Mama Bear/Мама Медведь

---------------

На этом встреча завершилась. Однако день не закончился. Из-за всех видеодоказательств, которые Недзу удалось собрать, и того факта, что большинство учеников были где-то там, игнорируя издевательства над Мидорией или даже позволяя другим ученикам создавать ситуации, когда зеленоволосый мальчик оставался с ними наедине, Цукаучи вызвал подкрепление. Вскоре после этого через школьные ворота въехали еще четыре полицейских машины. Группа, состоящая из героев, директоров и родителей, стояла снаружи и наблюдала за ними, пока Цукаучи отдавал приказы. Айзава мог догадаться, почему Недзу выбрал это место, особенно когда он видел, как все полицейские, которым приходилось проходить мимо них, чтобы попасть в школу или вернуться к машине, бросали настороженные или откровенно испуганные взгляды. Ему придется позже спросить крысу, что именно он сделал, чтобы получить такую реакцию. Он мог подумать о том, чтобы сделать это сам, но он предполагал, что это было далеко за пределами его лиги. Итак, они стояли там, пока школа была закрыта на день и на обозримое будущее. Учителей, среди которых были г-н Канечиро и директор Ивакари, взяли под стражу и отвели к полицейским машинам, чтобы отвезти их в участок. Учеников отправили домой, за исключением бывшего класса Изуку. Цукаучи обязательно позвонил родителям каждого из них, чтобы они приехали и забрали их. Когда они это сделали, он объяснил, что расследование в средней школе Альдера все еще продолжается, и что они должны прибыть в участок не позднее понедельника, чтобы дать показания. Он также упомянул, что у них есть видеодоказательства издевательств, и если их дети участвовали в этом, им было бы хорошо признаться сразу же. Конечно, учитывая, что им всем было всего десять или одиннадцать лет, их нельзя было отправить в тюрьму. Но с тех пор, как появились причуды, и люди внезапно заметили, что некоторые из их детей бегают практически вооруженными потенциально смертоносным оружием (например, причудой взрыва), законы были скорректированы. Даже дети младшего возраста могли быть осуждены за незаконное использование причуды, по крайней мере, если это было сделано намеренно и причинило значительный вред. Были образовательные программы, внеклассные курсы и трудовые исследования на социальных работах, на которые их могли приговорить. А в более серьезных случаях их могли отправить в школы-интернаты, специализирующиеся на детях с проблемами поведения. Вероятно, именно это и ждало Бакуго и его приспешников. Однако учителям придется провести большую часть следующих нескольких лет за решеткой. И если Инко не могла сдержать улыбки, когда видела, как их уводят, и выдерживала их гневные или потрясенные взгляды, то никто не стал бы ее за это критиковать. Одного за другим бывших одноклассников Изуку забирали домой от родителей, которые бросали на группу вопросительные взгляды или гневные взгляды. Только девочка со светло-голубыми волосами нерешительно подошла к Инко и пробормотала. — Мне так жаль, что с-случилось. Я знаю, что в спортзале нет камер, поэтому я расскажу полиции все, что знаю. Она официально поклонилась, но Инко положил руку ей на плечо. — Это, должно быть, требует большого мужества. Спасибо, дорогая. Девочка подняла на нее глаза, и слезы потекли по ее щекам. Она кивнула и повернулась, чтобы проводить родителей домой. В целом, для Инко это был эмоционально изнурительный, но довольно удовлетворительный день.

