Тени, что не исчезают

Дарио

Тогда. Январь. 2015 год.       Меня никогда не интересовали женщины, а тем более — перспектива заводить отношения. Любовь, преданность, доверие — всё это казалось чем-то из чужой жизни, не имеющим ко мне никакого отношения. Люди слабые. Они цеплялись друг за друга, потому что боялись остаться в одиночестве. Я не боялся. У меня были другие приоритеты на жизнь, и в них никогда не входила женщина, разве что она была в качестве одноразового развлечения.       Я шёл по лестнице Наряда, не оглядываясь, не замедляясь, не давая себе права на слабость. Отец, владелец крупной юридической корпорации, не ждал от меня ничего. У него уже было двое сыновей, которые имели значение для всего его бизнеса. Я же — младший. Незначительный. Тот, кого легко забыть, если не напомнит о себе сам. Поэтому приходилось напоминать. Действиями, а не словами.       Я не искал привязанностей. Никогда. Пока не увидел её.       Это было три месяца назад, на одной из вечеринок. Я помню этот момент слишком хорошо, чтобы так просто выбросить из головы. Она не делала ничего особенного, и тем более не старалась привлечь внимание. Просто находилась там. В длинном красном платье с рукавами и тёмными волнами волос, падающими на плечи. Она смеялась над чем-то, склонив голову в сторону, слишком увлеченная разговором, чтобы почувствовать мой пристальный взгляд.       Внутри меня что-то происходило — это было практически невозможно игнорировать. Хоть и едва уловимое, но я ощутил это. И по тому, как все тело отреагировало, понял, что это не то, на чем следовало концентрироваться. Я не знал её имени, не знал, кто она такая, но, чёрт возьми, не мог отвести глаз.       И мне это не нравилось.       Я не знал, что именно в ней зацепило. То, как она улыбалась? Как смеялась? Как не смотрела на меня, хотя должна была? Тогда я не подошёл. Не сказал ни слова. Просто наблюдал. И с тех пор не мог её забыть.       Второй нашей встречей стала свадьба нашего босса — Данте Кавалларо. Церковь была полна людей, но глаза сразу нашли Бибиану, имя которой я узнал с помощью её мужа. Она сидела в первом ряду, рядом с ним. Её поза была скованной, а взгляд пустым. Она казалась несчастной, хотя и пыталась скрыть это за натянутой улыбкой, когда говорила с кем-то, кто издалека напоминал Арию Скудери. Бибиана была как птица в золотой клетке — красивая, но лишённая свободы. Каждый её жест, каждое движение выдавали внутреннюю борьбу. Я не понимал, почему меня это задевало. Она была чужой женой, чужой жизнью, но что-то внутри меня сопротивлялось этому. Что-то, что я не мог игнорировать.       Ее муж сидел рядом с ней, его лицо было знакомым, но не вызывало доверия. Его манеры выдавали в нём человека, привыкшего командовать. Он положил руку ей на ногу, но взгляд остался холодным, словно она была всего лишь ненужной вещью.       — Не смотри на неё, — голос Родриго прозвучал тихо, но с оттенком предупреждения. Он сидел рядом, и я слышал как его пальцы нервно постукивали по колену.       Мой старший брат всегда любил давать советы, которые никто не просил. Его традиционные взгляды и вспыльчивый характер, которые достались от отца, часто становились причиной конфликтов. Конечно, можно было проигнорировать его, как я обычно делал, но не в этот раз.       — О чём ты? — спросил я, не отрывая взгляда от Бибианы: голос был холодным, без тени эмоций. Я привык держать чувства под контролем, особенно рядом с Родриго.       — Я вижу, как ты смотришь на неё, — он наклонился ближе, отчего голос стал резче. — Она замужем, Дарио. И не за кем-то, а за Томмазо. Ты знаешь, что это значит. Не лезь туда, куда не следует.       — Ты мне указываешь, на кого я могу смотреть, а на кого нет? — голос оставался спокойным, но еще немного и в нём появится лёгкая угроза.       Я не любил, когда кто-то пытался контролировать меня, особенно Родриго. Он всегда считал вправе лезть в мою жизнь, хотя сам едва справлялся со своей. Не хотелось напоминать ему о том, что Ванесса делала во время их брака, и я вряд ли стану опускаться до этого уровня, но все же нужно было его хоть как-то заставить заткнуться.       — Она порочная! — прошипел Родриго, его глаза сузились. — Такие, как она, только проблемы приносят. Ты знаешь, как это бывает.       — Уже и женщин не стесняешься унижать? — я повернулся к нему; мой взгляд был ледяным, когда мы встретились. — Или о собственных грехах предпочитаешь не вспоминать?       Родриго на мгновение замолчал, его лицо исказилось от гнева. Он всегда ненавидел, когда я напоминал о его собственных ошибках, впрочем мне это тоже не доставляло никакого удовольствия, но приходилось иногда пользоваться даже таким.       То, что мне известно, не раз становилось для него ножом, который я мог повернуть в его рану. Ванесса была его слабостью, и в то же время самым позорным поражением, которое он старательно старался спрятать. Они оба изменяли друг другу — так было с самого начала их брака. Родриго заводил любовниц, потому что считал, что ему, как мужчине, можно всё. А Ванесса вместо того, чтобы терпеть и закрывать глаза, как делали многие женщины, решила отплатить той же монетой.       Она прекрасно знала, что это его уничтожит. Родриго мог простить сотни грехов, но мысль о том, что его собственная жена принадлежала другому мужчине, вызывала в нём ярость, которую он не мог выплеснуть. Родриго не мог подать на развод, потому что тогда бы все увидели, что он не смог удержать женщину. А ещё хуже — что она его предала. Такое унижение для него стало бы хуже смерти.       