Сердце снегов (часть 1)

Босу-ван медленно шёл по коридору, а за ним безмолвной тенью шагал Су-лан. Оказавшись в своей комнате, банегири плюхнулся в любимое кресло и взял со столика VR-шлем. – Что тебе? – хмуро спросил он брата, который продолжал стоять перед ним. – Что ты решил по поводу дикаря? – спросил его Су-лан. – Через четыре дня я выпью его кровь, – ответил Босу-ван хмуро. – То есть ты решил его убить… – вздохнул о-ги. – Это не убийство, – разозлился Босу-ван, – его кровь будет мне полезна, а он почти животное. – Ты уверен в этом? – усмехнулся Су-лан. – В твоих глазах я вижу смятение. Ты прекрасно понимаешь, что он не животное. Дикарь разумен и мудрее многих из нас. – Иди к себе! – прикрикнул на брата Босу-ван и хлопнул в ладоши. Су-лан поклонился и скрылся за стеной, а Босу-ван надел на голову шлем и, расслабленно вздохнув, погрузился в мир своих фантазий. Он стоял на высоком холме, а перед ним расстилалось огромное поле с рыжей выжженной травой. На горизонте в ярких вспышках взрывов догорал город, окрашивая тёмное небо кроваво-красными всполохами. Босу-ван поднял руку, в которой всегда в этой игре держал бластер, но вместо холодного металла почувствовал жёсткий кожаный повод. Потянув за него, он обернулся и увидел рядом с собой фигуру человека. Горячий ветер закрывал лицо этого человека длинными чёрными волосами и рвал на его груди красное платье. На шее пленника был надет ошейник с острыми шипами, а тонкое тело крепко обвивала верёвка. – Проклятый дикарь! – крикнул пленнику Босу-ван. – Что ты забыл в моей игре? Внезапно ветер стих, небо посветлело и по его нежно-розовой глади поплыли пушистые облака, а трава приобрела фиолетовый цвет. Вместо разрушенного города зашумели ветви деревьев, а звук взрывов сменился щебетом птиц. – Меня зовут Хаар Нои-ди, – сказал дикарь. Его волосы разлетелись в стороны, открыв лицо, и он улыбнулся Босу-вану чистой, светлой улыбкой. Босу-ван сорвал с головы шлем и отбросил его в сторону. – Что за бред?! – спросил он у тишины. – И почему он в моей голове? Решив немного отвлечься, Босу-ван открыл перед собой голографический планшет и приступил к самостоятельной работе по химии. Из предложенных компонентов ему следовало составить формулу горючего, но наука не шла в голову. В результате очередная формула разлетелась на молекулы, а на прозрачном экране всплыла надпись: «Задание не выполнено!» Босу-ван вздохнул и, хлопнув в ладоши, вызвал к себе Су-лана. – Я хочу на ужин крылышки соцуна, немного острых оканов, суп из кагона с укасом и на десерт зефирное мороженое с орехами тогу. – Хорошо, – поклонился ему Су-лан. – Да, пусть всё сделают на две персоны и доставят в гостевую комнату, – добавил Босу-ван, опустив глаза. – Будет исполнено, – ответил ему брат и, хотя банегири не видел его лица, он понял, что Су-лан улыбается. Спустившись на два этажа ниже по винтовому эскалатору, Босу-ван остановился возле дверей комнаты и поднял руку, чтобы постучаться. – Да что я делаю?! – разозлился он на себя и резко дёрнул ручку двери. Дикарь сидел на полу перед серой стеной и что-то рисовал на ней осколком кварцетана. – Ты что делаешь? – спросил Босу-ван, проходя в комнату. – Это помещение холодное и неживое, как ледяная пещера в горах, – ответил Нои-ди, не оборачиваясь. – И раз мне осталось всего несколько дней, я хочу их прожить в красоте, поэтому попросил принести мне кусочек чох чобох. Это уголь. Но Су-лан не знал, что такое чох чобох, и принёс мне вот это, – дикарь показал осколок кварцетана. Босу-ван подошёл ближе и уселся рядом с дикарём на пол. – Что ты рисуешь? – спросил он Нои-ди. Тот почесал нос перепачканным пальцем, и над его губой осталась чёрная полоса. – Я нарисовал свою деревню до того, как её сожгли и разрушили банегири, – ответил Нои-ди. – Это мои братья, сёстры, дяди и тёти, – показал он на фигурки человечков. Они были нарисованы примитивно, но в каждой фигурке угадывалось то, чем она занимается. Одни человечки несли на плечах плетёные корзинки. Другие что-то собирали в глубоких ямах. Несколько фигурок сидели на странных животных, а у некоторых на руках были свёртки, похожие на запелёнутых детей. – То есть все в деревне были твоими родственниками? – спросил Босу-ван, разглядывая рисунок. – Не совсем так, – ответил Нои-ди. – Мужчины родственники, а их жёны из других селений, чтобы не портить кровь. – А это что такое? – спросил его Босу-ван, ткнув в высокий холмик с чёрной дырой у основания. – Это дьиэтэ, – ответил Нои-ди, – так называются наши дома. Мы строим их изо льда и снега, а потом заливаем водой. Вот тут, – он ткнул пальцем в «крышу» дома, – есть отверстие, из которого выходит дым от костра, – и он немного потёр над крышей пальцем, оставляя разводы, похожие на дым. – Чтобы не выпускать тёплый воздух, вход мы завешиваем шкурами. Пол тоже устилаем шкурами, а еду готовим на печах, которые разжигаем внутри дьиэтэ. – А что это за твари? – Босу-ван показал на странных животных, которых на картине был целый табун. – Это аты, – ответил Нои-ди, – наши помощники. Они помогают нам охотиться и добывать орехи и коренья из-подо льда и снега. У них на голове есть рога, которыми они легко разрывают снег и крошат лёд, – дикарь показал на длинные полосы на голове животных. – Ещё есть ыты. Они небольшие, но очень сильные. У них шесть лап и они быстро бегают по снегу. Мы запрягаем нескольких ытов в упряжку, и они возят нас на санях. Я нарисовал их вот тут. Видишь? – Нои-ди ткнул пальцем на сидящего в санях человечка. – А как называются эти … – Босу-ван на минуту задумался, пытаясь подобрать слово. Назвать этих людей дикарями у него не поворачивался язык, поэтому он опустил глаза и замолчал. – Мы называем себя обото-хаар, – Нои-ди с грустью посмотрел на одну из фигурок и провёл по ней пальцем. Тонкий слой кварцетана размазался, и фигурка внезапно приобрела объём, – это означает дети снегов. А это мой самый родной человек – моя сестра.