----------

Последующие испытания были отвратительными. Ну, не все. Судебные разбирательства над учениками были довольно коротким делом. В классе Изуку было три подтвержденные Цукаучи категории учеников. Первая группа была группой детей, которые сами стали жертвами издевательств. В силу обстоятельств им не было предъявлено никаких обвинений. Однако большинство из них дали показания против своих обидчиков, а также рассказали обо всех трудностях, которые пришлось пережить Мидории. Вторая группа была теми, кто не был ни жертвами, ни издевателями в том смысле, что они не причиняли другим вреда активно, а скорее стояли в стороне, смеясь или игнорируя то, что произошло. Их признали виновными в неспособности оказать помощь и должны были выполнить некоторые общественные работы. Также они должны были посетить образовательный курс о гражданском мужестве и пассивном издевательстве. Третья группа состояла из активных хулиганов, а именно лакеев Бакуго. Все они были приговорены к отправке в школу-интернат для проблемных детей, где им пришлось бы посещать терапию, семинары и выполнять общественную работу. Все четверо возлагали вину за свои действия на Бакуго, утверждая, что они всего лишь следовали его примеру. Как бы верно это ни было, это так же показывало, что они не были готовы взять на себя ответственность за то, что они сделали, и никто из них не извинился и не проявил никаких других признаков раскаяния. Это на самом деле не побудило суд быть более снисходительным. Черная метка в их послужном списке, не позволяющая им пойти на любой геройский курс в стране, была само собой разумеющейся. Наконец, был сам Бакуго. Дружба Инко с Мицуки будет навсегда разрушена. Они, вероятно, могли бы научиться сосуществовать, снова относиться друг к другу с вежливостью, но никогда больше не будет такого уровня близости. В некотором смысле, это было похоже на отношения между Кацуки и Изуку, сломанные и израненные, но (немногие) хорошие воспоминания остались. И Изуку, в этом Инко была уверена, простил бы Бакуго в одно мгновение, если бы увидел, как он плачет. В тот день его потрясенные родители забрали его домой и немедленно поместили его на терапию и управление гневом – а также на браслеты, подавляющие причуды, которые полиция приказала ему носить до суда. Было очевидно, что он действительно сожалел о своих действиях, и смерть Изуку глубоко ранила его, и он просто не знал, как справиться со своими чувствами, кроме как злиться. Инко на самом деле не знала, что она к нему чувствует. Только потому, что он извинился, она не могла забыть, что он сделал. Она была так, так зла на него. Она ненавидела его за то, что он отнял у нее самое важное в жизни. Она ненавидела его за все, через что он заставил пройти ее сына, за каждую частичку страданий, которые он причинил за эти годы, издеваясь над ним. С другой стороны, однако, он был всего лишь ребенком. Ему было одиннадцать лет, и он доверял обманчивому руководству людей, которые должны были помочь ему стать порядочным человеком. И они подвели его с треском. Она не могла возложить на него всю вину, может быть, даже большую часть вины, и Инко понимала это рационально. Однако вы ничего не можете поделать со своими чувствами, не так ли? Судебный процесс над Кацуки был слезливым. Инко плакала почти все время. Мицуки плакала, Масару плакал, Сено, которая давала показания, тоже плакала. Хизаши, который был сочувствующим плакальщиком, тоже не мог сдержать слез. Наконец, даже сам Кацуки заплакал. (Айзава просто сверлил взглядом во время своего заявления, в то время как Недзу счастливо улыбался.) Инко действительно не знала, какое предложение ей следует желать, потому что среди ее собственных противоречивых чувств было кое-что более важное для нее: Изуку. Ее оптимистичный, веселый, поддерживающий, добросердечный Изуку. Который верил в то, что Бакуго станет великим героем на всю свою жизнь. Это была одна из его вечных истин: он любил свою маму, Всемогущий был его любимым героем, и однажды Бакуго станет лучшим героем. Если бы он был здесь, он бы умолял не наказывать блондина, не рушить его мечты и не уничтожать все его шансы стать героем. Конечно, она знала, что он сделал бы это из чувства неполноценности, из чувства собственной неважности. Но это все равно было бы его самым