Дурное наследие

      — Ничего не хочешь сказать, «Элерондо»?       Келеборн появился неожиданно, словно на самом деле всё это время присутствовал здесь, будучи невидимым, и пристально посмотрел на Элронда, изваянием застывшего, стиснув края Чаши побелевшими от напряжения пальцами. Вновь ставшая обычной ровная гладь воды с плавающим на поверхности лепестком по-прежнему притягивала его взгляд.       — Келеборн… — протянул Элронд, не находя, что сказать дальше.       — Что, «Келеборн»? Что? Ты ещё скажи, что не догадывался, что у тебя каждый день важные гости из охраняемого дома пропадают. Охраняемого, не больше не меньше самим победителем балрога, дери его варги!       — Глорфиндел не имеет отношения…       — А кто имеет, «Элерондо»? — жёстко прервал зятя Келеборн, подходя ближе. — Это произошло у твоей благословенной Обители, в месте, где Лаэголасу ничего не могло угрожать. Так думали мы…       Элронд даже отступил — вдруг показалось, что на него надвигается сам Манвэ во плоти. На всегда невозмутимом лице сверкали бешенством глаза, а ведь Мудрого, славящегося своей рассудительностью, почти невозможно было довести до такого состояния.       — Как я мог ответить, если всё это время безуспешно пытался поговорить хоть с кем-то из вас? — голос Элронда дрожал, а внутри всё вопило от боли разных оттенков и силы: пришло осознание того, что случилось, понимание, что чуда — не случилось, и ужас того факта, что Келеборн прав. Прав во всём.       — А ты сам, конечно, не догадался, увидев раны Силмелдира?       — Близнецы подумали, что в округе орудуют орки или морэдайн, — попытался вставить слово Элронд. — Вы с Трандуилом не поднимали аванирэ. Даже hirilГаладриэль…       — А ты правда рассчитывал, что Трандуил захочет с тобой поболтать? — прервал Келеборн, сжимая кулаки.       Элронд не ответил. Да и что можно было сказать… Как отец он понимал, что чувствовал и продолжает чувствовать потерявший отца и жену, а теперь и сына Трандуил. Если бы у него самого отняли хоть одного ребенка, он бы… А Трандуил лишился единственного…       — Как бы то ни было, — Элронд с трудом подбирал слова, — я разберусь и найду виновных. И несмотря на обстоятельства…       — Леголас рассказал, что видел вышитый на попонах лошадей герб Ривенделла. Это называется убийство благословленного Валар короля, «Элерондо», — в очередной раз вспыхнул Келеборн.       Когда он называл его так, намекая на пагубное влияние воспитания феанорингов, Элронду очень хотелось ответить, как это сделал бы atto Маэдрос. Нет. Нельзя.       Элронд снова оперся о край постамента Чаши, чувствуя, что ноги подкашиваются. За спиной что-то звонко хрустнуло. Ненароком обернувшись, Владыка Ривенделла увидел понурившегося адъютанта. Советник крепко сжимал плечо эллона, не позволяя тому приблизиться.       — Келеборн, я и в мыслях не допускал… — непривычно взбудораженный Элронд пытался думать.       — Орки и искажённые никогда не оставляют живых, — прошипел Келеборн. — У кого из нападавших всё равно не поднялась бы рука?       Элронд в отчаянии стиснул пальцами пульсирующие виски. Он действительно не подумал, что Силмелдир лишился бы головы, а не крови и клинка, будь среди нападавших кто-то из слуг Тьмы. Те не просто добивали раненых, даже оставленным душами телам отрубали головы, разбивали камнями грудную клетку или вспарывали животы. А уж всеядные варги не побрезговали бы обглодать труп.       — Я был оглушён произошедшим. И все равно сразу поскакал к тебе. Но ты не стал со мной говорить.       — Fea мальчика билась в наших руках. Как думаешь, что для нас было важнее?!       — Да! Я растерялся! — прервал его Элронд, впервые повышая голос, но тут же сник, понимая, что глупо оправдывается, что попал в ситуацию, когда тошно от себя самого. Почему он не проанализировал всё хладнокровно? — А может… — вдруг осенило его, — вы считаете, что это… я?..       Келеборн молчал, но их взгляды продолжали кричать. Советник и адъютант так же молча стояли чуть поодаль, а Элронд вспоминал, как растекалось по светлому ковру вино, насквозь пропитывая нежный ворс.       И вдруг отчетливо увидел, как кровь стекает по светлой коже Леголаса. Видение продолжалось, перед глазами вспышками проносились мгновения произошедшего на берегу. Элронд увидел, как два всадника преодолели брод, и это было последнее мирное мгновение. Все последующие слились в сплошное кровавое месиво. Скрип собственных зубов перекрывал жуткий хруст костей Леголаса в видении, его хриплые стоны гулко отдавали в висках эхом, удары тела о камни заставляли согнуться, давя тошноту. Элронд видел, как лошадь прибавляет ход, а голова бессознательного Леголаса чудом не разбивается затылком об очередной валун, но вода всё же окрашивается розовым. И этот кошмар был не сном, что теперь приходили к нему каждую ночь, Элронд видел, что происходило наяву. И это было, как правильно сказал Келеборн — убийство.       — Где выход, знаешь, — прикрыв глаза, неожиданно тихо произнес Хранитель Лориэна.       Элронд пошатнулся и, также шатаясь, направился по тропе. Там, где тропа ныряла в Лес, Элронд обернулся:       — Я разберусь…       Советник молча последовал за своим Владыкой; за рукав притянув к себе адъютанта, повёл его рядом с собой.       — Владыка, — спустя некоторое время, которое Келеборн простоял в тишине сгущающихся вечерних сумерек, подошел Халдир, — они уехали. Орофин незаметно проследил за ними до границы Лориэна, Румиль проводит до подножья Гор.       Келеборн мрачно кивнул и устало потёр лицо ладонью.

