Декабрьская Гермиона Грейнджер

      Она в очередной раз перевернулась на кровати и устремила взгляд на балдахин. Не помогали ни счёт овец, ни старые воспоминания, ни мысли о светлом будущем. Уснуть не получалось, любая поза казалась неудобной, под одеялом было жарко, а без него холодно. В голову всё лезли предположения о том, чем мог сейчас заниматься Малфой и почему он так просто оставил её в покое.       Драко был внимателен к ней, помогал, поддерживал месяцами. Его образ менялся, и в конечном итоге для неё он больше не был противным задирой. Малфой стал веселым юношей, который любил выводить её на эмоции, наблюдать за тем, как она выходит из себя, и просто быть рядом. После их поцелуя он ходил за ней, поджидал у библиотеки, а на злополучном зельеварении уже прямо сказал, что чувствует. А теперь? Уже неделю он пропадал на поле для квиддича и не обращал на неё никакого внимания. Ей даже не приходилось убегать — он и без того был далеко.       И в этот момент она начала осознавать, что ей без присутствия Драко Малфоя было чертовски одиноко. Даже собственный разум, который сначала отвергал его, теперь раз за разом подкидывал мысли, что Малфой мог подойти под её теорию. Ведь он, так же как Гарри и Рон, хотел ей помочь. Драко подставлял плечо и был рядом — за это можно его благодарить, а значит, и испытывать чувства, называемые «любовью».       Да, Малфой лишал её власти над своими мыслями, но давал понять, что, когда она с ним, контроль не нужен. Драко не знал о теории благодарности и о том, что в понимании Гермионы любовь, он просто хотел быть рядом. Для неё это означало, что он достаточно хорош для брака или хотя бы отношений. Драко способен её мотивировать, толкать вперед и заставлять адреналин выстреливать в кровь. Вот что стало важным.       Теперь она была на стадии торга, пытаясь сделать Драко таким же необходимым, как посещение трансфигурации. Поэтому сейчас, проживая уже которую бессонную ночь в мыслях о нём, Гермиона осознавала, что безумно скучала.       Еще раз. Только еще один раз увидеть его.       Она вновь поджала губы и села на кровати, осматриваясь в поисках одежды. Так быстро, как сейчас, на квиддичное поле Грейнджер не собиралась ещё никогда. Она закуталась в свитер и наложила на себя согревающее заклинание, после чего быстрыми шагами вышла из комнаты.       Казалось, встреть она сейчас Филча, он бы не остановил её от идеи взглянуть на Драко, который против правил тренировался поздним вечером. Совершенно один. Без лишних глаз и планов, которыми он вновь мог застать её врасплох. Эта мысль воодушевляла не менее, чем «превосходно» на занятиях Снейпа.       Несколько поворотов, и она вошла в заснеженный двор Хогвартса. Вокруг всё было застелено блестящим снегом, белизна которого немного покалывала глаза. Гермиона быстро заморгала, а после ещё раз перевязала шарф и двинулась по направлению к квиддичному полю. Подходя ближе, она то и дело смотрела вверх, желая увидеть Драко, летающего и выполняющего опасные трюки. С каждой игрой, на которую она приходила, они пугали её всё больше. Порой Гермиона переживала за то, что с ним может произойти. Но Драко всегда удавалось уйти с поля целым и невредимым.       Она подошла к трибунам, и в этот момент вся её смелость и желание его увидеть были вытеснены ужасным волнением. Сердце забилось быстрее, руки задрожали, а колени подогнулись. Гермиона поджала губы и ухватилась за колонну рядом.       А что он скажет? Поймёт, что я сдалась? Пришла посмотреть на него? Это убедит его в правоте.       Послышался свист, и она шагнула под трибуну, лишь немного выглядывая и замечая, что в нескольких метрах от неё пролетел Драко. Казалось, он даже не заметил её, и от этого Гермионе стало немного легче. Она уже более внимательно вглядывалась в небо, где он выполнял упражнения и новые приёмы. Грейнджер помнила, что игра Гриффиндора и Слизерина была уже через несколько дней, видимо, поэтому он так много уделял времени тренировкам. Хотел быть лучшим. Снова. Как она.       От этого на её душе стало немного теплее, и она сделала ещё пару шагов ближе к полю, чтобы лучше рассмотреть, как он летал на метле и ловил снитч раз за разом. Ловкий, быстрый, проворный — если убрать из Драко Малфоя его былую ненависть к ней, они вполне могли поладить. Да, без склок бы не обошлось. Но, помимо ссор, между ними могло быть больше понимания и заботы, чем с тем же Роном, которого она считала любовью всей жизни.       Ещё когда в неё верила.       