большим желанием в тот момент. Кто она такая, чтобы отказывать воле своего покойного сына? Конечно, это не ее решение, а решение суда, но оно все равно тяготило ее. В конце концов, именно Недзу, которому она рассказала о своих внутренних переживаниях, указал суду на вариант, с которым они с радостью согласились. Кацуки Бакуго проведет остаток средней школы и младшие классы в школе-интернате. Однако, в другой, нежели те, куда ходили другие хулиганы; эта школа специализировалась на подростках-преступниках, но также принимала детей младшего возраста, если их преступления были достаточно серьезными. Ему не разрешалось покидать учреждение, а его родители могли навещать его только по праздникам. Это была более или менее тюрьма для несовершеннолетних. Во время своего пребывания там он должен был посещать терапию и заниматься управлением гневом. Если его терапевт считал его достаточно подходящим для общества, он мог пойти в государственную среднюю школу. Однако в его записях была бы отметка, которая запрещала бы ему посещать все курсы героев и даже большинство школ героев. Сам Недзу предположил, что Бакуго, если он сдаст вступительный экзамен, мог бы посещать общеобразовательный курс в UA. Это дало бы мальчику все еще хорошее образование, и млекопитающее могло бы присматривать за ним. Ему также запретили бы посещать спортивный фестиваль первого года и, в зависимости от его поведения, также и второго или третьего года. Однако, если бы он закончил среднюю школу без дальнейших проблем, он был бы искуплен. Его полицейское досье будет очищено, так что у него все еще будет шанс на достойную работу, и если он все еще захочет стать героем, у него будет возможность найти героя, который примет его в ученики. Это был не очень распространенный способ стать героем, так как это было сложнее, чем геройский курс, и обычно эти герои не были очень известными, но это все еще была возможность. Ну, это была возможность, если Недзу был доволен его поведением и приверженностью в старшей школе. Если нет, у него были свои способы убедиться, что ни один герой в стране даже не подумает взять мальчика в ученики. В общем, это было суровое наказание, но оно было адекватно тяжести его преступлений. И оно не разрушило бы его жизнь полностью, дав ему шанс, которого он, возможно, не заслуживает, но Изуку хотел бы, чтобы он получил его. Когда Недзу закончил делать предложение, он добавил. — Не думай, что я предлагаю это ради тебя, Бакуго. По моему мнению, то, что ты сделал, непростительно. Единственная причина, по которой у тебя все еще есть шанс стать героем, — это Изуку Мидория. Его мать уверена, что он будет умолять за тебя. Что он не захочет, чтобы мы отняли у тебя мечту, как ты отнял у него. Тебе придется работать как минимум вдвое усерднее, чем всем остальным, чтобы добиться этого, но Изуку тоже пришлось работать вдвое усерднее ради всего, просто потому, что он был без причуды и подвергался дискриминации. Его принижало общество, и особенно ты. Но он все равно верил, что ты станешь великим героем. Он верил в тебя. Помни это. Когда суд закончился, Инко подошла к Бакуго, глядя на него с той смесью гнева и грусти, что была в ее глазах с того дня, как она отправилась в Альдеру с героями. Она протянула блондинистому парню блокнот, в котором он сразу узнал один из аналитических блокнотов Изуку. — Вот. Изуку написал о тебе больше, чем о ком-либо другом. Поскольку у тебя все еще есть шанс стать героем, он бы хотел, чтобы ты получил это. Используй это с умом. Затем она повернулась и ушла, не оглядываясь. Белокурый мальчик просто постоял там мгновение, прежде чем кивнул. Он сам не был уверен, что может быть героем, но он сделает все возможное, чтобы стать лучше. Он больше не хотел разочаровывать своих родителей. Он не хотел быть монстром, независимо от того, что ему придется сделать, чтобы это произошло. Он был обязан этим Изуку. (Позже, когда терапия помогла ему справиться со своими проблемами, он действительно пошел в UA, он действительно начал понимать, насколько был близок к тому, чтобы стать монстром, и насколько он на самом деле обязан Изуку. И наконец, большие, полные страха зеленые глаза, которые преследовали его в кошмарах, сменились этой яркой солнечной улыбкой, которую он не видел с тех пор, как был маленьким.)

