Часть 6. Мотыльки сгорают на рассвете
7 марта 2025 г., 12:43
Декабрь. 2018 год.
— Ну же, цветочек, всего одна ложка.
Луиза посмотрела на меня снизу вверх, её губы оставались плотно сжатыми. Ни единого шанса, чтобы заставить её есть. В глазах Луизы застыл вызов, который говорил, что она вряд ли будет слушать меня. Ложка в моей руке уже медленно остывала, а её содержимое больше не выглядело аппетитным, да и я устала от этого противостояния.
Я вздохнула, перекатывая ложку между пальцев, словно размышляя, как быть дальше. Варианты давно были известны, но все они — бесполезны, потому что характер Луизы принадлежал мне. Упрямство, что горело во мне когда-то, теперь смотрело на меня её глазами.
Я опустила ложку обратно в тарелку, чтобы зачерпнуть свежее пюре.
— Это вкусно, — сказала я спокойно, стараясь сделать голос мягким.
Однако Луиза молчала. Она отвела взгляд и скрестила руки на груди. Было сложно не узнать это выражение лица, а точнее себя в каждом её движении. Ливия когда-то говорила, что я была точно такой же в детстве, вспоминая, как мы с Вэл постоянно игрались у неё дома.
— Знаешь, сколько Анна ест? — Я изменила тактику, не подавая виду, что чувствовала себя проигравшей собственной дочери. — Ты ведь хочешь встретиться с ней сегодня?
— Хочу, — она произнесла это тихо, будто опасалась, что я схвачу её за это слово и заставлю делать то, что ей не хотелось.
— Тогда ешь.
— Не хочу, — Луиза надула губы и демонстративно повернула голову в сторону.
— Тогда ты останешься голодной, — я осторожно поставила ложку на край тарелки и взяла свой кофе, сделав маленький глоток.
Луиза моргнула, её тёмные глаза сузились в ожидании моих следующих действий.
Я все еще продолжала притворяться, будто не замечала её и то, как она борется с собой, чтобы наконец-то решиться что-то сказать.
— Мам, — вдруг требовательно произнесла Луиза.
Я поставила стакан обратно на стол, повернула голову, будто только сейчас вспомнила о её существовании.
— Да?
— Я хочу сказку, — Луиза чуть приподняла подбородок. Взгляд её был осторожным, будто она проверяла мои границы.
— Ешь — расскажу, — Я оперлась локтями на стол, сцепив пальцы в замок, показывая всю серьезность своих слов.
Её взгляд забегал, и явно было видно, что Луиза взвешивала мое предложение. Потом она осторожно подтянула тарелку ближе, медленно взяв ложку в руки, криво, но все же самостоятельно. Луиза крепко сжала её, зачерпнув немного пюре, и поднесла ко рту.
— Фу.
Я прикусила язык, сдерживая улыбку, чтобы не разрушить момент. Луиза нахмурилась, её крошечный носик сморщился, а губы презрительно искривились, словно я только что предложила ей отраву. Она медленно прожевала, с преувеличенной мученической обречённостью. Если бы маленькие дети могли приговаривать к изгнанию за подобные поступки, я бы уже была отправлена в ссылку за это злосчастное овощное пюре.
— Не фу, — спокойно сказала я, скрестив руки на груди. — Съешь половину, и я расскажу тебе самую страшную сказку на свете.
Она резко замерла — я знала как заинтересовать её. Маленькие пальцы крепче сжали ложку, а в глазах мелькнул блеск. Любовь Луизы к страшным историям была чем-то врождённым, хотя откуда она могла унаследовать её, я даже не хотела думать.
— Страшную? — её голос дрогнул, хоть она и пыталась сохранить видимость скептицизма.
— Очень, — я выдержала паузу, позволяя напряжению немного повисеть в воздухе, прежде чем добавить: — про девочку, которая не хотела есть.
Луиза сглотнула, пристально разглядывая тарелку, будто внутри неё скрывался ответ на все вопросы, затем подняла на меня взгляд, полный любопытства.
— И что с ней случилось?
Я медленно и лениво провела кончиком пальца по краю тарелки, чуть наклоняясь ближе, будто собиралась раскрыть страшную тайну.
— Однажды ночью к ней пришёл голодный волк.
— Правда? — глаза Луизы чуть расширились, и хотя она сделала вид, что не впечатлена, её пальцы крепче сжали ложку.
— Правда.
Она колебалась, раздумывая, стоило ли мне верить, затем молча зачерпнула новую ложку пюре. Я с лёгкой улыбкой откинулась на спинку стула и наклонила голову набок.
— И что сделал волк?
— Скажу после того, как доешь.