Она тряхнула головой, отгоняя от себя мысли и вновь пытаясь углядеть Малфоя, но тот пропал…       Неужели ушёл?       — Подглядываешь, негодница? — его голос раздался прямо над ухом, и она подскочила на месте, вскрикивая.       Гермиона оглянулась и увидела Драко, который стоял перед ней и ухмылялся, склонив голову набок. Словно хитрый лис, который поймал добычу и теперь хотел с ней вдоволь наиграться, прежде чем съесть.       — Ты сам позвал меня, — выпалила она. — Или я неправильно поняла намек, когда ты твердил мне про свои тренировки?       Он тихо засмеялся и сделал шаг к Гермионе. Его глаза поблёскивали от нескольких огней, что освещали поле, а бледное лицо гармонировало с холодом ночи, словно он был частью той картины, в которую она случайно попала.       — Это значит, что ты договорилась? — поинтересовался Драко.       — Просто пришла посмотреть, — быстро ответила она. — Я все же староста. Тренироваться после отбоя запрещено.       — Боишься за меня? — лукаво спросил он.       Рука Драко в этот самый момент потянулась к её волосам, смахивая с прядей несколько снежинок.       — Если второй староста умрёт от обморожения, моя жизнь явно станет сложнее, — ответила она.       — Значит, и жить без меня не можешь? — продолжал улыбаться Драко. — Салазар, Грейнджер, столько признаний. Их стоило ждать неделю.       Она приоткрыла рот, собираясь ответить, но лишь покраснела, понимая, что сейчас как минимум несколько раз дала ему повод для кучи аргументов в пользу «отношений». Однако спустя минуту в её глазах сверкнул игривый огонёк, и она прищурилась, поднимая взгляд на ухмыляющегося Малфоя.       — Так значит, ты ждал меня здесь неделю? — лукаво произнесла Гермиона и скрестила руки на груди. — А если бы я не пришла?       Ещё шаг, и он стоял вплотную к ней, наблюдая за тем, как Гермиона улыбается, отпуская разум и отдаваясь чувству.       — Я бы пришёл к тебе в комнату, вытащил из постели и заставил бы со мной поговорить, — произнёс он, обжигая её губы дыханием.       Она уже не замечала, что согревающие чары спали. Из-за Драко Гермиона чувствовало тепло, которое шло из сердца и приятной негой наполняло её тело, заставляя гореть изнутри.       — О чём? — Гермиона невинно захлопала ресницами.       Когда она шла на сделку с разумом, то предвкушала услышать признание в симпатии, от которого бежала. Пусть это звалось отношениями, любовью, производной от теории благодарности, в которую она вцепилась мёртвой хваткой, — неважно. Всё это означало, что он будет рядом. Драко подхватил бы, если бы она упала, он забрал бы власть, если бы она потеряла контроль. Малфой стал бы точкой опоры, которая позволит хотя бы ненадолго прекратить себя терзать.       — О квиддичных тактиках, разумеется, — выпалил он, совершенно серьёзно всматриваясь в её лицо.       Гермиона свела брови к переносице и посмотрела на Драко.       — В них я точно не сильна, — ответила она и отшагнула назад.       Она хотела сбежать обратно в башню, когда Драко схватил её за руку и потянул на себя. Её ладони машинально легли на его грудь, и, когда он обнял её за талию, Гермиона почувствовала себя в ловушке. Но вместе с этим внутри неё росло ощущение безопасности. По какой-то странной причине в его руках было уютно.       Драко поймал её вздох поцелуем, прижимаясь ближе в попытке согреть дрожащее тело. Он думал, что ей было дурно от холода и мороза. Но Гермиону потрясывало от ощущения близости, о котором мечтала всю неделю, а сейчас наслаждалась.       Она поцеловала его в ответ, принимая граничащие с грубостью ласки, где он прикусывал её губу почти до крови, а после медленно проводил по ранке языком. Ей нравилось теряться в нём, не обращая внимания на голос разума, который этой ночью заключил с ней заранее проигранную сделку. Теперь Гермиона понимала, что с Малфоем её душа находила долгожданное успокоение.       Рядом с ним исчезало желание быть лучшей для всех, биться за каждую возможность и переживать, что этого может быть недостаточно. Драко дарил уверенность, что не нужно бояться отпустить себя, потому что он всегда поймает, не дав разбиться. С ним было можно ненадолго стать беззащитной, слабой, податливой. Забыться в чувстве.       Драко не верил в теорию благодарности. Он даже не знал о её существовании. Малфой просто хотел, чтобы Гермиона была рядом. Поэтому ради этого ощущения она готова была пройти через отрицание, гнев, а теперь уже и торг. А дальше? Дальше, Гермиона была уверена, она сможет дойти до конца этого пути.