Сердце снегов (часть 1)

Босу-ван забежал в свою комнату и громко хлопнул в ладоши. Как только в дверном проёме появилась фигура Су-лана, о-ми налетел на него и со злостью толкнул в грудь. – Как ты посмел доносить на меня матери?! – заорал на брата Босу-ван. – Не понимаю, о чём ты… – Су-лан покачнулся, но устоял на ногах. – Только ты знал, что я не убил дикаря! –заорал Босу-ван, сжав кулаки. – Боюсь, что это не так, – спокойно ответил ему Су-лан и, распахнув дверь комнаты, сделал приглашающий жест. – Пойдём, я тебе кое-что покажу. Босу-ван проследовал за о-ги и они спустились по винтовому эскалатору на гостевой этаж. Остановившись возле комнаты, где был заперт пленник, Су-лан открыл дверь и пропустил брата внутрь. Босу-ван остановился на пороге и с удивлением осмотрелся. На полу комнаты были разбросаны остатки еды. Там же лежали осколки стеклянного стола и сломанный стул, а на перевёрнутой кровати, раскинувшись звездой, мирно похрапывал дикарь. Надетая на нём задом наперёд рубаха вся была заляпана жиром и соусом. Волосы, забранные на макушке в высокий хвост, украшал носок. Вместо штанов на бёдрах дикаря было намотано покрывало, а на ногах красовались мягкие сапоги с грубо отрезанными носами, откуда торчали пальцы с длинными поломанными ногтями. В кулаке дикарь сжимал большую кость с остатками мяса, а рядом с храпящей тушкой валялся серебряный поднос и бутыль, из которой на скомканную белую простынь тонкой золотистой струйкой вытекала сунджина. – Что тут произошло? – спросил Босу-ван у брата, подходя к кровати. – Я исполнил твой приказ и принёс этому дикарю одежду, – начал рассказывать Су-лан. – Моё предложение помочь одеться он категорически отклонил. С рубашкой этот балбес, как ты видишь, справился частично. Трусы и брюки надевать отказался, мотивируя это тем, что они будут пережимать его семенники. Поэтому он намотал на себя покрывало. Сапоги дикарь оценил, но отрезал им носы ножом, чтобы дать свободу пальцам. Потом прилетел стол с едой, который испугал дикаря, и он запустил в него стулом. Результат ты видишь сам, – Су-лан обвёл комнату рукой. – Я вовремя успел схватить поднос с едой и бутылку сунджины. Еда дикарю понравилась, но после пары глотков крепкого напитка я понял, что он слишком быстро пьянеет. Я попытался отнять у него бутыль, но этот пьяница вцепился в неё мёртвой хваткой и со словами: «Мужчина никогда не бросает дела на полпути!», выпил сунджину залпом. Уже через полчаса он танцевал посреди комнаты странные танцы, отбивая ритм костью о поднос, и громко орал песни на своём языке. Думаю, как раз в этот момент кто-нибудь из обслуживающих о-ги, проходя мимо дверей комнаты, мог услышать песни дикаря и понять, что он жив. – Хм… – разочарованно вздохнул Босу-ван, – а вчера он показался мне умным и рассудительным. – Это ещё раз доказывает, что крепкие напитки даже умного и рассудительного превращают в дикаря, – усмехнулся Су-лан. – Я выпью его кровь в ближайшее время, – сказал Босу-ван, бросив брезгливый взгляд на дикаря. – Сколько времени сунджина выходит из организма? – За три-четыре лунных цикла кровь очиститься от неё, – ответил Су-лан, сгребая осколки стола ногой в кучу. – Эй, ты! – крикнул Босу-ван и ударил дикаря попавшейся под руку подушкой. Тот резко вскочил на ноги и, ошалело озираясь, выставил вперёд руку с зажатой в ней костью. – Чурахаама! Мин кемискием! – заорал дикарь. – Успокойся, – Босу-ван выбил из его руки кость и несильно ударил по щеке, – тебя никто