Я - Герой!

— Однажды я стану великим героем, что защищает слабых! Монстры падут от моего меча! Мое имя будут воспевать барды! — Да? Лучше бы налоги уменьшили… — Эй, да кого волнуют налоги? Весь северо-запад в огне, на крайнем юге ходит пандемия, а вы задвигаете о налогах и монстрах… — И то верно. С окончанием разговора в лесу исчезли последние звуки, нарушающие тишину, заволакивая мрачной атмосферой. Костер догорал так же беззвучно, допекая последний кусок зайца. Кто-то захрустел сухарем, разнёсся аромат корицы. Едва шелестела карта в руках. Чаще всего разных людей связывает случайность, привязывает друг к другу узами временными или долгосрочными, сердечными или договорными. И когда сотрудничество ограничивается — никто не спешит открывать душу другому, и разговоры не вяжутся. — Вот разберусь с загадками леса и направляюсь помогать страждущим, — не сдавался герой, вот только: — Ну и скатертью дорожка. Но он не унывал: — А вот пото-ом я уничтожу источник возгорания и тогда уже спущусь в ущелье, чтобы закрыть портал, через который приходят монстры. Да. — Лучше бы девушками так заморачивался. — О, меня ждёт одна! Эй-эй, а ты? Ты же женат, да? — Хорошая попытка, но зря время теряешь. Ещё немного и разойдемся. Вновь опустилась тишина, едва нарушаемая хрустом и шелестом. Все здесь знали, что каждый преследует свою цель, не обязательно великую и благородную, и однажды отделится, не обязательно тихо и мирно. И их такое вот равное содружество устраивало, пока все сидели у костра, поедая мясо пойманного зайца под высокопарные речи кандидата в герои. Каждый приник к его группе по своим причинам на одной из стадий путешествия. Каждый знал, что уберется, как только приблизится к цели. Им было куда идти, вот, чем они отличались от отчаянных наемников и искателей приключений. Даже так называемый герой планировал однажды вернуться домой и исполнить обещание, данное девушке. — Завтра выйдем к Оренусу? Эльф с картой в руках дёрнул ухом на вопрос и слегка поднял взгляд, чтобы опять заметить горящие зелёные глаза и спрятаться за пергаментом, что-то промычать в ответ. Девушка, заговорившая с ним, поднялась с места и тихо отошла в сторону, исчезла во тьме, плотным покрывалом скрывающей деревья за освещаемой костром чертой. Тогда эльф тихо заговорил: — Да, как леди-жуть и сказала, завтра к полудню мы доберёмся к городу. Думаю, не стоит задерживаться дольше, чем необходимо: пополним запасы и двинемся дальше. — Но, мы не переночуем там? — расстроился герой, а девушка с остроконечными ушами, не имеющая ничего общего с эльфами, тихо согласилась с предыдущим: — Не надо привлекать внимание. — От проклятой другого и не ждёшь, — без злобы отметила, скорее констатировала на ее слова сидящая рядом магичка. — Или ты соскучился по мягкой кровати? — вставил другой человек, выкидывая мелкую косточку в лес. — Забудь, там матрасы, набитые соломой, и полно клопов. А постоялый двор подороже нам не по карману. — Но почему? — не сдавался герой. — Разве мы не должны найти работу? Кто-то даст объяву на поимку монстра или… — Или на поиск кота, ты хотел сказать. Не трать зря время, — оборвала его магичка уже с возмущением. — Если на доске не будет ничего хорошо оплачиваемого и быстрого в выполнении — нет смысла дергаться. — Эй, но спасать других… — Если это не багачи, готовые отвалить деньжата за спасение дочки-красотки, я и не пошевелюсь, — обозначил свою позицию человек, кивнув на свой большой меч, отстегнутый от пояса. — Время дорого, знаешь ли. Герой было вскинулся, готовый затянуть спор о принципах и морали, но его остановил порыв морозного ветра, несущий черную пыль. Эльф задрожал, да и остальные укутались в плащи, проклятая девушка с остроконечными ушами пробормотала: — До чего же жуткая… Хотя сама по некоторым причинам считалась такой же: мерзкой, жуткой, страшной и опасной. Прошло ещё некоторое время в тишине, когда фигура мис-жути неслышно ступила в освещаемую часть и бросила что-то в костер, отчего пламя резко зашипело, вспыхнуло сильнее, но быстро успокоилось. Никто не отреагировал, а та присела и заговорила: — Конор, быстрее и проще прославиться за великое деяние, чем распыляться на мелочи. Уверяю тебя, если