Сердце снегов (часть 1)

В лифте заговорщики разделились. Су-лан повёз Нои-ди наверх, а Босу-ван выскочил на этаже, где проходил праздник. Он бегом пробежал по коридору и, ворвавшись на танцпол, нацепил на голову капюшон, начав танцевать. Недолго подёргавшись под музыку, он вернулся в столовую и, тяжело дыша, плюхнулся рядом с матерью. – Давно так не веселился! – сказал он, залпом выпивая целый бокал сока мады. – Присмотрел кого-нибудь из о-ли? – спросила его Даури-ри. – Посмотри на них, – рассмеялся Босу-ван, – в этих костюмах и капюшонах они все одинаковые. – С этим не поспоришь, – улыбнулась о-ли, – но я рада, что ты повеселился. – Что-то я не вижу наших дорогих гостей Ахара-сапу и её сына, – сказал Босу-ван, крутя головой. – О! Это было ужасно, – поморщилась Даури-ри. – О-ли так напилась сунджины, что её пришлось увести в комнату для отдыха. Сынок тоже последовал за ней. Он сказал, что им необходимо рано утром покинуть наш замок по каким-то важным делам, – она вздохнула. – Эти банегири живут за счёт субсидий Коалиции, но замашки у них просто королевские. Знаешь, что заявил мне Вак-хук? Он сказал, что возьмёт замуж двух твоих сестёр, если в качестве приданого я подарю ему живого дикаря. – Ах, вот почему он допытывался у меня, как пить кровь, чтобы было вкуснее и приятнее, – ухмыльнулся Босу-ван. – А знаешь, что ответила я? – лукаво улыбнулась Даури-ри. – Я сказала, что Рони-пов тоже хочет взять в жёны твоих сестёр для своего сына Хвара-на. И при этом просит за них всего лишь аэромоб последней марки. Тогда этот толстяк притих и прикусил губу. Они дружно посмеялись над находчивостью Даури-ри, и Босу-ван снова накинулся на сок и еду. Праздник закончился под утро. Проводив последнего гостя, Даури-ри, наконец, отпустила Босу-вана в свою комнату. Там он скинул с себя надоевший за день костюм и, облачившись в мягкую пижаму, ничком упал на кровать и прикрыл глаза. Дверь шкафа открылась, и к нему на кровать опустилось лёгкое тело Нои-ди. Мягкие пряди чёрных волос коснулись лица Босу-вана и тот открыл глаза. Дикарь резко подскочил на месте, готовый снова убежать в шкаф, но о-ми успел схватить его за руку. – Ты чего делаешь? – спросил он устало. – Я хотел узнать спишь ты или нет, – ответил Нои-ди, краснея. – Я не сплю, – ответил Босу-Ван, сдерживая улыбку. – Я просто хотел спросить тебя, – продолжил Нои-ди, удобнее усаживаясь на кровати, – почему ты мне помогаешь? – Если честно, – задумчиво сказал Босу-ван, садясь напротив него, – я и сам не знаю, почему. Наши разговоры «вопрос-ответ», твои рассказы о жизни обото-хаар, странная музыка и танцы. Мне всё это стало очень интересным. – И поэтому ты не убил меня? – приподнял брови Нои-ди. – Не только. Я вдруг почувствовал… Вернее не так. Я понял, что ты мало чем от меня отличаешься. Ты умеешь думать, анализировать и делать выводы. Ты любишь рисовать и петь песни. Если бы не повышенная лохматость и страх перед техникой, то ты вполне сошёл бы за банегири, – добавил Босу-ван и рассмеялся. Нои-ди тоже громко захохотал и повалился на спину. Его платье разошлось, обнажая длинные стройные ноги и Босу-ван, взглянув на него, почувствовал лёгкое возбуждение. – А знаешь, – Нои-ди перестал смеяться и снова уселся на кровать, – я тоже немного по-другому стал смотреть на тебя. Мой учитель часто рассказывал мне о своей жизни на рудниках. По его словам вы звери, не знающие жалости. Но ты не такой. – Я …я… – пробормотал Босу-ван, но на этом его мысли закончились. Мозг медленно затуманивался усиливающимся возбуждением. Нои-ди был так близко, что о-ми чувствовал его дыхание. А платье почти не скрывало прелестей тела дикаря. Через тонкую ткань выпирали острые ключицы и маленькие бусины сосков. По широким плечам разметались длинные пряди чёрных волос. В глазах отражался свет ночника, а мягкие полные губы влажно поблёскивали в темноте. – У меня ещё никогда не было такого сильного и смелого друга, как ты, – продолжил говорить Нои-ди. Он вдруг упал на подушку рядом с Босу-ваном и, прикрыв глаза, прошептал: – Можно я буду спать с тобой? В шкафу мне одиноко и тоскливо. Сердце в груди Босу-вана взорвалось, выбрасывая сильные потоки крови в нижнюю часть тела. Ещё секунда и он бросился бы на дикаря, чтобы, разорвав одежду, овладеть им. Но в этот момент стена отошла в сторону и в образовавшемся проёме появилась фигура Су-лана. – Нои-ди! Иди к себе! – прикрикнул он на дикаря. Тот сорвался с кровати и быстро юркнул в двери шкафа. – Что ты делаешь? – хмуро спросил о-ги у брата. – Ничего… – зло прохрипел тот, понимая, что желанная добыча ускользнула. – Не смей его трогать! – Су-лан сжал кулаки и принял угрожающую позу. – Он не о-ра и не о-ги. Он другой! – Пошёл прочь! – заорал Босу-ван, вскакивая с кровати. – Ты кто такой, чтобы указывать мне, что делать?! Полукровка! Слуга! Никогда больше не вставай на моём пути! – с этими словами о-ми бросился в ванную, отталкивая брата в сторону. Освободившись от возбуждения, Босу-ван вернулся в уже пустую комнату. Дверь шкафа была плотно закрыта. Упав на свою кровать, Босу-ван закрыл глаза и тяжело вздохнул. Нои-ди был прав – банегири настоящие животные. Повышенное либидо затмевало работу мозга, и в такие моменты действовать и думать адекватно невозможно. – Ты прав, – прошептал Босу-ван, мысленно обращаясь к брату, – я не должен его трогать. Он чист в своих помыслах и действиях. И я должен буду его отпустить… – перед глазами о-ми будто опустился чёрный занавес и он провалился в глубокий сон. Разбудил его шум за дверями. В комнату вошла Даури-ри, а за её спиной Босу-ван увидел высокую фигуру Су-лана. – Обыщи комнату! – приказала о-ли, обернувшись к Су-лану. – И побыстрее. У меня слишком мало времени. – Что происходит? – спросил Босу-ван, с опаской глядя на брата. – Дикарь пропал, – нахмурилась Даури-ри, – и я подозреваю, что ты причастен к его побегу. О-ги уже обыскивают замок, но я думаю, что ты спрятал дикаря где-то тут. – Но… – начал было оправдываться Босу-ван, но мать его не слушала. – Открой этот шкаф, – сказала она, указывая пальцем на зеркальную дверь. Су-лан усмехнулся и распахнул дверцы шкафа…