Сердце снегов (часть 1)

Сердце Босу-вана остановилось. Он смотрел на мать, не в силах перевести взгляд на камеру шкафа. Но лицо Даури-ри не изменилось. Она заглянула внутрь и, равнодушно пожав плечами, пошла к выходу. – Проверь душевую комнату и туалет, – сказала она Су-лану, – потом присоединяйся к остальным о-ги и проверь гаражи и помещения, прилегающие к ним, – с этими словами Даури-ри покинула комнату сына. Когда дверь за ней закрылась, Босу-ван расслабленно выдохнул и посмотрел в шкаф. В нём всё было без изменений. Небольшая освещённая камера для переодеваний, где мог поместиться стоя только один человек, и ровные ряды полок. – Это всё мне приснилось? – прошептал Босу-ван и удивлённо взглянул на брата. Тот довольно улыбнулся и несколько раз стукнул кулаком в боковую панель камеры. Она бесшумно поднялась вверх и мягко свернулась гармошкой под потолком. Когда передний ряд ящиков сложился и ушёл вглубь стены, Босу-ван увидел Нои-ди, сидящего в углу. В одной руке он держал небольшой пульт, а другой – обнимал подушку. – Как вы это сделали? – восхищённо воскликнул Босу-ван. – Всё просто, – ответил Су-лан, присев на кровать, – когда мы разбирали с тобой шкаф, я нашёл в углу этот пульт. Порывшись в сети, я нашёл инструкцию по его применению. Такими пультами пользуются рабочие при сборке шкафа. Он может трансформировать внутренности шкафа, только для этого его нужно должным образом запрограммировать. Это я и сделал. – И ты дал его Нои-ди, чтобы в момент опасности он скрылся за выдвигающейся стеной! – догадался Босу-ван. – Верно, – кивнул Су-лан. – Правда, я до последнего сомневался в его сообразительности, – добавил он с улыбкой, – и открывая шкаф перед матерью, не был уверен, что он справился с задачей. Но Нои-ди оказался на высоте и переборол свой страх перед техникой. – Мне очень стыдно перед тобой, – вздохнул Босу-ван. – Вчера я был груб, а минуту назад усомнился в твоей преданности. – Причину твоей грубости я знаю, – похлопал брата по плечу Су-лан. – Отчасти я сам виноват в том, что мы повздорили, не стоило мне быть таким категоричным. Ну а сейчас можете выдохнуть. Я доложу матери, что в твоей комнате никого не нашёл и пойду дальше искать дикаря по всему замку. А вы пока позавтракайте, еда заказана. С этими слова Су-лан подошёл к двери и, впустив в комнату столик с едой, ушёл исполнять приказ Даури-ри. Прозрачный столик медленно плавал по воздуху, подлетая то к Босу-вану, то к Нои-ди в камеру шкафа, раздавая чашки с кашами и разные закуски. Каждый раз, когда робот-доставщик подлетал к Нои-ди, тот быстрым движением хватал с него очередное блюдо и отталкивал его от себя ногой. Это веселило Босу-вана, и к концу завтрака его настроение пришло в норму. Он выставил за дверь столик и, ненадолго забежав в ванную, привёл себя в порядок. Вернувшись обратно в комнату, он уселся на кровать. Из шкафа тут же вынырнул Нои-ди и расположился рядом, всем своим видом показывая, что хочет поговорить. – У меня на нервной почве какая-то чесотка, – сказал Босу-ван, с блаженством водя щёткой на длинной ручке по спине. – Она началась с тех пор, как мы с Су-ланом решили тебя спасти. – А я хотел у тебя спросить, – сказал Нои-ди, подсаживаясь ближе к о-ми, – о чём вы так громко спорили с Су-ланом вчера ночью? – Понимаешь, – Босу-ван старался не смотреть на Нои-ди, – физиология банегири такова, что секс занимает в нашей жизни одну из главных ролей. Причём возбуждение не может пройти само собой и его обязательно нужно снять. Как тебе понятнее объяснить…? – он задумчиво почесал щёткой голову. – Это как когда хочешь пописать, – кивнул Нои-ди, – пока ты не выпустишь мочу, то писать не расхочешь. – Точно! – улыбнулся Босу-ван. – Так вот… когда банегири возбуждён, кровь начинает отходить от мозга и спускается к гениталиям. В этот момент мы плохо соображаем и становимся немного агрессивными. – Я понял! – хлопнул по коленям Нои-ди, – Вчера ты возбудился и тебе под руку