Но и Ванесса не могла уйти. Развод поставил бы её в уязвимое положение, особенно с двумя детьми. Уйти от Родриго значило потерять влияние, статус. Она не могла этого допустить, не ради себя — ради них. Так что они продолжали свою игру: на публике изображали идеальную семью, а за закрытыми дверями уничтожали друг друга.       И всё же он смеет говорить мне, на кого смотреть, а на кого нет?       — Это не одно и то же! — процедил он сквозь стиснутые зубы, а его кулаки сжались. — Ванесса — моя жена. А эта… — он дернул подбородком в сторону Бибианы, даже не утруждая себя назвать её по имени. — Ты не представляешь, что у неё в голове.       — Ты судишь её так же, как когда-то судили тебя, — сказал я тихо. — Только разница в том, что Бибиана тебе ничего не сделала.       Родриго сжал зубы так, что на скулах проступили жёсткие линии. Он знал, что я прав, но признать это не мог. Я снова повернулся к Бибиане, показывая брату, что разговор окончен. Она сидела рядом с Томмазо, её глаза были опущены вниз, а губы слегка дрожали, будто она пыталась сдержать слёзы. Что-то внутри меня сжалось. Я не знал, почему мне было так важно защитить её, даже перед своим братом, но знал, что не позволю никому, даже Родриго, говорить о ней подобным образом.       — Ты слишком мягкий, Дарио, — снова произнёс Родриго, все никак не в силах заткнуться. — Это тебя погубит.       — Может быть, — ответил я, не отрывая взгляда от неё. — Но это лучше, чем быть таким, как ты.       Родриго ничего не сказал в ответ, и мои губы сами распылили в улыбке от того, что он окончательно успокоился. Я смотрел на свою семью и видел целый сборник ошибок, которых мне не хотелось повторять. Родриго, который загнал себя в клетку из гордости и гнева, цепляясь за женщину, которую давно потерял. Отец, для которого жена была всего лишь красивым аксессуаром, символом его статуса, но не кем-то, кого он мог бы уважать. Я не до конца понимал, чего хотел, но знал, чего точно не хочу, если однажды мне посчастливится иметь женщину.       Церемония прошла как по сценарию — Данте и Валентина стояли перед алтарем, обмениваясь клятвами, которые, как я знал, были лишь формальностью в нашем мире. Я сидел, наблюдая за этим спектаклем. Мои мысли, однако, были далеко от происходящего. Они возвращались к Бибиане, к её глазам, которые выдавали столько боли, что я едва мог это вынести.       Когда все закончилось, гости переместились в ресторан, где должно было состояться главное празднование. По плану я должен был сидеть рядом с Родриго, но, как только я подошёл к столу, увидел, что на его месте уже сидел Этторе.       — Дарио, — он кивнул мне, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась лёгкая нотка усталости. — Садись, выпьем.       Я сел напротив, вскинув брови вверх, будто его предложение действительно удивило меня. Я не собирался сегодня пить, ведь предпочитал даже на таких мероприятиях присутствовать в здравом уме — никогда не знаешь, когда он тебе пригодится.       — Я не буду, и тебе тоже не стоит, — сказал я спокойно, опустив взгляд на бокал вина, который стоял передо мной. Я знал, что Этторе не послушает. Он никогда не слушал. Особенно, когда дело касалось алкоголя.       Этторе лишь усмехнулся, качнув головой. Его рука уверенно потянулась к бутылке на столе, и он налил себе полный бокал, прежде чем ответить:       — Ты всегда был слишком правильным, Дарио, — его голос был немного хриплым, словно каждый глоток спиртного изнашивал его связки. — А жизнь не про то, чтобы быть правильным.       Я наблюдал, как он делает большой глоток, не торопясь отвечать. Этторе был средним из нас троих, и хотя его внешность все еще сохраняла остатки былого величия, алкоголь разрушил его медленно, но верно. Его глаза уже давно потеряли тот огонь, что присутствовал в нем в молодости. Теперь они больше напоминали тусклый свет, прячущий за собой боль и отчаяние. Еще одна причина, почему я не пил.       — Может, для тебя, — произнёс я, не скрывая холода в голосе. — Но ты ведь знаешь, к чему это ведёт.       — Ах, брось, — он махнул рукой, словно отмахиваясь от моих слов. — Мы не на похоронах. Ну или не совсем.       Его смех был почти механическим. Я мог лишь молча наблюдать, как он снова подносит бокал к губам, опустошая его до конца. С его стороны не было смысла продолжать разговор. Я не мог спасти его от него самого, как бы не хотел. Даже беременная жена не смогла его исправить.       — Знаешь, — сказал он, опираясь на спинку стула и с облегчением выдохнув. — Я тут подумал… Помнишь ту девчонку из клуба? Как её звали… Марина? Нет… Может, Лаура? В общем, не суть, — Он снова начал наливать вино, не глядя на меня. Какой идиот вообще будет говорить о своих похождениях, когда где-то по залу ходила беременная жена? — Так вот, она мне приснилась на днях. Забавная история. Мы с ней в клубе, танцуем, и вдруг она как начнёт петь оперу. Я даже подумал, может, это был не сон, а какой-то бред наяву.       Я закатил глаза, не вступая в бессмысленный диалог. Этторе всегда увлекался такими разговорами, когда был под кайфом, и мне лишь оставалось только позволить ему говорить, чтобы быстрее утомить его. Но мои мысли были явно не с ним.       — Ты меня вообще слушаешь? — Этторе вдруг замолк, уловив моё напряжение, однако, как обычно, я проигнорировал его.       Томмазо был для меня пустым местом. Ещё один отброс в длинной череде таких же, как он, но, когда я увидел, как он вскидывает руку, готовый ударить Бибиану, что-то внутри щёлкнуло. Я проследил, как она в панике метнулась к выходу, словно загнанный зверёк, ускользая из зала под пристальным взглядом хищника.       