Луиза подозрительно прищурилась, но всё же снова потянулась к тарелке. Я знала: теперь у неё не осталось ни единого шанса остановиться.
Иногда, наблюдая за ней, я ловила себя на странном чувстве — будто Луиза всегда была рядом, а моя жизнь до неё была лишь ненужным фоном, что просто заполняло время. Её голос быстро заполнил этот дом, растворился в воздухе, которым я дышала, впитался в стены, в каждую его комнату, почти физически вытесняя собой пустоту. Теперь мне казалось, что тишина, которая царила здесь раньше, никогда не существовала так же, как и мои крики.
Я изменила в этом доме всё, как только Томмазо исчез. Белые стены, когда-то отражавшие солнечный свет, стали угнетать своей холодной стерильностью. Они больше не казались чистым листом, на котором можно начать заново — наоборот стали напоминанием о том, что ничего нового уже не будет. Я перекрасила их в светло-голубой надеясь, что этот цвет хоть немного растворит боль, что разъедала меня изнутри все эти годы.
Я избавилась почти от всего, что было здесь раньше. Выкинула даже собственные вещи, чтобы не оставалось ничего, что могло бы напомнить о прошлом. Это стало хорошим поводом изменить всё так, как мне всегда хотелось. В этой новой реальности существовали только мы с Луизой — никто больше, кто мог бы потревожить наше спокойствие.
Но прошлое всё равно меня настигало в моменты, когда меньше всего этого ожидала. Иногда, когда в доме становилось слишком тихо, я ловила себя на том, что жду шаги Томмазо в коридоре, и в такие минуты сердце сжималось, возвращая меня в то время, когда я панически боялась даже дышать. Но затем сквозь тишину прорывался плач Луизы, и я бросалась к ней, вытесняя из сознания старые страхи. Она ещё была слишком маленькой, чтобы понять, и, наверное, я никогда не смогу ей рассказать, но в тот момент, когда вокруг меня не осталось ничего, кроме темноты, именно Луиза стала моим светом. Она была той, кто сумел спасти меня от прошлого, хоть временами оно все еще давало о себе знать.
Я смотрела на то, как она старательно доедала свой завтрак. Валентина пригласила нас с Луизой на традиционный завтрак завтра утром, который мы уже второй год устраивали вместе с нашими дочерьми, чтобы побыть вдали от всего. Как мы раньше мечтали, наши дочери быстро стали подругами и все время проводили вместе, играя в различные игры, поэтому мы всегда ходили вместе с ними в такие места.
— Ты доела? — спросила я с улыбкой на лице, но чуть напрягаясь, как всегда, чтобы не переборщить.
— Да, мамочка, — Луиза кивнула, чуть дольше задержав взгляд на тарелке, прежде чем подняла его ко мне, одарив меня улыбкой.
Я поиграла с её волосами, чуть покачала её голову, касаясь маленькой шеи. Иногда мне хотелось, чтобы она оставалась такой маленькой всегда, чтобы этот момент никогда не проходил. Но в то же время я знала, что ей нужно расти.
Вдруг телефон зазвонил, и я чуть вздрогнула, вырвавшись из размышлений. Это была Летиция. Я сразу подняла трубку, зная, что у неё всегда было что рассказать, чтобы отвлечь меня от мыслей.
— Привет, Лети! — сказала я с улыбкой в голосе, но мысли всё ещё оставались с Луизой, которая уже слезла со своего стула и пошла к столу за карандашами.
— Привет! Как у вас? — спросила Летиция с неизменной живостью. Она всегда была такой энергичной, особенно после того, как стала мамой. До сих пор удивлялась, как ей удавалось оставаться такой, воспитывая близнецов.
— Всё хорошо. Луиза только завтракала, — я слегка прислушалась к её голосу, чувствуя, как ей уже не терпелось что-то рассказать. Иногда Летиция была похожа на взрослого ребенка.
— Я тоже! Анджело и Мариэлла разбросали свою кашу по всему столу, пришлось убираться, — Летиция засмеялась. Вот, о чем я говорила.
— Ты — что-то невероятное.
Я часто виделась с Летицией и ее детьми, которых она сумела усыновить через месяц после того, как я родила Луизу. Когда они с Тито взяли близнецов к себе им уже было по четыре месяца, поэтому разница с Луизой у них была незначительной. Из того, что я знала, мать близнецов отказалась от них и даже хотела сделать аборт, если бы не Летиция, которая едва смогла уговорить её оставить детей, чтобы затем усыновить.
— Ну, скорее всего, не супергерой, просто сильно уставший человек. Кстати, ты слышала, что в саду была очередная история про те семейные разборки? Похоже, эта семья вообще не в курсе, что такое личное пространство.
