запрокинула голову, глядя снизу вверх на свою преподавательницу, приподняла брови и что-то коротко высказала, заставляя всех зайтись смехом вновь. А женщину и вовсе покачать головой, на секунду коснувшись ладонью плеча студентки. «Нет, Кира, ты себе придумываешь» «Придумываешь ты себе» «Кира, остановись» «Стой, кому сказала» «Женщина, уйми свою фантазию!..» «…блять.»