Я не бросился за ней сразу, дал ей минуту, а затем последовал, совершенно наплевав на то, с каким взглядом провожал меня Этторе. Коридор был тихим и пустым, однако мне не составило труда найти Бибиану, сидящей возле стены. Тьма обволакивала её, словно кокон, скрывая от внешнего мира, что даже не хотелось тревожить её покой. Но, несмотря на это, я осторожно приблизился к Бибиане, чтобы не напугать её ещё больше. Её дрожащие плечи указывали на то, что она плакала, и это заставило меня осознать её хрупкость. Непривычное чувство. Обычно женщины в ее ситуациях прятали слабость за высокими стенами гордости и лжи. Но Бибиана… Бибиана не притворялась.       — Держи, — произнёс я, протягивая платок.       Она не подняла глаз. Её тело, словно загнанное животное, дрожало в ожидании удара, который так и не последовал. Страх витал в воздухе, почти осязаемый, но я ждал когда Бибиана сделает хоть что-то.       — Ты в порядке? — голос стал тише. Я редко вмешивался, но это была не та ситуация, где можно оставаться в тени.       Она шмыгнула носом, подняла голову, пытаясь разглядеть меня. Я ждал, терпеливо, понимая, что в её мире каждая секунда с другим мужчиной — это риск. Было слишком эгоистично с моей стороны так подставлять Бибиану своим присутствием.       — Со мной всё хорошо, — её голос был надломлен, но она пыталась сделать его твёрже. Знакомый тон. Женщины часто так говорят, когда вокруг всё рушится.       Я мог бы уйти, дать ей шанс на спасение, но видел, как Томмазо ломает таких, как она. Видел, как они исчезали в его тени. Не мог этого позволить, даже если она не готова просить о помощи.       — Я видел, как он поднял на тебя руку, — продолжил, глядя на Бибиану сверху вниз. Она почувствовала мой контроль, но я не пытался её запугать. Просто давал понять, что за ней наблюдают, и что спрятаться уже не получится.       Бибиана поднялась с пола, вытирая слёзы, словно собиралась вернуться в этот ад. Но в её глазах читалось сомнение. Как долго она сможет продержаться?       — Ты не знаешь, кто я, верно? — решился представиться, ведь вряд ли она сквозь слезы и полумрак могла хоть что-то во мне разглядеть. Да и вряд ли Бибиана знала меня, если даже мне нужно было хорошо поискать, чтобы раздобыть ее имя.       — Нет.       — Я глава юридической группы Данте Кавалларо. Мы не занимаемся разводами, но у нас есть другие направления, — протянул визитку, наблюдая, как её глаза расширялись от шока. Она, наверное, считала, что речь о чём-то обычном, но нет — это больше. Я хотел предоставить ей шанс на лучшую жизнь, даже если это может грозить серьёзными последствиями от Данте — мы не имели права вмешиваться в личную жизнь других.       Бибиана потянулась к визитке, несмотря на дрожащие руки. Ее пальцы едва коснулись моих, но этого было достаточно чтобы почувствовать насколько сильно они были холодными. Я не должен был этого замечать, а уж тем более не должен был этого чувствовать. Однако что-то внутри меня снова сжалось в болезненный узел. Я вдруг подумал, что хотел бы стать тем, кто сможет согреть руки Бибианы.       Это звучало абсурдно и чересчур сентиментально для кого-то вроде меня, но я не мог отогнать мысль. В этом мире не было никого, кто мог бы дать ей тепло, но если бы я предложил себя — она бы точно отказалась. Слишком гордая и привыкшая рассчитывать только на себя.       Бибиана сжала визитку так, что её костяшки побелели. Она не взглянула на меня, не произнесла ни слова, просто резко развернулась и ушла, как будто я не предложил ей возможность изменить всё. И, что самое странное, на этот раз я не пошёл за ней. Я просто смотрел, как она исчезала в темноте коридора, как если бы её никогда здесь не было.       Я оставался на месте еще какое-то время, вглядываясь в пустоту, пока телефон в кармане не завибрировал. Взгляд скользнул по экрану, это была Фиорелла. Жена моего брата звонила редко, только когда действительно требовала моей помощи.       — Спасибо, что хоть ты ответил, — в голосе Фиореллы послышалось облегчение, как только я поднес телефон к уху.       — Что случилось? — Я глубоко вздохнул, прикрыв глаза. Уже знал, зачем она звонила.       На том конце провода повисла короткая пауза, будто она пыталась подобрать слова. Но что тут подбирать? Мы оба знали, что Фиорелла скажет.       — Этторе пьян, Дарио, — наконец прошептала она. — Снова.       Я знал, что это будет именно так. Он всегда повторял одно и то же, и Фиорелла была единственной, кто каждый раз страдал от этого. Она была на последних месяцах беременности, и этот урод продолжал заставлять её в нервничать вместо того, чтобы хотя бы немного приложить усилий и позаботиться о жене в этот период.       — Насколько все плохо? — я провёл рукой по лицу, устало натягивая пальцами виски. Он, блядь, ебёт мне мозги!       — Достаточно, чтобы гости начали переглядываться. Он смеётся слишком громко, задевает официантов, а только что попытался сказать тост и едва не свалился со стула, — где-то на заднем фоне послышался крик Этторе, подтверждая каждое сказанное слово жены.       Я сжал зубы, чувство раздражения сразу появилось внутри меня. Чёртов Этторе! Чёртов его алкоголизм и его бесконечные попытки выглядеть так, будто он мог быть кем угодно, кроме того, кем являлся на самом деле.       — Пожалуйста, Дарио. Мне не к кому больше обратиться. Ты знаешь, как я боюсь Родриго… — в голосе звучала не просто просьба, а настоящая молитва, как будто она уже знала, что никто, кроме меня, не в силах помочь.       Я почувствовал, как горечь снова начинала накапливаться в груди. Сколько раз я уже выручал её? Сколько раз этот ублюдок Этторе разрушал всё хорошее, что могло быть?       — Сейчас буду, — ответ был коротким и резким, но не из-за злости. Я просто знал, что не могу оставить Фиореллу в такой ситуации, ведь был бы ничем не лучше своих братьев.