разгадаем загадку Туманного леса и избавимся от него — о тебе заговорят. «Она все слышала», — посетила собравшихся мысль. Но она всегда все слышала, иной раз будто мысли читала, так что все привыкли и через время перестали смеяться с их цели, уверовав в успех. Хотя вообще-то именно всякие особенные и ходили в запретные зоны, такие как Туманный лес, но никто не возвращался, захваченный иллюзиями и мороками собственного сознания, навеянными древней магией. Магичка, присоединившаяся к их команде, и сама бы не прочь попытать удачу, но ее цель состояла в другом. Никто из них не собирался умирать в лесу в погоне за тайнами и славой. — Стало холоднее, — заметил человек с мечом, и вокруг мигнул, переливаясь, полог. Ощутимо потеплело, и раз все поели, а ночь разгоралась сильнее, было решено спать. Они не разбивались на караул, поскольку один из них никогда не спал, оставаясь на ночь наблюдать за обстановкой, как и днём, как и в любое время, чем только добавлял жути и без того темному обличью, перескочившему в этом аспекте даже проклятую. Один только герой словно не замечал ничего мрачного, когда спрашивал с пугающей искренностью: — Алиса, мы же скоро доберёмся? Ты и вправду хороший друг, раз остаёшься со мной до конца. И мис-жуть ему отвечала: — Думаешь? Это ведь ты меня туда сопровождаешь. Мне надо отплатить тебе хоть чем-то. Но все остальные думали, что эта мрачная личность заведет его в болото и оставит тонуть, чтобы развлечься или отомстить за какую-то мелочь. Или нет, никто не знал, зачем ей туда нужно. Они все поймались на одну удочку, решив по первому взгляду, что это маг, помогающий парню стать героем — очередные дураки, не щадящие жизни ради недостижимых идеалов. И все признали ошибку, но недостаточно быстро, чтобы пойти на попятную. К тому моменту их уже все устраивало. — Ой, ну ты и скажешь, — заулыбался герой, на что услышал мягкое, но сухое: — Спи, Конор. Завтра ждёт много работы. За куполом сомкнулась тьма, похожая на густой туман, прилипший к ограждению. Тьма не пропускала света звёзд, не очерчивалась тенями или ветвями, но все уже привыкли к тихой и мертвой ночи, притягиваемой одним существом в команде. Иногда оно мстительно прожигало тоннели светом, слишком ярким для позднего времени суток, и тогда звёзды с луной оттеняли рельеф — наступала нормальная, обычная ночь со звуками и светлячками. До следующего наплыва черноты. Утро наступало немного после восхода — солнце прогоняло темноту, словно бы сдергивало покрывало с купола, и резко становилось светло. Вот тогда-то все и открывали глаза, чтобы заторможено подняться, осмотреться и осознать обстановку. Жуткое с наступлением ночи существо днём выглядело не таким пугающим, но именно благодаря ему каждый выносил одну мысль: «Расслабился. Боги, как же я расслабился! Так прирежут, и не заметишь». Мясо, хлеб и овощи уже лежали на раскладном столике, а горячая каша в казане под крышкой, в чайнике закипела вода. Жуткое зеленоглазое существо смотрело на них из-под кожи девушки с нетипичной, но человеческой внешностью. Но они привыкли видеть ее такой — словно кукольной и безэмоциональной. — Доброе утро! — извещал всех проснувшийся герой. — Снова прекрасный день, снова все проснулись живыми! Остальные вздыхали и отвечали с разной тональностью, думая, что иначе и быть не может, пока эта жуть стоит на охране. Наконец-то подымались и занимались своими делами: приводили вещи в порядок, убирались, чистились, разминались. И садились завтракать. После складывались и двигались в путь. Конор, меньше всех привыкший к лишениям, очень долго не мог приспособиться к темпу, но сейчас уже спокойно принимал необходимось быстрее двигаться дальше. Наслушавшись легенд и песен бардов, он думал, что работа героя проще, а путь — короче. Но если идти медленно и отвлекаться на удобства — путь растягивается не на дни, а на месяцы. — Там огр, в двадцати метрах на десять часов, — предупредила их Алиса, и магичка, названная Кирой, подняла посох. Заклинание сорвалось, раскрыло ветви деревьев и кустов, преграждающих путь, и в образовавшемся тоннеле пролетела выпущенная эльфом ядовитая стрела. Через десятки секунд огр упал, а деревья вернулись в норму. Конор возмутился: — Вы не дали мне его устранить! Человек с мечом по имени Дарих разочарованно цыкнул, расслабляя руку, готовую было схватить рукоять. — Э-эх, всё-таки, вы, эльфы, круто стреляете! Пробить кожу такой твари, — восхитился Конор, когда огр стал виден лежащим трупом. — Мы можем вырвать его клыки? — Попытайся. — Давай лучше я, будет быстрее, — вызвался Дарих, вытаскивая из-за пояса нож, и в пару ударов отбил рукоятью здоровые резцы, выступающие из-под губы. — За смерть огра платят мало, — мрачно осадила их проклятая Мишель, дергая острыми, как у эльфов, ушами. Магичка Кира уже подносила посох к трупу, отвечая ей: — Из глазных яблок можно сделать неплохой амулет. Настоящего эльфа передергивало от их действий и слов, но он молчал, пока никто не делал чего-то, переходящего границу. Дарих ещё пошутил: — Слышал, их половые органы — деликатес. Якобы повышают потенцию. — Разве что в больных фантазиях гурманов, — высказалась Кира. — Идём. И все направились дальше под ненавязчивые рассказы Конора: — Я вот слышал, в этом городе когда-то пролилась слеза ангела, там появился источник целительной воды, что не иссыхает. Как думаете, это правда? — Очень сомневаюсь, — хмыкнул Дарих, и вмешался эльф: — В человеческих городах нет ни одного святого источника, иначе наш народ бы знал. — Энуэль, ты переоцениваешь свою расу. — Да чего гадать, сами посмотрим. — На нас несётся вырвень, — перебила их Алиса, и все остановились, а вскоре услышали шум. Кира выставила щит, а Конор с Дарихом оголили мечи, и большого лупоглазого монстра сразили быстро и без колебаний, заколов на месте. — Но не так я представлял себе геройские подвиги, — признал Конор, привыкший к происходящему, как к бытовым мелочам. Вытирающий меч о тряпку Дарих пожал плечами, признавая, что никогда ещё ему так легко не жилося. Поэтому никто не стремился покидать группу раньше времени. — Как думаете, что нас ждёт дальше? — В лесу за Оренусом бродит много вырвней, а дальше к болотам полно гидр, насколько я слышала, — дала справку Кира. — А если подойти к башне ведьмы — там ильзуры, гарпии и быбрыхи. — Все краше и краше, — вставила Алиса и собрала на себе взгляды. — Что? — Ну, для тебя они ведь не проблема, — слабо объяснил Дарих, а Кира припомнила: — Кажется, из ведьминого круга невозможно выбраться. Если заблудимся и забредем на их территорию — наживем себе проблемы. — А что ведьмы? — не понял Конор, и Дарих ему кратко пояснил: — Скверные и любят сливать с мужиков кровь. Магия у них такая. — У них не магия, — оспорила Кира, — а ведьмовство. Это совсем другое. — Тогда нам надо всех их уничтожить! — воодушевился герой, и никто не стал ему говорить, что по плану лес придется обойти стороной, чуть продлив путь. — Эй, чего вы молчите? — Конор, — одернула его Алиса, — мы и за месяц не справимся. — Что-о? Но… Ла-адно. Они и так путешествовали уже больше пятидесяти дней, и на самом деле перспектива зависнуть в лесу, полному монстров, на такой же срок, его пугала, но герой… — Должен бросаться на защиту других не раздумывая. — На защиту, а не на зачистку устоявшейся экосистемы леса, — поправила Алиса. — Ты наведешь хаос. — Ну… Да. Остальные косились на них, но ничего не говорили, только Дарих ободряюще хлопнул его по плечу, думая, успеет ли забежать в бар и собрать новости, пока остальные отправятся по закупкам в уже виднеющемся городе. Лесная тропа начинала немного спускаться, и вскоре они вышли из тени деревьев. Солнце как раз доходило до центра своего пути, чуть смещенного вправо. Дело шло к середине осени, и никто не хотел задерживать: с наступлением холода передвигаться будет трудно. — Разделяемся, как всегда, — скомандовала Кира, и они разошлись на три направления, как только вошли в черту города. Конор пошел на рынок с Алисой, чувствуя себя прекрасно среди людей. В противовес погода медленно тускнела, небо затягивалось тучами. — Помнишь, мы встретились в похожий день, — вспоминал он с улыбкой. — И Мишель мы тоже нашли, когда бежали к постоялому двору от дождя. — Ящик яблок, пожалуйста, — Алиса покупала продукты. Конор смотрел на нее с печалью: сейчас, пока никто не видит и не цепляется, не думает лишнего и не задаёт вопросы. Но говорил отвлечённо: — Ну, на самом деле герой из меня никудышный. — Хорошо уже то, что ты и сам все понимаешь. — Без тебя я бы вернулся через неделю. Или завис бы на мелочах. На поиске пропавших кошек и собак. — Зато жизнью бы не рисковал. Продавец, посчитайте мне по ящику овощей. Огурцов дайте два, и капусты. Конор хорошо помнил день их знакомства два месяца назад. Тогда он ещё витал в мечтах. Стоял палящий летний день, к вечеру обернувшийся грозой, и он, выглянувший снять вещи со шнура, заметил стоящую фигуру в плаще, быстро мокнущую под ливнем. И закричал: «Эй, тебе некуда податься?! Зайди ко мне и пережди!» Конор жил одиноко и с малых лет заботился о себе сам, работая то тут, то там. Девушка, оказавшаяся под плащом, тихо сидела на предоставленном стуле и молчала, пока он не начал говорить о глупостях. И тогда она заговорила: «Эй, я слышала, где-то есть Белая башня, окружённая лесом, из которого не выйти. Ты о ней знаешь?» Но о ней знал каждый. И тогда она спросила: «А ты не хотел бы туда со мной отправиться?» А Конор всегда жаждал стать героем. Нет, он лишь хотел прославиться, почувствовать себя нужным и значимым. Тогда Алиса пообещала, что даст возможность. Она собиралась уничтожить лес и разобраться с башней, но слава ее не интересовала. В тоже время, ей нужен был проводник. Хотя чем дольше они шли, тем больше ему казалось, что она и сама бы пришла к башне, к тому же быстрее. — Ну и зачем тебе носиться со мной? Вопрос вырвался сам, но ответ не последовал. Он прозвучал глубокой ночью, когда Конор вышел, весь чешась, из постоялого двора, где они все же остановились из-за дождя. Внизу в баре сидел Дарих, мрачно прокомментировавший: — Покусали, да? — Ы-ы, — промычал тот, вываливаясь во двор из адского вместилища клопов. Там, в кресле под навесом веранды, сидела Алиса, покачивая ногой, закинутой на другую. У нее на лице читалась печаль: — Раньше ко мне бы уже десять раз пристали пьяницы, а сейчас их как ветром уносит. Что не так с этим телом? — А что с ним? — осторожно уточнил Конор, почухивая ногу и размышляя, как бы выпросить на себя исцеление. Но разговор становился необычным. — А оно металлическое. Секунду он молчал, переваривая обрушившееся, но вскоре выдавил: — Поэтому у тебя постоянно такое лицо? — Какое? — Пустое и пугающее. Теперь молчала Алиса, а он наблюдал необычные эмоции, отражающиеся на… Куске металла? А как вообще… Что? — Но, знаешь, скорее всего уже ничего не изменится, — высказалась она непонятно о чем. — Я словно ничего не чувствую. Человеческие чувства и эмоции — результат химии мозга, так что у меня не выйдет вернуться к ним на физиологическом уровне. Раньше я думала, что их проявление — само собой разумеещееся, я злилась и бесилась, радовалась и восторгалась, но после… Многое случилось. Теперь я просто хочу найти свой дом. Место, где получится обрести покой. — Я… Не понимаю. — Ты спрашивал, вот и отвечаю. Я с тобой, чтобы не забывать, что такое жить. — А зачем тебе в Туманный лес? — Кто знает, может, там я найду, что ищу. Алиса посмотрела на него тем взглядом, что пугал других, и чесотка прекратилась, только вот Конор и так перестал ее замечать. Он думал и пытался понять, впервые услышав хоть что-то о той, с кем путешествовал: — Так… Твое тело, с ним что-то случилось? — Да, я отдала его в уплату за силу. То, что я ношу сейчас — кукла. — А… Ага. Он все равно не мог понять, но оглянулся на дверь и вспомнил Киру, идущую с ними, чтобы добраться до проклятого замка с запечатанным гриммуаром, полным темных знаний древности. Ещё один город, и они разойдутся. Все, скорее всего. Мишель (проклятая) с Энуэлем повернут в сторону эльфийского клана, а Дарих в противоположную. Кира направится в склеп в заброшенной пустоши, а они пойдут прямо. Дальше. Наверное, как ему жаждалось славы, как Кире — древних знаний, так и ей когда-то силы, а сейчас — покоя. Дома. — И… Ты не сожалеешь? — осмелился спросить, а та пожала плечами: — У меня слишком много причин сожалеть. Всегда есть другой путь, но он не обязательно проще или доступнее, да и ты все равно не знаешь, чего лишишься, свернув. Ничто не даётся просто так. — Но ты знаешь свой второй путь. И что скажешь сейчас? — Да, если бы я положилась на