Я захихикала. Даже став мамой и отдалившись от светских мероприятий в Наряде, Летиция продолжала рассказывать истории, которые теперь узнавала от таких же мам, как и она.
Она продолжала рассказывать о новых событиях, но мысли продолжали блуждать, и я с трудом следила за разговором. В последнее время я стала слишком растерянный и практически не могла сосредоточиться ни на чем, отчего много раз приходилось все делать сначала.
В какой-то момент Летиция замолкла, и я почувствовала, как её внимание переключилось на что-то другое.
— Слушай, мне нужно бежать, Мариэлла что-то сломала, — бегло произнесла подруга, затем послышался звук битого стекла, которого до этого я не слышала. Эта девчонка, должно быть, принесет ей много проблем в будущем. — Поговорим позже, ладно?
— Конечно, — я кивнула, хотя она не могла меня видеть, и быстро повесила трубку, снова обращая внимание на Луизу.
— Смотри, что я нарисовала! — весело произнесла дочь, подходя ко мне с рисунком.
Я отложила телефон в сторону и взяла бумагу в руки, внимательно рассматривая каждую делать. На нём была изображена я, Луиза и ещё кто-то — кого она подписала как «папа». Я глянула на её маленькую руку, держащую рисунок, и на ее серьезное лицо, как будто она ждала, что я что-то скажу. Я улыбнулась, несмотря на ту боль, что внутри меня в какой-то момент заставила всё сжаться. Она нуждалась в отце. Она нуждалась в нём так сильно, как никогда не могла бы понять. И я не могла заменить его.
Часто в такие моменты я ненавидела себя. Мне было стыдно за то, что не могла создать ту семью, которую Луиза заслуживала. Я, сама того не понимая, мучила себя этой мыслью. И каждое решение, которое я принимала, всегда было под этим давлением. Мои родители продолжали пытаться подобрать мне подходящего мужа, но все их кандидатуры, как бы я ни пыталась, не подходили.
Благодаря Данте я по-прежнему сохраняла последнее слово в выборе, и оно всегда было отрицательным. Я уже не могла смотреть на этих мужчин, которых мне предлагали, как потенциальных мужей. Я смотрела на них через призму того, что они могли бы стать отцами для Луизы, а это было для меня невозможным. Никто из них не подходил, и я всё время задавалась вопросом, смогу ли хоть когда-нибудь найти того, кто сможет быть для нас обеих тем, в ком мы так сильно нуждались?
Скорее ответ был нет, чем да, потому что я с трудом могла представить, что кто-то по-настоящему заинтересуется во мне.
𓇢𓆸
Моя рука крепче сжала ладонь Луизы, чтобы та не сорвалась с места и не побежала вперёд. В ресторане, как обычно, было уютно: мягкий свет пробивался сквозь большие окна, наполняя пространство тёплым золотистым сиянием. Аромат свежеиспечённого хлеба смешивался с запахом кофе, создавая ту самую атмосферу неспешного утра, которую я полюбила. Валентина уже сидела за нашим привычным столиком у окна. Она лениво коснулась края чашки, когда подняла на меня глаза и тут же улыбнулась. — Долго пришлось ждать нас? — я опустилась на стул, краем глаза следя за Луизой, которая тут же бросилась обнимать Анну. Они двое будто были маленькими копиями нас с Валентиной. — Нет, ты вовремя. Я устало вздохнула, поправляя прическу Луизы, которая успела испортиться за то время, пока мы добирались сюда. — Никак не могла собрать Луизу. Она постоянно убегает от меня, — я качнула головой, наблюдая, как девочки тут же нашли общий язык и уже о чём-то оживлённо переговаривались, болтая ногами под столом. — С Анной у меня таких проблем нет, — Валентина с нежностью посмотрела на дочь, её губы тронула лёгкая улыбка. — Хотя подозреваю, что с Леонасом придётся попотеть. — Все еще пинается? — я бросила взгляд на округлившийся живот Валентины, в котором рос её второй ребёнок и уже через пару недель должен был появиться на свет. — Ужасно, — Валентина театрально закатила глаза, откидываясь на спинку стула. — Ты не представляешь, как болят рёбра. Я усмехнулась. Да, представить мне было трудно, потому что Луиза не пиналась так сильно. Но, несмотря на все жалобы, глаза Вэл светились особенным материнским теплом. Она выглядела счастливой, и я часто ловила себя на мысли, что мне нравилась эта новая жизнь. Всё это наполняло меня ощущением стабильности, которого мне так долго не хватало. — Мама! Я пролила на себя воду! — вдруг раздался плач Анны, и я заметила, как Валентина тут же напряглась. Мы обе обернулись. Анна сидела