𓇢𓆸

Сейчас. Декабрь. 2018 год.       Я прибыл за пятнадцать минут до назначенного времени, но не спешил выходить из машины. Бибиана скинула адрес утром, хотя я и так знал его. Сделал вид, что мне это было нужно, чтобы она чувствовала себя комфортнее. Не хотел, чтобы она думала, будто я слишком легко проникал в её жизнь. Хотя, если быть честным, мне хотелось именно этого.       Дом, перед которым я остановился, был уютным, почти домашним. Тёплый свет из окон разливался по тротуару, словно приглашая войти. Я сидел за рулём, наблюдая за этим светом, и какое-то странное чувство охватило меня. Не ожидание, нет. Скорее, нетерпение. Я знал, что она там, наверху, заканчивает собираться. Возможно, в последний раз смотрит на себя в зеркало, проверяя, всё ли в порядке. Она наверняка не хотела, чтобы я заметил её волнение, но я бы увидел.       Наконец я выдохнул, вышел из машины и направился к её двери. Позвонить или постучать? Я выбрал второе. Небольшая пауза, затем я услышал лёгкие шаги. Дверь открылась, и передо мной появилась Бибиана в зеленом платье.       — Привет, — голос Бибианы был тихим, чуть растерянным.       И вот, впервые с того момента, как мы встретились, я увидел её улыбку. Чёрт, мне нравилось видеть её такой. И ещё больше нравилось быть причиной этой улыбки.       Я скользнул взглядом по её лицу, уловил лёгкий румянец на щеках, отметил, как свет падал на её волосы, заставляя их переливаться. Теперь я мог видеть Бибиану вблизи, а не на расстоянии, когда лишь наблюдал за ней в тех редких моментах, когда она появлялась на вечеринках       — Ты выглядишь прекрасно, Бибиана.       Бибиана была не просто красивой. Красота — это слишком просто, слишком обыденно. Она была чем-то большим. Как свет, который пробивался сквозь шторы на рассвете, когда всё вокруг ещё спит. Она была тем, что заставляло мир вокруг замереть, чтобы не пропустить ни одного её движения.       — Спасибо, — улыбка Бибианы стала чуть шире, и она прикусила нижнюю губу, будто хотела сдержать что-то.       Я заметил, как она переместила вес с ноги на ногу, её пальцы сжались в слабый кулак, а затем разжались, и только тогда я увидел, что она держала что-то напоминающее кисточку для макияжа, которую я иногда видел у Фиореллы, когда та готовилась к очередному вечеру.       — Ты что-то хочешь сказать?       Она выдохнула, бросила короткий взгляд в сторону, после снова вернулась ко мне.       — Просто я не каждый день хожу на свидания. Вернее… вообще никогда не была на свидании, — Бибиана торопливо заправила за ухо выбившуюся прядь, переводя взгляд с меня на стену, будто там было что-то интереснее. — Ты можешь подождать меня ещё десять минут? Я знаю, что не успеваю, и пойму, если ты захочешь все отменить.       — Все хорошо, Бибиана, — сказал я, позволяя её имени задержаться на языке чуть дольше. Плевать, если мы опоздаем в ресторан, он значил ничего по сравнению с её спокойствием. — Ты можешь не торопиться.       — Мне правда осталось немного, — Бибиана бегло осмотрела коридор, затем сделала шаг в сторону, приглашая меня внутрь. — Проходи, на улице должно быть холодно.       Я переступил через порог, оказываясь внутри дома. Не ожидал, что Бибиана пригласит меня внутрь так быстро. Воздух в доме стал теплее, чем на улице, но всё равно немного влажный. Дверь за мной захлопнулась, оставив за собой ночную тишину. Бибиана немного замерла, не зная, что делать с этим моментом, как всё стало чуть более близким, чем должно было быть. Она вела меня по коридору, её шаги были слишком осторожны, словно она думала, что любое громкое движение разрушит эту хрупкую атмосферу. Я хорошо умел читать людей, и, даже если Бибиана скрывала многое, сейчас её напряжение было очевидным.       — Ты можешь посидеть здесь, — сказала она, не глядя мне в глаза. Рука вновь легла на прядь волос, но теперь она не заправляла её, а просто медленно сжимала. — Буквально еще несколько минут, но не хочу, чтобы ты чувствовал себя некомфортно, пока ждешь меня.       Я кивнул, всё ещё чувствуя на себе её невидимый, почти ощутимый взгляд, который в последний момент встречался с моим, а потом снова исчезал в воздухе. Бибиана приняла мой кивок за полноценный ответ и поспешила куда-то, исчезая из моего поля зрения на первом же повороте.       В комнате пахло цветами. Обычно я не любил слишком сладкие ароматы, но если они принадлежали ей — был готов утонуть в этом запахе полностью.       Осматриваясь, я понял, что всё здесь казалось слишком личным. Вещи, разбросанные небрежно, но с той особенной теплотой, которой не бывает в безликих домах. Книга, оставленная раскрытой на подлокотнике кресла, кружка с остатками кофе на журнальном столике, мягкий плед, небрежно перекинутый через спинку дивана. Маленькие детали, которые выдавали привычки Бибианы.       Я замер, когда взгляд зацепился за плюшевого зайца, оставленного на подушке. Игрушка выглядела немного потрёпанной, но явно любимой. Я поднял её, провёл пальцами по мягкой ткани и усмехнулся. Я знал о том, что у Бибианы был ребёнок от Томмазо. Кажется, её звали Луиза. Однако я ни разу не видел её.       Дети никогда не ладили со мной. Я всегда казался им слишком серьёзным, не тем, с кем можно играть. Но, возможно, дело было не только во мне — я просто не знал, как с ними обращаться. И всё же я надеялся, что с Луизой будет иначе. Что, если однажды представится шанс, она меня примет. Я не знал, почему это было для меня важно, просто чувствовал. Все же я был серьезно настроен на отношения с Бибианой, даже зная, что строить их придется уже на старых руинах.       — Прости, здесь беспорядок, — голос Бибианы заставил меня поднять голову. Она стояла в дверном проёме и обеспокоено осматривала комнату, будто действительно думала, что беспорядок в нем вызовет во мне негодование. — Обычно я никого сюда не приглашаю. Это… просто наша с Луизой комната.       — Всё в порядке, — я поставил игрушку обратно на диван, и только после этого встретился с ней взглядом. — Где она?       — У моей подруги, — Бибиана напряглась. Едва заметно, но я уловил. Должно быть она не очень любила, когда её спрашивали о дочери. — Мы ведь все еще идём на свидание, верно?       — Бибиана, если ты думаешь, что ребёнок меня беспокоит, ты ошибаешься, — я сделал шаг, но не позволил себе коснуться её, как бы сильно сейчас мне не хотелось этого. Было слишком рано, да и я все еще не понимал как она отреагирует на меня.       — Просто… обычно, когда мужчины узнают, что у меня есть дочь, их это пугает, — Бибиана резко выдохнула, словно все это время сдерживала дыхание.       — Меня не пугает, — я наклонился ближе, заглядывая ей в глаза, чтобы она смогла убедиться в серьезности моих слов.              Бибиана не ответила. Но я и не ждал. Всё, что сейчас происходило, было для неё новым. Всё, что будет дальше, тоже.       — Я готова, — сказала она наконец, выпрямляя плечи.       Я молча кивнул, жестом приглашая её выйти первой. Мы прошли через коридор, шаги Бибианы теперь были чуть увереннее, но я всё равно чувствовал остатки напряжения. Возможно, она боялась не меня, а самой ситуации — того, что вот так просто позволяла кому-то быть рядом.       На улице было холодно. Воздух, пропитанный сыростью, ударил в лицо, когда я открыл дверь. Машина стояла чуть в стороне, и пока мы шли, Бибиана зябко передёрнула плечами.       — Замёрзла?       — Немного, — призналась она, кутаясь в пальто. Она была прекрасна в своем наряде, но он точно не подходил для такой погоды.       Я снял с себя пиджак и набросил ей на плечи. Бибиана замерла, явно не ожидая этого, а потом осторожно коснулась лацкана пальцами.       — Спасибо, но я же просто дойду до машины…       — Всё равно возьми, — спокойно ответил я.       К моему облегчению Бибиана не стала спорить. Просто опустила голову, скрывая лицо от моего взгляда. Я хотел, чтобы она чувствовала себя спокойно, но понимал: доверие — это не то, что можно получить в одно мгновение. Его нужно заслужить шаг за шагом. И если для этого потребуется время, я готов был дать его столько, сколько потребуется.       Мы быстро добрались до моей машины, и я опередил Бибиану, торопливо шагнув к пассажирской передней двери. Холод металла скользнул под пальцами, когда я потянул ручку, распахивая дверь для Бибианы. Она застыла на месте, словно невидимая стена преградила путь.       Я увидел, как её взгляд упал на переднее сиденье, где лежал огромный букет. Глаза расширились, ресницы слегка дрогнули, словно она пыталась убедить себя, что видит правильно.       Я много лет строил вокруг себя непробиваемый панцирь, привык к цинизму, лжи и манипуляциям. Уже давно думал, что ничто не способно меня сломать. Но видеть реакцию Бибианы — видеть, как даже самый обычный поступок заставлял её сомневаться, что он предназначался ей, — раз за разом пробивал в моей защите новые трещины.       — Это тебе, — голос прозвучал тише, чем я хотел. Я протянул руку, осторожно вытягивая букет из машины, как будто боялся, что она испугается и отшатнётся.       — Мне? — её голос был полон искреннего удивления, словно сама идея того, что кто-то мог просто так подарить Бибиане цветы, не укладывалась в её голове.       Она смотрела на меня, но я не был уверен, что Бибиана действительно видела меня. Будто в этот момент её разум был где-то далеко, проверяя, можно ли доверять тому, что происходило сейчас. Я сделал шаг, позволяя аромату роз заполнить пространство между нами.       Честно говоря, мне самому было интересно, к чему всё это приведёт. Я никогда раньше не звал никого на свидание, но, зная хоть немного историю Бибианы, понимал, что для неё это тоже в новинку. И, наверное, именно поэтому мне хотелось показать ей, как, по моему мнению, должен вести себя нормальный мужчина. После всего, через что Бибиане пришлось пройти, она, наверное, нуждалась в чём-то простом. В том, что делали обычные люди — те, кто не связан с мафией.       — Тебе, Бибиана, — повторил я, наблюдая, как её пальцы сжались в кулак, затем медленно разжались.       Она осторожно взяла букет, как будто он был чем-то хрупким, чем-то, что могло исчезнуть, если дышать слишком резко. Я ожидал улыбки, радости — хоть какого-то намёка на восторг. Вместо этого её губы дрогнули, глаза затуманились, и я понял: ей никто никогда не дарил цветы просто так.       Блядство. Я готов был дарить цветы каждый день, если бы это помогло ей увидеть себя такой, какой вижу её я.       — Ты в порядке? — Я не узнал свой голос.       Она моргнула, как будто только сейчас вспомнила, что я здесь, и поспешно кивнула.       — Да, конечно, — её пальцы сильнее вжались в стебли, и я понял, что она лгала. Бибиана, вероятно, вела внутреннюю войну, ведь буквально за пару секунд я успел увидеть на её лице слишком много эмоций, но я не имел никакого права вмешиваться в это. Пока.       Бибиана наконец-то сделала шаг вперёд, садясь в машину с букетом, который всё ещё держала слишком осторожно, словно не знала, куда его деть. Я закрыл за ней дверь, обходя автомобиль, и сел за руль. Завёл машину, но не спешил трогаться.       Бибиана не смотрела на меня, но я видел, как её плечи напряглись, будто она пыталась стать меньше, незаметнее. Тонкие пальцы скользили по лепесткам, будто она искала в них опору. Букет на коленях казался одновременно и тяжёлым, и невесомым — как будто он был единственным, что удерживало её в этом моменте. Она сидела прямо, но всё равно выглядела немного потерянной. Я знал этот взгляд, потому что научился хорошо читать людей. Видел его в глазах тех, кто никогда не получал ничего просто так, и теперь не знал, как правильно отреагировать. Но видеть это в ней — в девушке, которая заслуживала быть осыпанной вниманием, цветами и заботой, — отдавало чем-то неправильным.       — Спасибо. Мне раньше никто не дарил цветы.       Я молчал, сосредоточив взгляд на подъездной дорожке перед собой, но слова Бибианы пронзили. Я не был романтиком, и такие фразы чаще всего раздражали, но здесь было что-то другое — невыраженная боль, скрытая за благодарностью.       Я почувствовал, как внутри сжалось что-то неприятное, злое. Не на неё, нет. А на всех, кто был в её жизни раньше. Кто мог сделать это, но не сделал. Кто был рядом, но не увидел, насколько она этого заслуживала.       — Значит, этот мир безнадёжно испорчен, — сказал я, пытаясь сделать голос как можно более спокойнее, сжимая руль.       — Почему? — Бибиана повернула голову, и наши взгляды встретились. В её глазах было что-то изучающее, будто она пыталась понять, говорю ли я это всерьёз.       — Потому что для тебя это должно быть обыденностью, а не редкостью, — я не знал, почему, но мне хотелось, чтобы Бибиана верила, что каждый должен кланяться ей в ноги, а не вытирать их об неё.       