----------

Между судебными процессами над учениками и судебными процессами над учителями прошла неделя, и Хизаши использовал ее по полной. Он был ответственным за то, чтобы справиться с вниманием СМИ, и он вложил в это все. Хотя они позаботились о том, чтобы судебные процессы над учениками оставались в тайне, они хотели, чтобы учителей судили не только в суде, но и на глазах у общественности. Поэтому радиостанция Put Your Hands Up Radio начала антидискриминационную неделю. Голосовой герой посвящал каждый день недели одной области дискриминации: гендер, сексуальность, статус, слабые причуды, «злодейские» причуды, мутационные причуды и, конечно, дискриминация без причуд. Он вызвал кучу одолжений и дал несколько обещаний пригласить VIP-персон и экспертов на свое шоу, поговорив с ними о дискриминации, с которой они столкнулись, или о механизмах, стоящих за ней. Полночь рассказала о сексуальных домогательствах, с которыми она столкнулась, а Gang Orca — о своих трудностях, связанных с жизнью с такой очевидной мутационной причудой, и о реакции людей на нее. Им звонили слушатели, задавали вопросы или делились своими историями. Они получили тонны писем и сообщений в социальных сетях, и хотя время от времени появлялись комментарии с ненавистью (которые быстро удалялись командой Хизаши), большинство слушателей были благодарны за то, что они сосредоточились на такой важной теме и увидели, что они не одиноки в своих проблемах и трудностях. Наконец, в последний день недели, за день до того, как учителя предстали перед судом, Хизаши начал день с безпричудного населения. Он поговорил с экспертом о ужасающей статистике, когда дело дошло до преступлений на почве ненависти, уровня самоубийств и издевательств даже в юном возрасте. — Как это может быть? — недоверчиво спросил он. — Насколько мне известно, люди без причуды по-прежнему составляют пятую часть населения Земли. Это довольно много. Почему они такие изгои? — Ну, — ответил эксперт-психолог. — Их действительно 20% населения мира, однако, они составляют всего около 1% населения Японии. И большинство из них уже пожилые. Если посмотреть на всех людей моложе двадцати лет, то только один из 1000 не имеет причуды. Причина этого, однако, печальна, их могло бы быть больше, но более 60% детей без причуды умирают молодыми, либо из-за преступлений на почве ненависти, часто даже совершенных их собственными родителями, когда они узнают, что их ребенок не имеет причуды, либо из-за самоубийства, в основном в подростковом возрасте». — Это ужасно! — воскликнул Хизаши, отчасти из-за своего жизнерадостного образа героя, но в основном из-за настоящего шока. Инко, которая сидела дома и слушала его шоу, только грустно улыбнулась. Она слишком хорошо знала статистику. Она вздохнула и продолжила слушать. Днем Хизаши вел особую рубрику в своем шоу; он назвал ее: «День из жизни мальчика без причуды». Основываясь на историях, которые ему рассказала Инко, и на том, что одноклассники Изуку рассказали полиции, он придумал, как мог бы выглядеть день Изуку Мидории. Так, весь день он распространял маленькие истории о мальчике без причуды, которого он называл Мидо, и о том, с чем ему придется столкнуться в то время в школе. И ни одна из них не была хорошей: — Девять часов, Мидо сидит на уроке математики. Он получает результаты экзамена и удивляется своей низкой оценке, как раз достаточно, чтобы сдать, но ни на один балл больше. Он смотрит на исправление и не может понять, в чем он ошибся. Поэтому он достает учебник и находит там пример, который в точности совпадает с упражнением в его тесте, просто скопировал и вставил. Даже все числа были такими же. А его результат? Точно такой же, как в примере! Но в тесте он все равно отмечен как ложный. Он думает спросить об этом учителя на мгновение, но знает, что не станет. Он уже усвоил, что ничего не получит от этого, кроме наказания. Поэтому он держит рот закрытым и опускает голову. — Время обедать! Мидо идет в столовую позади всех остальных, стараясь, чтобы его не заметили. Получив еду, он пытается пробраться в заброшенный туалет на другой стороне школы, где он обычно проводит обеденные перерывы. Это не очень удобно, но шансы подвергнуться издевательствам там намного ниже. Но сегодня ему не повезло. Другой ученик ставит ему подножку, и он падает лицом вниз на пол, рассыпая всю свою еду. Другие ученики и даже учителя смеются, поскольку тот, кто поставил ему подножку, оскорбляет его и наступает ему на руку, чтобы удержать его. Когда наконец приходит учитель, он просто делает выговор Мидо за то, что тот устроил беспорядок. Он не идет к школьной медсестре, чтобы вылечить свою больную руку. Он знает, что лучше не пытаться. — Мидо учится на физкультуре и боится этих занятий, потому что в это время другие всегда дают волю своим причудам. Сегодня они бегают с препятствиями, и один из его одноклассников толкает его сзади, заставляя его споткнуться