с широко распахнутыми глазами, отдёрнув руки от мокрого пятна на платье, словно боялась сделать ещё хуже. Её губы дрожали, а по лицу было видно, что сейчас она точно расплачется. Рядом стояла Луиза, сжимая в маленьких ладошках пустой стакан. Она не проронила ни слова, но виноватый взгляд говорил за неё. Губы сжались в тонкую линию, и она тут же посмотрела на меня, ища подтверждение, что всё не так страшно, как ей казалось. — Всё в порядке, милая, сейчас всё исправим, — голос Валентины звучал мягко, она нагнулась к дочери и взяла за руку, поднимаясь из-за стола. Я собиралась сказать Луизе что-то ободряющее, когда заметила движение в стороне. Какая-то девушка поспешила следом за Валентиной и Анной в уборную, едва ли те сделали несколько шагов. Её силуэт казался смутно знакомым. Не то чтобы я могла чётко вспомнить, откуда именно, но было ощущение, что мы были точно знакомы. Или мне просто показалось так. Все же блондинок в Чикаго было полно. Взгляд машинально скользнул в сторону Энцо, телохранителя Валентины. Он тоже смотрел в ту же сторону, а потом молча вытащил телефон. Его лицо оставалось безэмоциональным, но я знала, что он заметил то, чего не заметила я. В любом случае если бы возникла опасность, он точно знал, что делать, чтобы защитить жену своего Босса. — Мам, а платье Анны будет в порядке? — голос Луизы выдернул меня из мыслей, возвращая обратно. Я моргнула, заставляя себя снова сосредоточиться на дочери. Её глаза были полны беспокойства, брови чуть сдвинулись, а пальцы продолжали сжимать стакан словно это могло помочь исправить ситуацию. — Конечно. Это всего лишь вода, — я улыбнулась, надеясь, что это рассеет её тревогу — не любила видеть, когда она страдала. Луиза задумчиво покачалась на месте, словно взвешивая что-то в голове, а затем, внезапно оживившись, предложила: — Можно я разолью воду на себя тоже? Чтобы Анна не грустила одна. Я едва удержалась от смеха. В её словах не было ни капли иронии, только желание поддержать подругу самым очевидным для неё способом. — Она не будет грустить, цветочек, — я наклонилась чуть ближе, мягко убирая выбившуюся прядь с её лица. — Точно? — она посмотрела на меня с лёгким сомнением, словно ей требовалось окончательное подтверждение. — Точно, — сжала её маленькую ладошку в своей, чувствуя насколько она тёплая по сравнению с моей. — Ты холодная, — Луиза нахмурилась и поджала губы, словно это было чем-то неправильным. — Хочешь, я тебя согрею? — Тогда тебе будет холодно, — возразила я, мягко проводя пальцем по ее руке, чтобы убрать свою, но она не дала мне этого сделать. — Ничего страшного, — Луиза решительно придвинулась ко мне ближе, обхватывая мою руку крошечными пальцами. — У нас дома есть плед. Он огромный! Мы можем укутаться вдвоём. Я тихо рассмеялась, ощущая, как сильно любила её, как, наверное, еще никогда и никого прежде. — Хороший план, — наклонилась и осторожно коснулась губами её макушки. — Ты у меня самая заботливая. Луиза всё ещё держала мою руку в своих тёплых, когда из-за угла показалась Валентина, ведя за собой Анну. Она больше не была расстроена, хоть на её любимом платье все равно было мокрое пятно. — Всё хорошо? — спросила, как только Валентина опустилась напротив меня. В её взгляде мелькнула лёгкая растерянность, будто в уборной произошло нечто, оставившее её в замешательстве. — Да, — она провела пальцами по виску, отводя волосы назад. Я посмотрела на неё внимательнее. — Я видела девушку, — произнесла я, стараясь придать голосу беспечный тон, хотя внутри что-то сжалось. — Она показалась мне знакомой. Ты не знаешь, кто это? — Понятия не имею, о ком ты говоришь, — отмахнулась она. — Давай лучше не об этом. Я чуть прищурилась, но не стала настаивать. Если это было что-то важное, Вэл не стала бы ничего скрывать от меня. По крайней мере, хотелось так думать, что бы там не происходило. — Ты уже подыскала себе хорошего мужа? — переключилась Вэл, складывая руки на столе. — Нет, — я закатила глаза, поигрывая ложечкой в чашке с капучино. — Родители опять предлагают мне стариков, на которых даже смотреть противно. Только стоило вспомнить их — этих надменных, самодовольных мужчин — как внутри всё сжалось. Если не внешне, то внутренне они все до одного напоминали Томмазо. Я поморщилась и отставила чашку. — Они так и не поняли ничего… — Вэл понимающе кивнула, постукивая пальцами по