***

      Сжимая подрагивающими пальцами поводья, Элронд смотрел вперёд на стелящуюся под копыта скакуна горную дорогу. Отпустив его, Келеборн ничего не сказал о положенном в таком случае ответе в Круге, что должен был сделать, представляя убитого горем Трандуила. Ривенделлу дали шанс самим найти и наказать убийц. Элронд с детства слишком хорошо понял, насколько горе способно лишить хладнокровного мышления, и не упрекал, а принимал отчуждённость родичей как свою часть наказания — под его крылом жили и, получается, продолжают жить искажённые Тьмой настолько сильно, что покусились на жизнь принца, благословенного Валар. Но теперь хотя бы стало понятно, что произошло. Чаша дала ответ и послала видение случившегося. Или это была сама Галадриэль?.. Но как бы то ни было, делать вид, что раз ничего теперь не изменить, можно жить дальше, не получится. И долгом Элронда было найти и наказать убийц.       К Ривенделлу подъезжали уже затемно. Выбежавшие встречать близнецы, увидев отца, сами потемнели лицами, а их глаза вспыхнули надеждой и потухли. Сыновья молча обняли Элронда и, поняв, что ужин предлагать не стоит, отвели его в покои. Пока Элрохир помогал отцу разоблачиться, Элладан принёс чашку с парой глотков чего-то тёмно-коричневого, безвкусного, и от этого снадобья глаза Элронда закрылись ещё до того, как голова упала на подушку.       Хоть amil и отпустила их сразу, близнецы ещё долго сидели у кровати со стороны отца, смотрели на него и, потому что от напряжения и шока в состоянии наведённого глубокого сна аванирэ почти полностью упало, узнали обо всём, что происходило в Лориэне. Смотря на спящего отца, ошеломлённые сыновья понимали, что он по сути не виноват в произошедшем. Даже если бы он сразу понял, что это не могли быть орки или морэдайн, жизнь Леголаса это уже не спасло бы. И если уж на то пошло, виноваты они все — нельзя было отпускать Леголаса в сопровождении одного лишь Силмелдира. Но кто подумал бы об угрозе рядом с Благословенной Обителью? Берег, на котором всё произошло, всегда был безопасным, Враг не совался сюда, слишком близко от пограничных застав Глорфиндела.       И вот они потеряли Леголаса…       Но есть отец, и они нужны ему — поддержать и помочь найти виновных. Это нужно им всем. Но получается, никому теперь нельзя доверять, кроме, пожалуй, самых близких: Глорфиндела, Эрестора, Линдира. Пожалуй… всё, и это было мерзко… Как же всё точно рассчитала Тьма — язык, однако, не поворачивался упрекать Лихолесье и Лориэн.

