Командор

      Сегодня земли Мировой язвы все еще остаются неспокойным местом, где путника за каждым поворотом может поджидать парочка дречей или жаждущий крови шир… однако не спеши, добрый читатель, по привычке ворчать на мендевских рыцарей, якобы не справившихся со своей задачей за сто лет Крестовых походов.       Да, Мировая язва все еще перечеркивает северные земли Авистана, однако активность демонов рядом с ней уже не идет ни в какое сравнение с прошлыми временами, а без войск Бездны, норовящих вторгнуться в мир смертных, кровоточащая рана Голариона постепенно начинает заживать. Никто не знает, сколько времени займет этот процесс, и вполне возможно, что еще внуки наших правнуков не смогут ступить на эти земли без надежного клинка на поясе, – но я верю, дорогой читатель, что с каждым новым рассветом этот час становится все ближе к нам.       Я верю, глядя на широкие дороги, по которым одинаково часто стучат конские копыта, постукивают когти ездовых дрейков и мягко, но оттого не менее внушающе ступают ноги могучих мамонтов.       Я верю, глядя на укрепленные форты, способные выдержать многодневную осаду, на систему почтовых станций, помогающую гонцам как можно скорее добраться до города, на сторожевые вышки и дорожные патрули.       Я верю, что легендарная командор оставила нам нечто большее, чем налаженную экономику, вымуштрованную армию и крепкие дипломатические связи. Она оставила нам надежду на то, что любую судьбу можно изменить, – и Стражей Язвы, которые неустанно патрулируют эти неспокойные земли в поисках угрозы для мирных жителей. Днем и ночью, не зная страха и усталости, мчатся по дорогам благороднейшие рыцари, которым…

* * * * *

       – …пришла полная п… печальная ситуация.       На некоторое время в придорожной таверне воцарилась странная тишина – пока сам рассказчик, уже изрядно наклюкавшийся, выискивал неведомую истину на дне собственной кружки, шустрые подавальщицы успели обнести подносами гостей, а сам трактирщик, уже подсчитавший сегодняшнюю выручку, щедро выставил постоянному клиенту кувшинчик ягодной настойки. Видимо, последнему это подстегнуло красноречие, и, сделав пару глотков, он обвел несфокусированным взглядом собравшуюся вокруг разномастную толпу.        – Так… о чем это я? А-а… точно. Ну так вот, сидим мы, значит, мы в этой самой демонической за… заднице, во! Трое набасу да парочка широв, как нам говорили… ха! Сказать, сколько их там было? Сказать? – хотя посетители таверны уже были в курсе, несколько все равно активно покивали. – Полтора десятка, во! И не обычные засранцы из подвалов Бездны, а разожравшиеся вро… вра… короче, начальники ихние, чтоб им пусто было! Обложили нас, как зайцев на охоте… ик! И вот тут, думаю, все, отпрыгался: щас нас, как куропатку на вертел, насадят на эти трезубцы по самую глотку, так что уже грешным делом подумывал сдри… а-а, то есть ге-ро-и-чес-ки принять свою смерть, как вдру-у-уг – ва-а-ах! – и все закончилось.       На этот раз тишина за столом продержалась существенно меньше.        – Это как это – закончилось?!        – Да кто ж так истории-то рассказывает! А ну гони все деньги, что ты пропил!        – Щас возьмем на кухне кочергу…        – Э-э-эй, эй! – очевидно, последний аргумент что-то там прояснил в пьяных мозгах, и горе-рассказчик аж руки поднял, сдаваясь, – Ну чего ж вы так-то, а… Плохое, говорю, плохое закончилось! А для меня никак нет, я же вот, сижу перед вами… С боевым ранением, да! – он даже потряс забинтованной рукой для верности. – А вы, это… того… выпивку зажмотили! Так вот… что там дальше… а, да! Ва-а-ах! Это, кстати, один из широв заорал. Ну, половина шира. Куда делись его ноги, я в душе не е… представляю, но чуть погодя заорал второй. Потом, если мне не изменяет склероз, кому-то из набасу оторвало половину рук. И тут-то бы демонюкам понять, что дело швах, и удрать обратно в Бездну… но поздно, ага! Налетела целая сверкающая туча – сотни, нет, тысячи сотен бабочек там было! – и закружилась вокруг, а когда рассеялась, то всем ущелье остались только я и… они.       – И… какие они были? – одна из слушательниц аж подалась вперед, глаза ее горели.       – Ах… в смысле, потрясающие, во, – кажется, на язык просилось словцо покрепче, но сквернословить в сторону Вознесшихся в землях Мировой язвы было не безопаснее, чем богохульствовать посреди главного собора Мендева. – Такие… ну… неземные. Лиц, правда, я толком не разглядел, но красоты такой сроду не видал…       – Э-э? – раздался удивленный голос, и из-за столешницы показалась голова… эм-м, макушка полноватой женщины-халфлинга, на чьем лице был крупными буквами написан скепсис. – Врешь ведь! Кто ж не знает, что Арилу Ворлеш оставила Лунной Вознесшейся во-от такенный шрам на пол-лица?        – А Ночная разве не горбата и не хромает после битвы в Пределе? – тут же подала голос другая посетительница, грубоватые манеры и солидный рост которой выдавали в ней наемницу-полуорчиху. – Я слышала, она изо всех сил пыталась защитить свою возлюбленную…        – А я слышал, что в них росту должно быть восемь футов…       – Точно, точно! И глаза горят священным огнем!        – И рога на голове! А еще крылья за спиной!        – Это ты типа намекаешь, что они – демоны? А ну повтори!..

* * * * *

       – Э-эх, а ведь только начали, – выйдя из таверны, из которой все еще раздавался шум драки, давешняя халфлингша потянулась всем телом, неожиданно оказавшись выше собственного роста. – Что-то на этот раз они быстро сдались.       – Не удалось, как в прошлый раз, рассказать про мои выбитые зубы и нос картошкой? – а вот голос полуорчихи неожиданно оказался куда нежнее, чем раньше, и из-под тени капюшона лукаво блеснули темно-синие глаза.       – У тебя хоть картошкой, а мне в своих рассказах ты вообще носа не оставила! – халфлингша… нет, уже не она – высокая девушка в белых одеждах усмехнулась, и бабочки весело заплясали вокруг, словно бы заключая двух влюбленных в сияющий кокон. – Любопытно, через сколько веков они наконец-то перестанут верить в сказки?       – Ты имела в виду – хоть немного повзрослеют? – фыркнула в ответ бывшая суккуба, и ее тонкие горячие пальцы крепко сжались на подставленной ладони.       Стояла уже глубокая ночь, и лишь безразличная ко всему луна видела, как во дворе безвестной таверны, затерявшейся где-то между Кенабресом и Мендевом, весело кружились две сияющие тени, уже очень отдаленно напоминающие свои смертные воплощения, – и отравленная демонами земля распускалась цветами под их босыми пятками, словно бы возвещая о прибытии весны. До последней оставалось еще долго – Язва заживала медленно, просто чудовищно медленно! – но две Вознесшиеся верили, что Дрезен и защищаемые им земли выстоят до тех пор, ведь смертным…

* * * * *

      …неведомо поражение, покуда они сражаются за то, во что верят.       И будто сами Вознесшиеся улыбаются им сквозь прошедшие века.

Конец.