о другого мальчика. Этот мальчик бьет его, и Мидо падает назад, сильно ударяясь головой. Хотя его тошнит, учитель не позволяет ему останавливаться. Когда его рвало, учитель заставляет его убирать беспорядок. Никого не волнует, что у него сотрясение мозга. Хизаши хотел что-то еще сказать, но не смог. Его горло пересохло и болело, глаза жгло от непролитых слез, когда он рассказывал о событиях, которые привели к смерти маленького мальчика. Поэтому он включил тихую музыку и попытался взять себя в руки для следующего гостя. Очень, очень особенного гостя, которого организовал для него Недзу. У светловолосого героя случился небольшой срыв, когда млекопитающее рассказало ему об этом, а затем еще один, когда он на самом деле увидел человека, у которого ему предстояло взять интервью. Итак, после того, как песня закончилась, он крикнул. — Дорогие слушатели, я с удовольствием представляю вам своего следующего гостя в студии, и я знаю, что вы все будете так же потрясены, как и я! Я приветствую Всемогущий! — Привет, Сущий Мик, и привет всем зрителям. Я так рад, что я здесь сегодня! — Для меня большая честь видеть вас здесь! — честно сказал Хизаши, и в его голосе слышались нотки фанатизма. — Спасибо. — ответил другой блондин и устремил на Хизаши свои голубые глаза. Герой Голоса прочистил горло и начал говорить со Всемогущим — ВСЕМОГУЩИМ! — о населении без причуд и их трудностях, герой номер один проявил большую страсть к теме и предложил добрые слова и заверения для немногих звонивших без причуд. Наконец Хизаши задал вопрос, который терзал его язык весь день: — Всемогущий, не знаю, известно ли вам это, но мальчик Мидо, о котором я говорю весь день, реален. Он был десятилетним мальчиком без причуды, и все, что я говорю о нем, правда. Он умер около полугода назад из-за сотрясения мозга, полученного на физкультуре, но он всегда хотел стать героем. Так что мой вопрос к вам: может ли человек без причуды стать героем? Всемогущий потратил минуту на то, чтобы собраться с мыслями, а затем заговорил так, словно каждое слово было полностью взвешено и тщательно выбрано. — Я знаю, да. Прежде всего, я хотел бы выразить свои соболезнования семье мальчика. Я искренне сочувствую вашей утрате. А теперь о вопросе… Что ж, героизм — опасная профессия. Для всех. Даже люди с сильными причудами могут получить травму или даже погибнуть. Конечно, это может быть еще опаснее для человека без причуды, но я бы не сказал, что это невозможно. В конце концов, не причуда делает героя. Самое главное — это сердце, преданность, сильная воля помогать другим людям. Все остальные навыки можно изучить. Например, есть несколько подземных героев, которые сражаются в основном без причуды. И, насколько я слышал, у мальчика была хорошая голова на плечах и способность к анализу. Я уверен, если бы он действительно этого хотел, он мог бы стать грозным героем. — Спасибо за это заявление, Всемогущий! Так что, все наши слушатели без причуд: не отчаивайтесь! Это будет не просто, но вы можете стать всем, кем захотите! Только не сдавайтесь! И так шоу продолжалось. Осталось увидеть, насколько сильно оно повлияло на самом деле, но если был хоть один ребенок без причуды, который получил новую надежду, это того стоило. Хизаши очень надеялся, что сможет помочь хоть кому-то.

----------

Когда Инко, Хизаши, Шота и Недзу вошли в суд на следующий день, там уже ждала толпа репортеров, забрасывая их вопросами, на которые они не ответили. Они поспешно вошли в здание, и вскоре после этого начался первый день судебных заседаний. Директору Ивакари были предъявлены обвинения в пренебрежении родительскими обязанностями, дискриминации по признаку странности, уничтожении доказательств и фальсификации юридических документов (более известной как фальсификация школьного отчета Изуку). Г-ну Канечиро были предъявлены обвинения в пренебрежении родительскими обязанностями, жестоком обращении с детьми, дискриминации по признаку странности и неоказании помощи, что привело к смерти. С логической точки зрения, со всеми видеодоказательствами Недзу и заявлениями других студентов, в основном Фумиаки Сэно, проверенными Цукаучи, у них не было никаких шансов отрицать какие-либо обвинения. Тем не менее, они попытались. — У нас строгая политика по борьбе с издевательствами, и я доверил своему сотруднику ее проведение. — оправдывался Ивакари. — Я не мог знать, что произошло в классе Канечиро! — Это так? — парировал Недзу, который настоял на том, чтобы выступать в качестве их адвоката, поскольку имел степень доктора права. — Тогда почему все инциденты, которые могли бы это показать, отсутствовали на записях видеонаблюдения? Единственный, кто мог удалить эти файлы, был ты. — … — Директор Ивакари, вы признаете, что дискриминируете людей без причуд? — Конечно, нет! — воскликнул мужчина, пот градом катился по его лбу. — Ваша честь, я хотел бы услышать доказательство номер 12, фрагмент аудиозаписи