других и позволила бы им помочь — не лишилась бы всего, но не обрела бы силу. Получив силу, я осталась одна и без ничего. Сейчас мне уже все равно, тогда я была готова на все ради силы, а сразу после потери — горевала. Но сейчас мне все равно. Я могу получить все, что захочу, а утерянное — пройденный этап. Со временем ты понимаешь, что нет ничего вечного. Стоит только пережить хоть что-то и осознать, что это не в последний раз. Вещи ломаются, друзья и родные уходят своей дорогой, а ты остаёшься один. Так было и будет. — Но тебе одиноко. — Таков удел… Слабые держатся кучи, а сильные — одиноки. Но Конор не все понимал и не со всем соглашался, верил в лучшее и надеялся прожить долгую жизнь, полную радостей. Умереть, убаюканным внуками. — Не волнуйся, — перебила его мысли Алиса. — Скоро мы достигнем цели. И разойдемся с миром, получив желаемое. — Завтра и в следующем городе покричи, что собираешься погеройствовать в лесу. Особенно перед самим лесом. — Да, конечно. Иначе как обо мне узнают? — Узнают, когда башня исчезнет, а ты выйдешь из леса. Конор решил довериться уверенным словам, ведь она ещё ни разу не подвела. Их группу не связывало ничего, кроме направления пути, но никто не делал больше нее, не выкладывался и не вкладывался. Поэтому он кивнул и вернулся внутрь, снова увидел сидящего за столиком Дариха и намеревался просто пройти мимо, когда тот заговорил: — Мне сказали, что моя дочь в Агнере, что в пятидесяти милях отсюда. Я поверну сразу за Оренусом. Конор застыл, застигнутый неожиданным откровением, и Дарих попросил: — Не спрашивай больше ничего, я не собираюсь рассказывать о своей жизни. Мне повезло путешествовать с вами, но на том все, мы не стали друзьями. — А… Алиса с самого начала предупредила, что ты не веришь в дружбу и тебе нельзя желать удачи. Так что… Может, когда-нибудь увидимся. Конору пришлось принять правила раньше всех, но только сейчас, к концу пути, ему приходило понимание личностей, с какими провел в среднем месяц. Дарих только хмыкнул: — Может. — И вышел во двор, чтобы так же заглянуть в темноту ночи. Он видел сидящую Алису — странное существо, путешествовавшее с ними, словно бы оракула или нечто подобное, и решил спросить: — Как считаешь, я получу желаемое в конце этого пути? Она бы не могла знать, но почему-то знала: — Вероятностей — как звёзд на небе, и не каждая нить судьбы сулит радость. Но ты найдешь ее в полдень в подвале гильдии воров пятого дня своего пребывания в Агнере. Мертвую уже как сутки. Тот же, кто вскроет ее артерию и оставит истекать кровью, скажет тебе, в чем твоя вина и ошибка. А ошибка заключается в шуме, что ты наведешь за те четыре дня, пока не выяснишь, где она. Или же ты зайдешь в бар на третьей улице, где угостишь пивом странного мужчину с рыбкой в банке, и он отведет тебя в темную комнатушку на чердаке, передаст кинжал, прежде чем прирежет другим, скрытым под рукавом. Или… Самая желанная для тебя нить ведёт через гнев и унижение, но без их помощи тебе не обойтись. Раздавив гордость, вытерпев издевательства и покорившись, ты сумеешь вовремя спасти дочь, но окажешься на поводке у тех, от кого сбежал. Ах, есть и ещё одна, но она закончится виселицей. Дарих потерял все слова ещё вначале ее предсказаний, а к концу едва выдавил: — И это все? Нет никакого способа? — Почему? Если попросишь — они не откажут. А с ними пойду и я. — Одной тебя хватит. — Но ничто не даётся просто так. Им ты заплатишь чувствами, а мне… Мне ничего не нужно, кроме как быстрее добраться до башни. Он понял все, что было сказано, и поступил правильно. Дарих сел и рассказал им свою историю, пустил слезу о жене и сжал кулаки при словах о дочери. И, хоть неохотно, Кира признала: — Мне не очень спешно. Конор закричал: — И ты собрался идти один?! Ничего не сказав! Конечно, я тебе помогу! — От меня мало толку в масштабе, но, — пробормотал Энуэль, а Мишель рядом с ним хмыкнула: — Я умею убивать людей. За это нас и прокляли. Ведь существовал некогда род, пивший кровь демонов и убивавший людей ради продления жизни, пока боги не наложили клеймо нечистых смертников на провинившихся. И с тех пор не видать им покоя, покуда не исповедуют грехи, да не очистятся в святых водах.