Она резко отвела взгляд, и я заметил, как её пальцы напряжённо сжали край платья, почти нервно. Моя фраза явно выбила её из колеи. Возможно, даже сильнее, чем сам букет. Бибиана замолчала, не зная, как ответить, и мне вовсе не было нужно, чтобы она что-то говорила. Если после этого она согласится на второе свидание, то я, чёрт возьми, точно потеряю голову.       Я выехал на дорогу, и тишина, которая установилась в салоне, не была напряжённой. Она была странно уютной, как пустое пространство, которое заполняло всё вокруг. Я чувствовал её присутствие в каждом звуке, в каждом движении. В том, как она чуть глубже выдохнула, расслабляя плечи, и в том, как её взгляд мелькнул в мою сторону, будто она пыталась понять, о чем я сейчас размышлял.       На светофоре я притормозил, взгляд снова скользнул к Бибиане. Черт, если бы мог, я бы вообще не отрывался от неё. Букет всё ещё лежал на её коленях, а она, казалось, была полностью поглощена внешним миром. Я заметил, как уголки её губ чуть поднялись в едва заметной улыбке. Момент был тихим, но в нём было что-то… правильное. Словно её реакция говорила сама за себя — что этот вечер, этот жест были не напрасны.       Когда мы подъехали к ресторану, я заглушил двигатель и вышел из машины, вдыхая прохладный воздух ночи. Оглянулся — Бибиана всё ещё сидела в машине, не двигаясь, лишь наблюдая за мной из-под длинных ресниц. В её взгляде не было ни нерешительности, ни ожидания, скорее, она наконец просто позволила себе смотреть.       Я не торопил её. Оперся рукой о крышу машины, давая время. Бибиана всё же выдохнула, легко качнула головой, словно что-то для себя решив, и, наконец, взялась за ручку двери. Я сделал шаг назад, наблюдая, как она выбралась из машины, крепко сжимая в руках тот же букет. Теперь чуть смещённый, будто она неосознанно прижимала его к себе, как якорь. Я даже не пытался взять её за руку. Если Бибиане нужно держаться за него, чтобы чувствовать себя в безопасности, — пусть держится.       Когда мы вошли в ресторан, нас окутало тепло: мягкий свет, терпкий аромат дерева и вина, приглушённый гул голосов, сплетающийся в единый фон. Я едва заметно кивнул хостес, не удостоив взглядом. Пусть просто делает свою работу. Моё внимание было занято другим, другой.       Бибиана шла медленно, осторожно, словно не до конца верила, что могла оказаться здесь. Её глаза цеплялись за детали интерьера, но пальцы всё так же крепко сжимали стебли цветов. Деталь, которую невозможно было не заметить. Она не привыкла к ухаживаниям. Не привыкла к таким вечерам. И в этом было что-то неправильное. Не потому, что она должна была вести себя иначе. А потому, что кто-то должен был дать ей это до меня.       Я отодвинул для неё стул, и Бибиана на мгновение застыла, прежде чем сесть, будто такой жест тоже оказался для неё в новинку. Чёрт. Если бы можно было воскрешать людей, я бы вернул её мужа к жизни только ради того, чтобы убить снова. О Томмазо ходило слишком много слухов, и почти все сводились к одному: его смерть — её рук дело. Но разве это не было правильным? Он получил то, что заслужил. И если кто-то и должен был это сделать, так именно она.       — Здесь красиво, — пробормотала она, скользнув взглядом по залу. — Я видела такие места только на фотографиях.       Я выбрал столик у окна — достаточно уединённый, чтобы Бибиана не чувствовала себя под прицелом чужих глаз, но и не слишком укромный, надеясь, что это создаст для Бибианы ощущение безопасности, ведь она вряд ли будет чувствовать давление с моей стороны.       — Ты часто здесь бываешь? — продолжила она, так и не прикоснувшись к меню.       — Иногда.       — С кем? — после вопроса Бибиана резко опустила взгляд на стол, будто уже пожалела, что спросила. — Мне не стоило спрашивать? — поспешно добавила она, голос чуть дрогнул, но Бибиана быстро взяла себя в руки. Попыталась сделать тон лёгким, но в глазах мелькнуло нечто большее — неуверенность, беспокойство. — Даже если ты водишь сюда других девушек, это не должно меня волновать, — продолжила она, но слишком поспешно, будто убеждала не меня, а себя.       Я посмотрел на неё, чуть склонив голову набок.       — Я ни с кем сюда не ходил, — ответил спокойно, без малейшего колебания, не оставляя ей места для сомнений.       Бибиана подняла на меня глаза, чуть склонив голову набок. Наверное, это прозвучит слишком, но в этот момент она казалась самой прекрасной женщиной, которую я только видел, как и во все остальные моменты, когда Бибиана выглядела расслабленной.       — Ты первая, — добавил я после короткой паузы, наблюдая за её реакцией.       — Но… мужчины вроде тебя обычно так и делают, — пробормотала Бибиана, нервно сжав салфетку в пальцах. Она моргнула, будто проверяя, не услышала ли неправильно.       Я усмехнулся и медленно отложил меню в сторону, давая понять, что теперь моё внимание принадлежало только ей. В словах Бибианы прозвучала правда. Большинство мужчин в нашем мире такими и являлись — у меня всю жизнь перед глазами маячил пример того, каким я не хотел становиться.       Но да, я тоже не святой. Никогда не строил из себя праведника. Когда нужно было выпустить напряжение, я пользовался тем, что предлагали женщины — не таких, как она, но тех, кто сделал из этого способ выживания. Это всегда значило ничего. Никто из них не оставался в голове дольше, чем требовалось, чтобы расстегнуть ремень.       Но с тех пор, как я увидел Бибиану, во мне что-то изменилось. Как будто в голову вбили имя, которое не стирается ни алкоголем, ни чужими руками. И теперь мне было плевать на всё остальное. Только она.       — Мужчины вроде меня? — повторил я, слегка выгнув бровь.       Она нервно провела языком по губам, будто решая, стоило ли продолжать.       — Ты ведь тоже один из людей Наряда, — наконец сказала она, бросив на меня осторожный взгляд. — А значит, бываешь в их кругах…       — Твоё первое впечатление обо мне совершенно не такое, как я себе представлял, — протянул я с лёгкой усмешкой, изучая Бибиану, и чуть наклонился вперёд, опираясь локтем о стол.       На этот раз она не отвела глаз.       — Наверное, я просто задаю много вопросов. Обычно я очень много болтаю и меня невозможно остановить.       — Мне нравится. Я со своей стороны говорю только о работе, так что подобрать тему для разговора бывает сложно.       