Сущий Мик, сделанной во время нашего разговора с директором. Обратите внимание, что записывающее устройство является частью костюма Сущего Мика, и поэтому аудиозапись может быть принята в качестве доказательства. — Разрешено. — согласился судья, и Недзу вытащил устройство для воспроизведения аудио. Голос Ивакари заполнил теперь уже тихую комнату: — О, пожалуйста, не надо быть политкорректным. Вы же не хотите сказать мне, что допустили бы что-то подобное в свою школу, не так ли? Я имею в виду, что ребенок без причуды никогда не станет героем! Дети без причуды от природы недоразвиты, они никогда ничего не добьются. — Больше вопросов нет, Ваша честь. — Господин Канечиро, можете ли вы рассказать нам, что произошло на последнем уроке физкультуры Мидории? — Я-это не моя вина! Это все Бакуго! Он напал на Мидорию со своей причудой без причины! Знаете, Бакуго всегда был очень проблемным учеником, изводил своих одноклассников и Мидорию больше, чем кто-либо другой. Мы всегда пытались его обуздать, но безуспешно. И в тот день... Я пытался остановить его от нападения на другого мальчика, но с такой изменчивой причудой, как у него... — Господин Канечиро. — холодно сказал Недзу, — Пожалуйста, воздержитесь от обвинения одиннадцатилетнего ребенка в своих недостатках. Когда вы говорили с Ластиком, вы описали Бакуго как идеального ученика. Что это было еще? А, вот. — Он вынул листок бумаги из своей папки и прочитал вслух. — Он действительно лучший в классе, всегда был. Только лучшие оценки, и он всегда готов помочь другим. Он действительно ученик мечты». Где эти ваши слова? — Я... ну, это... без контекста это... — Сотриголова, не могли бы вы объяснить нам, что вы увидели в средней школе Альдера, учитывая использование причуд? — Конечно. Ученики свободно использовали свои причуды в школе. Например, на обеденном перерыве была девочка, которая ходила вдоль стен, чтобы быть быстрее. И когда я спросил об этом господина Канечиро, он просто сказал, что они закроют на это глаза, потому что как еще они собираются научиться контролировать причуды? Я был в шоке. А на физкультуре почти все ученики использовали свои причуды во время игры» — Какова была реакция на это г-на Канечиро? — Не было никакой реакции вообще. Казалось, он полностью к этому привык. Как будто это было нормально. — Госпожа Мидория. — начал адвокат противной стороны, — вас не было там, когда ваш сын вернулся домой раненым, где вы? — Нет, мне приходилось работать допоздна, как и каждый четверг. Как мать-одиночка, я должна была идти на некоторые компромиссы, чтобы свести концы с концами. — Но ваш сын был еще жив, когда вы вернулись домой. Тем не менее, вы не заметили, в каком он состоянии. Как так? — Он уже был в постели, когда я его проверила. Он был укрыт, и в комнате было темно, поэтому я не заметила синяков. И как вы знаете. — сказала она, сдерживая слезы. — Он умер во сне. — То есть вы не считаете себя ответственным за смерть своего сына? У Инко перехватило дыхание, и Недзу тут же вмешался. — Протестую! Госпожа Мидория здесь не обвиняемая! — Разрешено. Пожалуйста, оставайтесь в теме. — Прошу прощения, ваша честь. — защитник слегка поклонился и повернулся к Инко. — Госпожа Мидория, верно ли, что ваш сын оставил сообщение на вашей голосовой почте в тот вечер? — Да, это верно. — Ваша честь, я хочу прослушать голосовое сообщение. — Привет, мам! Кацудон был действительно классным, спасибо большое! Сегодня ничего особенного, школа была в порядке. Просто день, как и все остальные. О, но я видел эту суперкрутую драку между Бест Джинисом и злодеем с мыльной причудой, которая делала его чрезвычайно скользким в новостях. Бест Джинист даже использовал новый прием! Надеюсь, твой день тоже прошел хорошо. Я люблю тебя, мам! Спокойной ночи! — Итак, госпожа Мидория, Изуку сам сказал, что школа – это нормально, просто день, как и любой другой. Зачем он так сказал, если он получил смертельные травмы во время занятий? — Потому что Изу никогда не хотел меня беспокоить. Он пытался скрыть от меня многие свои травмы. — Ну, мне кажется, ваш сын отрицает, что получил травму в школе. Инко пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Мне кажется. — процедила она сквозь стиснутые зубы, — Изуку настолько привык к тому, что его обижали в школе, что считал это нормальным. — Господин Канечиро. — сказал Недзу, глядя на мужчину своими черными глазами-бусинками, — Мне ясно, что вы намеренно игнорировали издевательства над Изуку Мидорией и что вы отказались помочь, когда он получил серьезную травму в вашем классе. Вы признаетесь? — Я... я... — Мужчина бросил отчаянный взгляд на своего адвоката, затем снова повернулся к грызуну перед ним. Он сглотнул под давлением его испытующего взгляда и его опасной, жуткой улыбки. Он открыл рот и снова закрыл его, не в силах лгать этому лицу, но и не в силах признаться в своих грехах. Поэтому он просто кивнул и решил свою судьбу.