попался Су-лан. – Верно, – кивнул Босу-ван. – Погоди… – нахмурил брови дикарь, – а что тебя возбудило? – Не что, а кто, – вздохнул Босу-ван, – меня возбудил именно ты. – Такого не может быть! – возмутился Нои-ди. – Ты мужчина и я мужчина. У меня всё то же самое, что и у тебя. Крепкие руки, широкие плечи, кадык на шее, узкие бёдра… – Стой! Остановись! – воскликнул Босу-ван, притворно прикрывая глаза руками. – Я могу снова возбудиться! – заметив, что Нои–ди потихоньку начинает отползать от него дальше по кровати, о-ми упал на спину и рассмеялся. – Акаарытык… – буркнул себе под нос дикарь и, быстро ретировавшись в шкаф, закрыл за собой стеклянную дверь. Браслет Босу-вана завибрировал на руке, предупреждая о приближении занятий, и ему пришлось собираться в учебный класс, где был установлен голографический центр. Но в этот день знания никак не укладывались в его голове. Босу-ван постоянно отвлекался, глядя в окно, за что получил несколько замечаний от строгого преподавателя. Занятия закончились только поздним вечером, и Босу-ван побежал в покои матери, чтобы узнать, к чему привели поиски. – Прости меня, Бо-бо, – сказала ему Даури-ри, гладя по волосам, – я подозревала тебя в пропаже дикаря. Последнее время ты вёл странные разговоры, и я решила, что ты помог ему бежать. Но я была не права, – о-ли вздохнула, – прости меня за это. – А что случилось на самом деле? – сделал удивлённое лицо Босу-ван. – Я опросила всех о-ги, которые работали вчера вечером, – ответила мать, – и выяснила, что Ахара-сапу и её сынок, этот наглый и бесцеремонный Вак-хук, стали собираться в обратный путь раньше всех. Их видели в коридоре гостевого этажа рано утром, когда ещё не рассвело. Они шли, останавливаясь у каждой двери, что о-ги, убиравшему коридор, показалось странным. Затем их видел другой о-ги в гараже. К нему подошёл Вак-хук за ключом, а Ахара-сапу осталась возле машины. О-ги плохо её разглядел, но ему показалось, что она кого-то пыталась затолкать в машину. – Ты хочешь сказать, что они украли твой подарок? – нахмурился Босу-ван. – Это только подозрения, – ответила мать, – но я хочу попросить твоего дядю, чтобы он провёл тайное расследование, и если выяснится, что Ахара-сапу и её сын воры, их предадут суду. На этом разговор с матерью закончился, и Босу-ван со всех ног кинулся в свою комнату, чтобы узнать подробности у Су-лана. – Всё очень просто, – сказал тот, садясь в кресло напротив Босу-вана. – Сначала мать допросила твоих сестёр, не видели ли они, что ты покидал танцпол, потому что сама не была в этом уверена. Ведь ты слился с толпой, когда надел капюшон. О-ли сказали ей, что ты танцевал и никуда не уходил. Хотя я сомневаюсь, что они что-то видели. Потом Даури-ри взялась за меня. Она спросила, почему я так долго отсутствовал, когда повёл Ахара-сапу в комнату. Я ей объяснил, что когда довёл её до покоев, она изъявила желание заняться со мной сексом, и я не стал противиться желанию гостьи. Это подтвердил о-ги, который открывал нам дверь комнаты. Он сказал, что Ахара-сапу действительно начала любовную игру со мной, и он оставил нас наедине. – А что с Ахара-сапу и её сыном? – спросил Босу-ван. – Действие сампаны, которую я подсыпал ей в бокал, намного дольше, чем у сунджины, – объяснил Су-лан. – Утром о-ли мотало из стороны в сторону и тошнило. Поэтому, идя по коридору, она постоянно останавливалась, чтобы отдышаться. Возле машины, скорее всего, ей стало плохо, поэтому за ключом отправился её сын. А она сама пыталась залезть в машину, но расстроенный вестибулярный аппарат мешал ей это сделать. Вот о-ги и показалось издалека, что она кого-то в неё заталкивает. – Су-лан! – воскликнул Босу-ван. – Ты просто гений инсценировок! Но меня волнует последний вопрос: что мы будем делать с Нои-ди. Мы же не сможем держать его в шкафу до конца жизни. – Не волнуйся, – улыбнулся о-ги, – я что-нибудь придумаю. Придёт время, и мы вернём Нои-ди в привычную для него среду обитания.