столу. — Благодаря твоему мужу у меня теперь есть право на выбор, — напомнила я, лениво накручивая на палец прядь волос. — Так что они не могут ничего решить за меня. Да и мне уже не восемнадцать, как тогда. — Тогда тебе точно нужно сходить на свидание, — Вэл наклонила голову, изучая моё лицо, и её губы тронула лукавая улыбка. Я сразу догадалась, что она что-то задумала. Обычно её игривое настроение передавалось и мне, но сейчас, когда речь шла о свиданиях, внутри поднялась лишь усталость. — С кем? — спросила я едва, сдерживаясь, но скептическая нотка в голосе выдала моё отношение к идее Валентины. Она только усмехнулась, сцепив пальцы в замок. — Ну… кое-кто интересовался тобой. Спрашивал, есть ли у тебя новый жених. — Кто? — выгнула бровь, даже не пытаясь скрыть заинтересованности. А ведь действительно, кто мог интересоваться мной через Валентину? Это было просто смешно, я ведь не подходила ни под чьи стандарты. Вэл выдержала короткую паузу, даже не смотря на то, что видела, как сильно я нервничала в ожидании ответа, наслаждаясь моментом. — Дарио Фаббри. Внутри что-то дрогнуло. Сердце в буквальном смысле остановилось, затем начало биться с такой скоростью, что практически ударялось в ребра. Одним лишь именем Валентина смогла разблокировать все то, что я так тщательно пыталась от себя отгородить. — Дарио? — едва произнесла я, чтобы точно убедиться в том, что расслышала все правильно. Может, в мире был еще один Дарио с точно такой же фамилией, о существовании которого я и не подозревала? Совру, если скажу, что не думала о нем ни разу. Но все же мысли о Дарио не были настолько частыми, ведь я пыталась контролировать их, чтобы не стать зависимой. Иногда, вопреки своим запретам, я все же продолжала возвращаться к тому дню, когда он впервые подошел ко мне после ссоры с Томмазо, предложив платок, а затем визитку. Все еще отчетливо помнила, какие эмоции испытывала, когда впервые позвонила ему, прежде чем заблокировать номер, чтобы больше никогда не возвращаться к этому. Валентина сказала о Дарио, мне ведь точно не послышалось его имя в бреду? — Ты разве его не знаешь? Он был на нашей с Данте свадьбе и часто посещал общие мероприятия, — все-таки она говорила о том самом Дарио. От этого осознания хотелось улыбнуться, но я прикусила губу, чтобы сдержаться. — Нет, — протянула я, пытаясь не выдать перед Вэл свои истинные чувства. Ее свадьба как раз и была местом, где я впервые повстречала его. — Вряд ли я обращала внимание, — еще как обращала, но не хотелось говорить об этом Вэл, даже зная, что она не осудит за то, что, будучи в браке, я засматривалась на другого мужчину, а, скорее, даже похвалит. Почему-то казалось, что такие испорченные девушки, да еще и с грузом в виде ребенка от другого мужчины, ему не интересны. Поэтому продолжала игнорировать существование Дарио как только могла. Да и мне казалось, что все эмоции к нему были вызваны лишь той заботой на свадьбе Вэл, когда на самом деле он меня не интересовал. Но после того, как Валентина сказала, что он спрашивал обо мне… Да быть такого просто не может! Она явно выдумывала себе это, чтобы я не чувствовала себя плохо, потому что у меня все еще не было жениха. — Я знаю этот взгляд, даже не думай сомневаться в том, что ты все еще можешь привлечь мужчину, — Вэл выгнула бровь, продолжив: — Не знаю, как ты этого не замечаешь, но практически все мужчины смотрят на тебя. — Все потому, что в их глазах я выгляжу шлюхой, которой можно воспользоваться, — хотя я и не считала себя шлюхой, но по взгляду некоторых мужчин можно было с легкостью убедиться в обратном, особенно когда они, не скрывая, раздевали меня глазами. — Я знаю, тебе все еще сложно отойти от того, что с тобой сделал Томмазо, но хотя бы не замыкайся в себе настолько сильно, — Вэл схватила мою руку в свою, чуть сжав её, и я вернулась к своему прежнему облику, натянув улыбку, слыша искренность в её словах. — Ты очень красивая, Биби, и я бы никогда не стала врать, чтобы заставить тебя почувствовать себя лучше. Мне бы не хотелось давать тебе ложные надежды, а Дарио выглядит надежным мужчиной, по крайней мере, из того, что я слышала от Данте. — Думаешь, мне стоит ему позвонить? — а перед этим еще и разблокировать. Я наверняка сегодня не смогу уснуть после таких новостей. — Конечно, — Вэл растянула губы в улыбке, явно думая о чем-то другом. — Я не стала