----------

Это было пятнадцатое июля, день рождения Изуку. Инко поставила торт с глазурью на тему Всемогущества на стол между дымящимися чашками и наполненными водой стаканами. Четыре тарелки ждали, когда их наполнят выпечкой. Она зажгла две свечи, обе в форме цифры один, доведя их до одиннадцати, и на минуту в комнате воцарилась полная тишина. Затем женщина с зелеными волосами задула свечу и отрезала четыре куска торта, раздав их людям, окружавшим ее кофейный столик: Шота, Хизаши и Недзу. — Большое спасибо, Инко. — поблагодарил ее грызун, а два других героя склонили головы в знак благодарности. — Спасибо, что провели этот день со мной. — ответила она и грустно улыбнулась. — Сегодня было бы трудно быть одной. — Конечно, мы здесь для тебя, слушатель! — вмешался Хизаши. — Вообще никаких проблем! Шота просто молча пил кофе. — И мы принесли тебе особый подарок на день рождения! — радостно прощебетал Недзу, беря вилку и пробуя кусочек торта. — Хм, вкусно! — Спасибо. Но обычно подарки на день рождения ребенка получает не мать… — И почему именно так? — вслух поинтересовался Хизаши. — Я имею в виду, ребенок просто рождается, но всю работу делает мать, не так ли? Это несправедливо! Мы должны это изменить! Отныне в дни рождения своих детей матери должны… — Заши! — прервал его Шота, и его голос звучал так, будто он был сыт по горло этим миром. — Извините. — смущенно ответил блондин и жестом пригласил Недзу, который посмотрел на него с нескрываемой радостью в глазах, продолжать. Что он и сделал. — Как я уже говорил, у меня для вас есть особый подарок. Сегодня утром мне сообщили, что апелляция, поданная Ивакари, отклонена. Это означает, что его вердикт имеет юридическую силу и не подлежит обжалованию. Он проведет следующие шестнадцать лет в тюрьме, где он сможет делить камеру с господином Канечиро, который вообще не подавал апелляцию. А все остальные учителя приговорены к срокам от трех до восьми лет тюрьмы, и никто из них больше никогда не будет работать учителем. В общем, это полный успех! — УРА! — взвизгнул Хизаши, и Шота инстинктивно активировал свою причуду, чтобы заставить замолчать своего раздражающе громкого мужа, сверля блондина взглядом даже после того, как тот закрыл рот. — Эм… Извини, Шо. Я просто так взволнован… — Ты не можешь тихонько возбудиться? — раздраженно фыркнул темноволосый мужчина, но не смог скрыть ласковый блеск в глазах. Он никогда бы в этом не признался, но ему очень нравилось, как легко Хизаши возбуждался, особенно если он радовался за других. Хизаши широко улыбнулся ему и взял его руку, чтобы сжать ее, а Шота опустил голову в свое орудие захвата, чтобы попытаться скрыть румянец на щеках. — Ах, вы двое просто прекрасная пара! — вздохнула Инко, подперев подбородок сложенными руками и откровенно уставившись на них мечтательным взглядом. Шота покраснел еще сильнее, а Хизаши просто рассмеялся. — О, я уверена, ты тоже снова найдешь кого-то особенного. Однажды, Инко… — Я надеюсь на это, — ответила зеленушка, — но сейчас это не мой приоритет. — Тогда каковы ваши приоритеты? — хотел узнать Недзу. — Прямо сейчас? Найди новую работу. — ответила Инко, пренебрежительно махнув рукой. — С компенсацией от Альдеры я могу продержаться на плаву какое-то время, но я просто не привыкла ничего не делать целый день. Это почти сводит меня с ума. Шота мог бы посочувствовать. Как бы он ни оплакивал свой потерянный сон, он рад, что две работы не давали ему скучать, и он знал, что Хизаши чувствует то же самое по отношению к своим трем работам. — Тогда почему ты уволилась? — спросил он, впервые поддавшись любопытству. — Я не могла там больше