не тронет… пока… – и о-ми брезгливо вытер руку о простынь. – Что произошло? – дикарь потряс головой, отчего его повело в сторону, и он тяжело плюхнулся обратно на кровать. – А ты ничего не помнишь? – усмехнулся Босу-ван. – Нет… – дикарь поморщился и начал массировать пальцами виски. – Последнее, что осталось в моей памяти, это как я сижу на полу и ем. – Тогда я расскажу тебе остальное, – Босу-ван хитро подмигнул Су-лану. – Я решил разделить с тобой трапезу и пришёл в комнату. Мы с тобой выпили сунджины и ты начал ко мне приставать. Я не удержался и набросился на тебя. В итоге мы всю ночь занимались всякими непотребствами. – Мне понравилось? – дикарь сдвинул брови и болезненно поморщился. – Ты орал от удовольствия как раненый камангус, – рассмеялся Босу-ван. Дикарь несколько секунд молча сидел, прислушиваясь к своему организму, потом немного поёрзал, и убедившись, что его зад не болит, вынес свой вердикт. – Я понял! – улыбнулся он. – Ты шутишь! У меня болит только верхняя часть тела. И это значит, что низ не пострадал. – Ладно! – хлопнул в ладоши Босу-ван. –Довольно шуток! Су-лан, – повернулся он к брату, – убери тут всё и перестели кровать. А ты, – он строго глянул на дикаря, – иди в ванную комнату и помойся! – Лучше убей меня на месте! – ответил дикарь. – Я больше никогда не войду в комнату, где мне на голову будут литься потоки горячего дождя. Пусть меня режут ножами, но я не дам мазать волосы слизью, которая превращается в пену и начинает разъедать глаза. Я лучше насмерть вмёрзну в лёд, чем дамся сдирать свою кожу лапам мохнатого чудовища! – Ну а как вы моетесь у себя в племени? – спросил его Босу-ван. – Мы собираем из веток шалаш, накрываем его шкурами, – начал рассказывать дикарь. – Посередине шалаша ставим печь и поливаем её камни настоем из ароматных корней карумы. После того как тело разогреется, мы выбегаем на улицу и купаемся в снегу. Когда поры очистятся от грязи, мы натираемся крепким отваром из костей, а после этого омываемся в бочке с талой водой. Это называется у нас баанньык. – Я понял, – махнул рукой Босу-ван, – пойдём! Я налью для тебя бочку и дам отвар из костей. Подойдя к двери ванной комнаты, дикарь остановился и с ужасом посмотрел на большую стеклянную душевую кабину. Босу-ван открыл на двери панель управления и нажал на ней определенную комбинацию. Стена отошла в сторону, и стеклянный куб душевой скрылся в углублении, а на его месте из пола выросла высокая белоснежная ванна, наполненная водой. Дикарь с облегчением вздохнул и, скинув с себя одежду, резво прыгнул в бочку. – А ты не разделишь со мной омовение? – спросил дикарь Босу-вана, выныривая из воды. – С какой это стати? – усмехнулся тот. – У нас принято, чтобы в знак уважения хозяин мылся с гостем в одной бочке, – улыбнулся дикарь. – Ты плохо знаешь наш язык и путаешь понятия, – рассмеялся Босу-ван. – Ты не гость, а пленник. Я бы даже так тебя не назвал, потому что планирую выпить твою кровь. – Тогда может ты прикажешь твоему слуге вымыть меня? – снова спросил дикарь. – Су-лан не слуга, а мой брат и друг, – нахмурился Босу-ван. – Это странно, – вздохнул дикарь, – вы кормите своих пленников, укладываете на чистую кровать и даёте хорошую одежду, словно они гости. Вы унижаете приказами друзей, обращаясь с ними, как со слугами. Вы используете всё живое и неживое для удовлетворения своих сексуальных потребностей, а женитесь ради продления рода и считаете, что это и есть любовь. Так кто из нас путает понятия?