давать ему твой номер, потому что думала, что ты сама захочешь сделать это. Чёрт, почему это ощущалось так, будто меня медленно вели по натянутому канату, под которым находилась пустота? Это ведь действительно было так, потому что Дарио казался той самой пустотой подо мной, о которой я совершенно ничего не знала. — Я доверяю тебе, Вэл, — вырвалось, как будто я пыталась убедить не только её, но и себя, что это был правильный выбор, хотя внутри всё продолжало кричать, что я могу ошибиться. Взгляд невольно скользнул к Луизе, играющей с Анной у окна. Её маленькая фигурка казалась таким уязвимым пятнышком в этом мире, что я была готова отдать всё, чтобы защитить её. — Но что мне делать с Луизой? — Ты когда-нибудь оставляла её с няней? — Не было нужды. — Я могу дать тебе номер няни Анны. Она отличная, Луиза полюбит её, — без всяких колебаний произнесла Вэл, но её слова не расслабили меня, напротив, напряжение только усилилось. — Не знаю, — я смотрела на Вэл, стараясь скрыть, как сильно меня трясло от страха. Я всегда пыталась быть другой, чем мои родители, с Луизой, но оставить её с чужим человеком, даже если Валентина её рекомендовала… Это казалось предательством. — Я не готова доверить её кому-либо. — Если ты не готова к няне, я могу посидеть с Луизой. Уверена, они найдут, чем заняться с Анной, — идти куда-то зная, что моя дочь будет под надежным присмотром у той, которой я, не думая, доверила когда-то свою судьбу — делало решение немного легче. — Правда? — я приподняла бровь, не скрывая облегчения в голосе. — Конечно. Ты даже спрашивать не должна о таком. — Спасибо тебе. — О нет, — Вэл качнула головой с лёгкой усмешкой, которая появлялась только в моменты, когда она знала, о чем просить, — Отблагодаришь меня только своим рассказом после свидания с Дарио. И я хочу знать каждую деталь, — её голос был полон игривой настойчивости, и что-то в её тоне заставило меня почувствовать себя не такой уязвимой, как прежде. — Ты как всегда. — Не лишай меня этой радости, — она прикусила губу. — Может, у вас все получится, и я еще побываю на вашей свадьбе. — Посмотрим. Мысли перескочили вперед, дальше, чем должны были. Я попыталась прогнать их, но уже слишком поздно — эта картинка прочно засела в голове, и на этот раз я уже не смогла спрятать улыбку от Вэл. Господи, я не знала о нем ничего, кроме имени, а уже имела наглость думать о таких вещах. Не хотелось, чтобы мои мысли о Дарио вдруг оказались ошибочными, поэтому, чтобы минимизировать риски, нужно идти маленькими шагами, как это бывает у обычных людей, прежде чем они решались завести семью, а если он не поддержит мой выбор, значит нам не по пути. Возможно, я даже расстроюсь из-за этого на какое-то время, но больше не собиралась делать тех же ошибок. Мы еще посидели вместе некоторое время, продолжая обговаривать другие не менее волнующие нас темы, затем Валентина посмотрела на часы, и, будто что-то вспомнив, заметно занервничала. Расплатившись за завтрак, мы вышли из кафе. Я поправила шарф на шее Луизы, после чего отвлеклась на Валентину, которая садилась в машину, вместе со своим охранником. Как только Томмазо умер я перестала пользоваться услугами своего телохранителя. Не видела в этом необходимости, хоть иногда и ловила себя на том, что боялась за наши жизни в моменты, когда все выходило из-под контроля Данте. Но не хотелось больше ничего и никого, что напоминало бы мне о прошлой жизни. Я снова посмотрела на Луизу, которая стояла, топчась на месте, и внимательно рассматривала свои варежки, будто впервые их увидела. У неё было мало общего с Томмазо, однако даже если бы она была точной его копией, не думаю, что стала бы любить её меньше. Все же я была глупой когда-то, думая, что смогу не любить своего ребенка только потому, что он будет от мужчины, которого я ненавидела всем сердцем. И хоть даже он оставил след во мне — Луиза никак не была в этом виноватой. — Мам, пошли? — она попыталась задрать голову вверх, чтобы посмотреть на меня в ответ, но её шапка упала к глазам, отчего я не смогла сдержать улыбку. — А ты хочешь домой? — спросила, поправляя шапку на её голове. — Нет, — честно ответила Луиза. — Тут птичка сидела, я её видела. Она крылышками махала, вот так, — она попыталась показать руками, но в объёмных рукавицах это вышло не очень похоже. Я рассмеялась. Луиза говорила так серьезно, будто эта