работать. Оказалось, что мой бывший начальник — хрестоматийный пример чудака. Конечно, он знал, что я мать-одиночка, но когда он услышал, что у моего сына нет причуд, его поведение изменилось, и не в лучшую сторону. Мне действительно не нужно выслушивать его глупые комментарии изо дня в день. — Действительно, очень веская причина уйти. — согласился Недзу, слегка кивнув головой, прежде чем отхлебнуть чая. — Плохой рабочий климат может быть губителен для производительности ваших сотрудников и даже для их психического здоровья. Хорошо, что вы выпутались из этой ситуации. — Да, я рада, что сделала это. — сказал Инко. — Теперь мне осталось только посмотреть, какие еще варианты у меня есть. — В этой связи я хотел бы обратить ваше внимание на один вариант, который я могу вам предложить. — спокойно заявил грызун, прекрасно понимая, что он уже вызвал интерес у Инко. — И какой же это был бы вариант? — спросила она с любопытством, придавая своему выражению лица нейтральность. Что бы Нэдзу ни собирался ей предложить, она, по крайней мере, должна была выглядеть так, будто серьезно об этом думает, хотя знала, что либо примет немедленно, либо откажется навсегда. — Вы знаете, что UA инвестирует в детский сад Byodo, не так ли? — Тот, где Айзава притворялся, что работает? Да, я знаю об этом. — Очень хорошо. Теперь, в свете последних событий и, честно говоря, поразительного резонанса, который получила антидискриминационная неделя Мика, я решил расширить цель центра. До сих пор он просто предоставлял безопасное пространство для детей, которые подвергаются дискриминации. Однако я хотел бы также установить образовательную программу. Курсы и терапию для детей, посещающих центр, семинары по борьбе с издевательствами в школах и тому подобное. Однако мне понадобится кто-то, кто будет администрировать эти новые программы. — И вы думаете, я подхожу для этого? — Кто может лучше управлять делами, чем мать-одиночка, которая управляет своим хозяйством, своей работой и своим сыном? И кто знает, насколько важно прекратить травлю среди детей? — Можно ли мне немного времени подумать об этом? — Конечно! — весело ответил Недзу, но в его глазах мелькнул озорной огонек, а усы дернулись, словно он сдерживал смех. — Вопрос был бы в следующем: действительно ли вам нужно время, чтобы подумать об этом? Инко фыркнула совсем не по-женски и покачала головой в раздражении. — Я так не думаю. — Она немного рассмеялась, и ее глубокие зеленые глаза сосредоточились на фотографии на полке, она сама, обнимающая Изуку, и они оба ярко улыбаются в камеру. Если бы в Альдере была такая программа, смогла бы она все еще видеть эту улыбку в реальной жизни? Смогла бы она сделать больше таких счастливых фотографий, с постаревшим Изуку на них? Я так сильно люблю тебя, Изу. И я скучаю по тебе. Но где бы ты ни был, тебе не нужно обо мне беспокоиться. У меня есть люди, которые заботятся обо мне. Настоящие герои. И теперь у меня есть шанс спасти людей по-своему. Я сделаю все возможное, чтобы помочь всем, чем смогу. Так же, как ты всегда делал. Я буду такой же доброй, как ты. Я заставлю тебя гордиться мной, Изу. Я обещаю. Она глубоко вздохнула и сморгнула слезы, которые собрались в ее глазах, прежде чем они успели вылиться. Затем она снова посмотрела на Недзу. — Хорошо. Я принимаю ваше предложение. Грызун хлопнул лапками и сказал. — Замечательно. Можешь начинать, когда будешь готова. — Я дам тебе знать. — согласилась зеленушка. Краем глаза она увидела, как двое других героев ей улыбнулись, черноволосый не так ярко, но не менее искренне, чем блондин. — О ДА!! ДАВАЙТЕ ПОЗДРАВИМ, ЛЮБИМАЯ…! — Заши!! И Инко рассмеялась.