Бибиана, кажется, немного расслабилась, услышав это. Она провела пальцем по краю бокала, задумчиво наблюдая за игрой света на стекле.       — Значит, мне нужно говорить ещё больше? — в её голосе прозвучала лёгкая насмешка, но ещё я уловил осторожность.       — Думаю, ты справишься, — я позволил себе короткую улыбку, опуская взгляд на руку Бибианы, которая до сих пор нервно теребила салфетку. — Хотя, если тебе вдруг надоест болтать, просто скажи, и я постараюсь тебя развлечь.       — Как? — Бибиана подняла на меня глаза, в которых мелькнуло что-то тёплое, чуть живее, чем минуту назад.       — Например, расскажу тебе что-нибудь скучное о своей работе, и тогда ты точно заговоришь ещё больше.       Бибиана рассмеялась — коротко, почти сдержанно, но всё же искренне. Я не впервые слышал её смех, но сейчас он был адресован мне, и, кажется, ничто прежде не звучало лучше. Я поймал себя на том, что запомнил этот звук. Запомнил, как уголки губ дрогнули, будто она не сразу позволила себе эту улыбку.       Бибиана не похожа на женщин, которые обычно окружали меня. В ней не было притворства, желания угодить или произвести впечатление. Бибиана просто была… собой. Осторожной, немного колеблющейся, но живой. Такой, какой, наверное, и не позволяла себе быть в обычные дни. И меня это чертовски завораживало.       Бибиана взяла меню в руки, и, когда к столику подошел официант, мы сделали заказ.       — Что-нибудь выпьете? — вежливо поинтересовался официант, держа в руках блокнот.       Я посмотрел на Бибиану. Она по-прежнему держала меню, но вряд ли читала его. Её пальцы неторопливо скользили по краю страницы, но взгляд был направлен в сторону, будто она заранее знала, какой ответ прозвучит.       — Нет, — сказал я, не отводя глаз от лица Бибианы. — Нам просто воду.       Официант кивнул и исчез среди столиков.       Я ждал. Секунду, две.       И вот тогда её губы дрогнули. Совсем немного — почти незаметное движение, но я всё равно его уловил. Что это было? Одобрение? Тихое «наконец-то кто-то сделал правильный выбор»? Или просто слабое удивление?       Я уже должен был привыкнуть к тому, как легко удивить Бибиану. Особенно такими простыми, казалось бы, вещами, которые в её голове должны были считаться обыденными. Но всякий раз, когда я видел это мгновенное, еле заметное замешательство в глазах Бибианы — как будто она не знала, как реагировать на простую вежливость, — меня накрывало злое глухое раздражение.       Это было тем, что я ненавидел в этом грёбаном мире. Они делали несчастными женщин, когда должны были защищать их. Ломали тех, кто должен был смеяться, заставляли благодарить за то, что в нормальной жизни было бы само собой разумеющимся.       Я смотрел, как Бибиана аккуратно ставит меню на стол, а потом скрещивает руки на коленях. Она не нервничала, не пыталась казаться слабой, не смотрела на меня снизу вверх, просто сидела напротив сдержанная, будто заранее готовая ко всему, что может произойти.       — Ты не пьёшь? — спросила наконец Бибиана, будто проверяя что-то внутри себя.       — Нет.       — Почему?       Я провёл пальцем по гладкой поверхности стола, обдумывая ответ, пытаясь понять, насколько далеко я готов зайти в этих разговорах. Но если я хотел показать Бибиане всю серьёзность своих намерений, то такие темы и откровения были неизбежны. Особенно когда они касались того, что мне было важно.       — Потому что видел, как алкоголь разрушает людей. Как ломает тех, кто когда-то казался несокрушимым, — сказал я, не пытаясь скрыть тяжести в голосе. — И потому что мой брат — один из них.       Я пожал плечами, стараясь, чтобы это выглядело как нечто мелкое, мимолётное. Но это было далеко не так. Моё внутреннее напряжение почти ощущалось в воздухе, как будто я только что сказал слишком много, но слишком мало для того, чтобы Бибиана поняла истинный масштаб.       Вместо того, чтобы продолжить, я откинулся в кресле, избегая её взгляда, который мог бы проникнуть слишком глубоко. Меньше всего я хотел снова возвращаться к Этторе. К тому, что я не мог изменить, к тому, что всегда висело, как тень на моём прошлом.       Тишина тянулась, почти осязаемая, пока я снова не взглянул на Бибиану. Она не говорила ничего сразу. Только сидела, как и всегда, сдержанная, но с какой-то глубокой сосредоточенностью, которая будто говорила о её способности понять гораздо больше, чем я хотел бы ей показывать.       — Это… правильно, — голос Бибианы был тихим, но, по крайней мере, она снова улыбалась. — Ты любишь путешествовать? — вдруг произнесла дальше, в миг меняя тему разговора.       — Нет. Я был несколько раз в Европе, но мне не понравилось, — я поддержал ее инициативу. Я действительно всего лишь несколько раз ездил за границу по делам, поэтому толком никогда и ничего там не рассматривал, да и не видел в этом смысла. — А ты?       — А я не могу путешествовать, — вдруг ответила Бибиана, подняв на меня взгляд. — Хотя очень хочу полететь в Испанию.       Еще до того, как нам принесли еду, Бибиана уже оживлённо рассказывала о странах, которые мечтала посетить. Её голос был наполнен восторгом, глаза сияли, и казалось, что она могла говорить без остановки. Мне нравилось слушать её, наблюдать за её эмоциями, за тем, как она перебирала в памяти детали, которые, возможно, были ей не так уж важны, но сейчас становились частью разговора.       Когда на столе появилась еда, мы оба её проигнорировали. Бибиана увлеклась рассказом о своём детстве, а я просто не мог отвести от неё взгляд. Всё это казалось сюрреалистичным — если вспомнить нашу первую встречу: её слёзы и моё убеждение, что мы больше не увидимся… Теперь же Бибиана сидела напротив меня: такая лёгкая, такая живая, и я не мог отделаться от ощущения, что всё это похоже на сон.       Но это был не сон. Если бы мозг и пытался создать что-то подобное, реальность всё равно была бы грубее, жёстче, обрывистее. А здесь всё было настоящим: её голос, её улыбка, её руки, изящно держащие ложку, когда она на секунду прерывалась, чтобы попробовать десерт.       Я не узнавал себя. Всю жизнь я слышал о любви, но никогда не понимал её. Мне казалось, что это выдумка, что в нашем мире такие чувства невозможны, особенно для таких людей, как я. Но сейчас… Всё, что я чувствовал к Бибиане, наверняка и было той самой любовью.       Я влюбился в неё. Как мальчишка. Безрассудно. Безвозвратно.