птичка была главным событием дня. И в её мире, возможно, так оно и было. Мне хотелось провести время с дочерью, но мысли о Дарио снова накрыли меня. В голове крутились слова Валентины о том, что он спрашивал обо мне. Это должно быть хорошим знаком, правда? Однако я не собиралась звонить ему сейчас, пытаясь отложить звонок хотя бы до вечера. Мне все еще нужно было собраться с силами, чтобы разблокировать его номер. Луиза что-то говорила, и я поймала себя на том, что её слова звучали приглушённо, словно сквозь воду. Я заставила себя сосредоточиться на ней, чтобы не терять этих беззаботных моментов наедине с дочерью. — Что ты сказала, цветочек? — спросила я, когда Луиза резко схватила меня за руку. — Я сказала, что ты красивая, — повторила она с лёгкой досадой, будто удивляясь, как я могла этого не услышать с первого раза. Я рассмеялась, потянув её за руку, чтобы она чуть подпрыгнула, а потом крепче прижала её к себе, видя, как ей сложно идти за мной. — Ты тоже, цветочек, — шепнула я, и впервые за день мысли хотя бы ненадолго перестали бежать вперёд меня.𓇢𓆸
Прошло полчаса с того момента, как я уложила Луизу спать и села на диван в гостиной, все еще пялясь на экран телефона. Номер Дарио, который я беспрерывно пересматривала, разблокировал во мне воспоминания, которые я меньше всего хотела ворошить, а именно то, как четыре года назад на свадьбе Валентины он дал мне свою визитку, после чего я заблокировала его номер без всяких надежд на то, что снова смогу позвонить на него. Но слова Валентины изменили все мое представление о дальнейшей жизни. Дарио спрашивал обо мне у Валентины, значит что-то собирался делать, только как? Мои руки все так же дрожали, как и в первый раз, когда я набирала эти цифры, а затем сердце забилось сильнее, когда поднесла телефон к уху и услышала длинные гудки. — Привет, это Бибиана, — заговорила я, как только он взял трубку. Не знала, сможет ли он узнать меня лишь по имени, поэтому продолжила, пытаясь объяснить, где мы раньше виделись. Вдруг времени, когда он спрашивал Валентину обо мне, прошло уже достаточно, чтобы забыть обо всем. — Мы как-то с тобой встречались на… — Я прекрасно помню тебя, Бибиана, — ответил Дарио и внутри меня все снова замерло. Я уже и забыла, как приятно звучал его голос. — Ох, — произнесла на выдохе, не ожидая, что он действительно будет помнить меня. Не то чтобы я не верила словам Валентины, просто сама мысль, что мной кто-то заинтересовался, казалась такой же нереальной, как научиться летать. — Я думал, что ты меня больше никогда не разблокируешь, — почему-то щеки запылали от его слов: то ли от стыда, то ли от того, что я никак не решалась сделать это раньше. — Но… как ты узнал, что это именно я? — У меня есть свои связи, — внутри меня явно творилось то, чего я прежде не испытывала, поэтому сложно было описать эти чувства. Но впервые они не были плохими. Конечно, я понимала, что Дарио мог связаться со мной другими способами или даже выследить меня где-то — с его слов это явно не составило бы большую проблему, но я была благодарна, что он не стал добираться ко мне сам и оставил это решение за мной. Для меня это многое значило. — Не сомневаюсь, — я усмехнулась, пытаясь скрыть легкое волнение. Хоть и разговор с ним шел плавно, внутри я вся была на иголках, пытаясь не взболтнуть ничего лишнего. — Значит ты спрашивал обо мне у Валентины? — Спрашивал, — подтвердил он, выдерживая секундную паузу. — Хотел узнать, как у тебя дела. — И зачем тебе это? — мой палец стал накручивать волос, чего раньше я никогда не делала. Особенно не тогда, когда общалась с мужчиной. — Просто любопытство, а еще желание наверстать упущенное, — я сама уже давно потеряла всякую надежду, что он снова появится в моей жизни. Не после того, как я сгоряча заблокировала единственную связь с ним и теперь чувствовала, что это было моей ошибкой. — Я не был уверен, захочешь ли ты со мной говорить. Он явно намекал на то, что я оборвала с ним всякую связь, и это было слишком очевидно, чтобы игнорировать, но, по крайней мере, Дарио не акцентировал на этом внимание. — Но раз уж ты мне позвонила, давай увидимся? Сердце заколотилось, словно пыталось вырваться из груди. Я так долго мечтала об этой встрече, что, когда он просто предложил её, мне понадобилась минута, чтобы осознать это. Конечно, я хотела быть рядом с ним. Это казалось не