"Жертва"

Руслан закидывает не руки на чужие широкие плечи-шею, имея возможность зарыться в поле колосьев, находящихся под солнцем, волос мягких, чувствуя как ему рычат в приоткрытый рот, а петлю, затягивая и утаскивая Даню в этот горящий ад садо-мазо безумия. А Даня не без злости, кусается, жаждет руслановой крови за свои страдания и тайные ожидания, чтоб всё было по расчёту. Потому, что раз пришёл, когда не звали, так отдавайся и не реви, не плачь, не смей противиться собственной крови на чужих губах, когда сам постоянно царапаешься и высасываешь остатки здравого смысла, словно затяжку делаешь и вдыхаешь как можно больше никотина в слабые лёгкие — плевое и обыденное, но такое необходимое дело. Терпи сквозь сжатые зубы, хотя на самом деле ласкаешься под грубые длинные пальцы, чтоб ухватили сильнее, сжимая в тисках, чтоб и двигу невозможно было сделать, чтоб срастись с этой утварью дикой. Руслан молча, безмолвно, лишь маленькими, но решительными действиями намекает, будто бы случайно и специально каждый раз "недалеко отходит", мелькает перед глазами красной навязчивой лампочкой, ведь если бы действительно испытывал ужас и страх, то давно бы забыл своё и родное рыжеволосое имя. Но Руслану хочется от Дани лишь немного — подави, управляй, посади на цепь, к ноге привяжи. Прояви силу, покажи, что сильнее и мощней, подави возможность дышать своей бушующей и разъяренной энергией. Выплесни всю накопившуюся злость, поделись, дай, дай ещё, чтобы начать скручиваться от настолько сильного насыщения, чтобы вывернуть всё наизнанку из желудка, сплевывая жёлчь. Заставь задохнуться от того, насколько же много веснушек двоится в чернюших глазах, когда горло нещадно сжимаешь своими большими руками и только ухмыляешься криво, когда хриплые животные звуки доносятся из грязного рта с мольбами и не понятно с какими — чтоб остановился или довел до конца. Руки, тело, глаза... Нет, весь Даня должен заполнить собою пространство. А Даня всё же гневается сильно, вовсе не подленно, когда слишком легко получается желаемое. Сделай хотя бы для красоты невинной вид, что тебе страшно, Руся. Потому что уж слишком видно по твоей скрытой за ладонью улыбкой, когда крик вот-вот просочится сквозь тонкие стены, как вкатывает всё. Просто абсолютно всё. Любое действие, и слово, и вздох в твою сторону со стороны Дани. А от других кривишься, как провод оголённый сторонишься потому что остальные — не то, не подходят под рамки нужного, красивого до дрожи в теле и изуродованных-обкусанных губ, чтоб кровь бурлела в венах, а после стекала из носа, когда удар проходится сильный. Другим стоит лишь поверхностно заглянуть в этот мир, так сразу пугаются и желают лишь вылечиться от желаний столь диких, а Данечка нет. Данечка не скажет, что это "плохо" или "хорошо". Молчаливо будет только глядеть не долго, а потом сожмет посильнее тёмные волосы в кулак и с оскалом во взгляде будет говорить "Смотри". Смотри и получай чего хотел, желал до искуплений и скулил как псина, чтоб наконец заметили и дали желанный кусок внимания. Доволен? С разбитым-слезящимся взглядом, и с губами убитыми, бледными и одновременно красными, и с следами-синяками на теле, показываешь лишь всем видом своим, что получил то, зачем приходил.