Как ты когда-то

Тор горд своими сыновьями. Горд, как и, пожалуй, любой отец. Иногда он задумывается: а был ли Один так счастлив видеть, как сам Тор аккуратно поддерживал осторожно перебирающего крошечными ножками Локи? Был ли Один так же восторжен тем, как ловко старшему сыну удается держать в руках такой еще тяжелый для ребенка тренировочный меч? Иногда Тор гадает, был ли Один так же напуган поведением приемыша, как и он сам? Сын Локи добр. Он гораздо добрее самого бога обмана. Но доброта его страшная, требовательная: он швыряет камни в пса, случайно погнавшегося за младшим принцем, он пинает кошку, посмевшую поцарапать брата. Однажды он умудряется сломать меч — пусть деревянный — расколов его о статую и отбив кусок камня на ее боку. В тот момент, когда осколок падает на пол, Тор чувствует фантомную боль в том месте, куда кинжал Локи вонзился тогда, в схватке на башне Старка. Старший принц еще слишком мал для настоящего оружия, но уже требует его себе. Тор смотрит на него и видит себя: в этом возрасте ему тоже хотелось скорее познать азарт битвы, скорее сразить врага и принести вражескую голову к ногами отца в качестве трофея. Он видит, как приемный сын во всем и всегда пытается быть лучшим. Чего бы это ни стоило. В мальчишеской драке он побеждает, не боясь пнуть в самые больные места или ударить противника запрещенным приемом. А после радуется победе, и глаза его горят безумно и ярко, когда он оборачивается к отцу с широкой улыбкой. Громовержцу редко бывает страшно, но в такие моменты взгляд сына пугает Тора. Потому что, гордо вскинув острый подбородок, этими пронзительно-голубыми глазами на него смотрит Локи. 14 декабря 2013