просто возможным, а необходимым, но не могла позволить себе идти на поводу у эмоций. Нужно было установить правила, если я хотела, чтобы все шло постепенно. Я сделала паузу, глубоко вздохнув, словно пытаясь вдохнуть в себя спокойствие. Внутри все еще бушевали эмоции, а в голове крутился хаос из мыслей, которые я никак не могла упорядочить. — Когда? — спросила я, почти не слыша собственного голоса. — Когда ты захочешь. — У меня обычно нет планов, так что без разницы, — я попыталась звучать спокойно, но не смогла скрыть дрожь в голосе. — Тогда завтра вечером, — почему-то мне показалось, что он улыбнулся, или я хотела думать, что он улыбался все время, пока говорил со мной и чувствовал все то же, что и я. — И ты мне даже не скажешь, куда мы пойдем? — Не любишь сюрпризы? — Предпочитаю заранее знать, чтобы подготовиться, — голос стал немного тише, когда я произнесла эти слова. Я не могла скрыть, что эта необходимость контроля была больше, чем просто привычка. — А еще, чтобы чувствовать себя в безопасности. На том конце провода повисла короткая пауза. Я знала, что он изучал каждое слово, взвешивал, как ответить. Его молчание было напряженным, но оно тоже говорило за себя. — Бибиана, ты боишься меня? Я сжала телефон в руках и поняла, что нужно ответить честно. Боязнь — это слово было слишком сильным. Я точно не боялась его. Пока. Однако я боялась того, что не смогу быть с ним так, как хотелось бы. Боялась той слабости, что могла бы раскрыться перед ним. Но это не было страхом, а, скорее, той пропастью, которую в моем сердце навсегда оставил Томмазо. — Нет, — ответила я, но внутри всё сжалось. Слишком хорошо знала, как быстро осторожность превращалась в беспомощность. — Просто осторожничаю. — Верно, — его пауза длилась чуть дольше, чем нужно, прежде чем он добавил: — Но со мной ты в безопасности. — Ты так говоришь, будто мне остается только поверить тебе на слово, — пришлось укусить себя с внутренней стороны щеки, чтобы не сказать еще чего-то, о чем точно буду жалеть позже, лежа на кровати и прокручивая наш разговор. — Это ресторан в центре, в самом большом здании города, — произнёс он, наконец отвечая на мой вопрос. Дарио не стал спорить или тянуть время, что мне нравилось. Он был прямолинеен, и это облегчало общение. — Тот самый, который открылся в прошлом году? — спросила я, приподнимая бровь. — Но туда нереально забронировать столик, — я знала, о чём говорила. Мы с Летицией уже не раз пытались туда попасть, но каждый раз все места были заняты. — И ты ещё хотел, чтобы я выбрала день? А если бы у меня были планы на завтра? — Тогда я бы просто поменял бронь на другой день, — ответил он спокойно, как будто это было самой обыденной вещью. Его голос звучал так, словно такие вещи решались для него легко, как смена рубашки. Это заставило меня задуматься, насколько он привык к такому образу жизни. — И во сколько мне быть готовой? — спросила я, понимая, что мне нужно время, чтобы выбрать подходящее платье и макияж. Это точно не займёт пару минут. — Я заеду за тобой в восемь, — сказал он, его голос был твёрдым, но в нём чувствовалась лёгкая нотка уверенности. Он знал, что делал, и это меня одновременно и притягивало, и пугало. — Хорошо, — ответила я, стараясь скрыть лёгкое волнение. Мне так не хотелось заканчивать наш разговор, что я почти начала молиться, чтобы придумать повод поговорить с ним подольше, но слова застряли в горле. — Бибиана? — его голос снова вернул меня к реальности. Он произнёс моё имя так, словно оно было чем-то особенным, и это заставило сердце биться чаще. — Да? — Рад, что ты мне позвонила, — сказал он, и в его голосе появилась лёгкая теплота, которую раньше я не замечала. Я прикусила губу, чтобы не расплыться в улыбке. Кто бы мог подумать, что разговор с ним в таких обстоятельствах вызовет у меня такие сильные эмоции? Обычно я чувствовала что-то подобное только рядом с Луизой или Вэл. Я опустила голову, прикрыв глаза, позволяя себе украсть этот момент, хотя бы сейчас. — Тогда спокойной ночи, Дарио, — почти шёпотом сказала я, поджимая ноги под себя. — Спокойной ночи, Бибиана, — ответил он так же тихо. Я быстро сбросила разговор, чтобы не выдать чувств, но ещё долго сидела, глядя в экран, с самой широкой улыбкой на лице. На этот раз я хотела сделать всё правильно, чтобы больше никогда не натыкаться на ту боль, что пережила раньше.