𓇢𓆸

      Мы остановились у двери, и Бибиана, всё ещё сжимая букет роз, улыбнулась мне. Я заметил, как её пальцы чуть сильнее сжали стебли, будто она пыталась удержать не только цветы, но и сам момент. В воздухе пахло ночной прохладой, а слабый свет фонаря над крыльцом выхватывал из темноты её лицо, мягкие блики отражались в глазах, делая их ещё ярче.       — Спасибо за вечер, — её голос был тихим, почти шёпотом, как будто она не хотела разрушить атмосферу.       — Без твоих разговоров он был бы похож на похороны, — я усмехнулся, и Бибиана рассмеялась, но не слишком громко, скорее, сдержанно, словно не ожидала от меня такого ответа.       — Я уверена, ты тоже умеешь говорить, — она прикусила губу, перемещаясь с ноги на ногу. — В следующий раз буду слушать тебя.       — Значит будет следующий раз? — Я чуть прищурился, внимательно всматриваясь в её лицо.       — Я сказала это вслух? — Она моргнула, осознавая, что только что проговорилась. В этот момент я уловил в её глазах лёгкое замешательство, которое тут же сменилось растерянной улыбкой. — Получается, я только что пригласила тебя на наше второе свидание.       Я смотрел на Бибиану и понимал: если бы она передумала, если бы прямо сейчас решила взять свои слова обратно, я бы возненавидел себя за то, что допустил это.       — Просто опередила меня, — я улыбнулся ещё шире, наклоняя голову чуть набок. Внутри меня разлилось странное непривычное чувство — почти детское желание удержать этот момент, растянуть его, оттянуть неизбежное прощание. Я не знал, что буду делать, когда она исчезнет за этой дверью. Хотелось, чтобы наш разговор никогда не заканчивался.       — Тогда давай сделаем вид, что я этого не говорила, — она медленно провела кончиком пальца по ленте, перевязывающей букет, опуская взгляд. Я заметил, как её грудь вздымалась, когда она глубоко вдыхала, словно пытаясь собраться с мыслями, а затем её глаза снова встретились с моими.       На ней всё ещё был мой пиджак. С того момента, как мы вошли в ресторан, на улице заметно похолодало, и я знал, что она так и не захотела его снять. В свете фонаря ткань выглядела чуть темнее, её плечи тонули в слишком широком для неё силуэте, и от этого она казалась ещё более хрупкой.       — Хорошо… — я выдержал паузу, давая ей шанс передумать, но она не отвела взгляда. — Ты пойдёшь со мной на второе свидание?       Бибиана на мгновение замерла, будто обдумывая ответ, после её губы дрогнули, и она чуть сжала пальцы на стеблях роз.       — Я хочу, — голос прозвучал мягко, но затем она поджала губы, явно колеблясь, и продолжила уже осторожнее, медленнее, словно тщательно подбирая слова: — Но… я не могу двигаться в таком быстром темпе, который ты, наверное, ожидаешь. Если ты готов строить отношения медленно, тогда… думаю, у нас есть шанс.       Я смотрел на неё, и в груди что-то болезненно сжималось. Бибиана не отталкивала меня, не говорила «нет», но я видел, как нелегко дались ей эти слова. Как будто прежде её желания просто не слышали.       — Если это то, чего ты хочешь, то я просто не могу не следовать этому, — сказал я спокойно, потому что это было правдой.       — Спасибо, — Бибиана кивнула, но в её взгляде всё ещё таилось сомнение. Незаметное, но я его уловил. Её пальцы сжали стебли роз чуть крепче, и, возможно, она даже не осознавала, что делала это.       — За это не благодарят, Бибиана, — я покачал головой, наблюдая, как в её глазах мелькают тени мыслей, которые она, возможно, не хотела озвучивать. — Я не в праве решать, в каком темпе тебе двигаться. Это нормально.       Она отвела взгляд в сторону, будто переваривая мои слова, затем посмотрела на меня снова — теперь в выражении лица Бибианы появилось что-то новое.       — Всё же, ты не такой, как другие мужчины.       Я усмехнулся, но без привычного сарказма.       — Это лучший комплимент, который мне когда-либо делали.       И это — правда. В её голосе не было обычной вежливости или дежурного одобрения, которым женщины иногда награждали мужчин. В этих словах было что-то настоящее, и это задевало меня глубже, чем я ожидал. Мне льстило, что она видела во мне кого-то другого. Не одного из тех, кто причинял ей боль. Не одного из тех, с кем ей не повезло.       Бибиана моргнула, словно удивлённая тем, насколько серьёзно я воспринял её слова.       — Правда? А мне казалось, что это звучит ужасно.       Я не ответил сразу. Просто смотрел на неё чуть дольше, чем следовало. Свет фонаря создавал тёплый ореол вокруг её силуэта, делая тени мягче, а блики в её глазах — глубже. Мне не хотелось, чтобы этот момент заканчивался. Я знал, что в следующий раз, когда увижу её, всё будет чуточку иначе. Отношения между людьми не стоят на месте — они либо развиваются, либо угасают.       Но в этот момент она стояла передо мной, сжимая в руках мой букет, закутанная в мой пиджак, и её голос всё ещё звучал в воздухе, отдаваясь эхом в голове. И я осознал, что хочу слышать этот голос всегда. Я хочу видеть её всегда в своей жизни.       — Тогда до встречи, Дарио, — первая заговорила Бибиана, прерывая тишину между нами.       — До встречи, Бибиана, — также тихо произнес я, рассматривая её лёгкую улыбку, которой она меня одарила.       Бибиана задержалась на мгновение, прежде чем открыть дверь, словно давая нам обоим возможность запомнить этот момент. Затем вошла в дом, и тёплый свет изнутри на секунду выхватил из темноты её силуэт, прежде чем дверь мягко закрылась за ней.       Я остался один на крыльце, в прохладной ночи, слушая, как за стеной затихают её шаги.       Не хотелось уходить.       Я провёл рукой по лицу, тяжело выдохнул и взглянул на небо. Над головой мерцали звёзды, но даже они казались тусклее, чем она.       Чёрт. Я хотел её поцеловать. Слишком сильно.       Каждый раз, когда взгляд Бибианы задерживался на мне чуть дольше, чем нужно, когда она прикусывала губу или поправляла прядь волос, я ловил себя на этом желании. Но она хотела двигаться медленно. И я уважал это. Уважал настолько, что держался из последних сил, как какой-то сопливый подросток, боящийся испортить момент.       Я усмехнулся своим мыслям и покачал головой, делая шаг назад. Бибиана заполнила мою голову и, похоже, вытеснила оттуда всё остальное, когда обычно все время было занято работой.       Да, я влюбился. Чертовски сильно. Настолько сильно, что даже не мог осознать, насколько.