***

      Проспав почти сутки, Элронд следующие несколько провёл в решении накопившихся вопросов. Это позволяло без оправданий перед сыновьями и женой не спать по ночам, на время избавившись от снов, но видения с завидным постоянством возникали перед глазами, едва удавалось смежить уставшие веки. Элронд продолжал делать вид, что подавлен произошедшим, чтобы начатое расследование не спугнуло убийцу. Как раз это далось легко, гибель Леголаса потрясла всех. Сыновья с Глорфинделом всё же вынудили его ввести их в курс дела, и Элронд стал иногда присоединяться к патрулям — это давало возможность говорить и обсуждать, не рискуя быть услышанными.       Этим вечером они с Глорфинделом возвращались вдвоём. Отряд лорда неспешно шёл за ними, отделившись лишь за закрывшимися воротами. Владыка и сенешаль вымотались настолько, что даже не стали ужинать, а Элронд решил переночевать на диване в кабинете.       Сжав голову руками, он какое-то время сидел в кресле, прежде чем снять запылившуюся дорожную одежду. Надо было хоть немного освежиться. Одним движением стащив куртку и тунику, Элронд кинул их на скамью. По спине потянуло морозным воздухом из приоткрытого окна. Элронд поежился не потому, что сам замёрз, а почему-то вдруг подумав, что телу Леголаса в земле ещё холоднее. Встряхнувшись, Элронд расшнуровал штаны, отправил наборный пояс следом и медленно развернулся, чтобы пойти в купальню.       Глорфиндел ворвался в кабинет на звук бьющегося стекла и остолбенел, едва открыв дверь.       Посреди лужайки совершенно четко узнавались очертания фигуры.       Сидящий на коленях Элронд не замечал всё сильнее текущую из порезанных ладоней кровь. Должно быть, он был настолько потрясён, что шёл, забыв о двери с витражом, пока не вынес её собственным телом. Споткнувшись, он упал на колени, но боль не была в состоянии избавить его от видения. Глорфиндел сам повидал много мистического за две свои жизни, но невольно содрогнулся при виде проступившей сквозь плотную ткань простой домашней туники кровь, пятно которой росло на глазах. Владыка хрипло-сдавленно вскрикнул, и Глорфиндел, посмотрев на него и вспомнив рассказ о видении Чаши, понял, что это означает ранение Леголаса, что Элронд уже видел в том видении.       Принц молча стоял, а пятно крови становилось всё ярче, пропитывая ткань до пояса. Появлялись видения других ран, а Глорфиндел, чувствуя, что это важно, запоминал, где и в какой последовательности это происходило, пока кровавые следы от петли аркана на запястьях, а следом и всё «тело» не вспыхнули ярким светом, вынуждая Глорфиндела и Элронда зажмуриться.       Элронд застонал, пошатнувшись. Глорфиндел бросился к нему, чтобы не позволить упасть обнажённым торсом на битое стекло. Тут же пробрало сквозняком от рывком отворившейся двери. Близнецы помогли отцу встать, а Глорфиндел подошёл к двери в сад. На месте, где «стоял» Леголас, было пусто, в разбитый проём двери задувало первым снегом.       Было понятно, что это подсказка. Сама ли fea Леголаса помогала найти убийц или кто-то посылал эти видения преступления, чтобы Элронд мог собирать воедино мозаику происшедшего… Владыка рассказал сыновьям и лорду о том, что видел лошадь Леголаса и слышал его голос, но более решили этой ночью не обсуждать. В этот раз близнецы остались подле отца до утра, оберегая его тревожный сон, сидя у дивана и таращась на блестящее в звёздном свете разбитое стекло.       На следующий день витраж в двери заменили.

***

      После встречи в Лориэне, Элронд больше «не разговаривал» с Келеборном. Аванирэ тот теперь не опускал, а в один из дней Элронд с грохочущим сердцем понял, что ему открыт и Трандуил. Но он не нашёлся, что сказать измученному горем отцу.       В Круг его так и не позвали, значит, дали самим разбираться со своей совестью. И искать убийц. Глорфиндел по памяти отметил на изображении принца места и последовательность появления ран. Он понял, почему ему это показалось важным. У каждой руки свой почерк, и надо было попытаться вычислить ту, что колола, резала и избивала. Рука, которая несколькими движениями лишила жизни не только юного короля нандор и синдар, но и поставила под угрозу будущее всего Средиземья. Как же наверняка радовалась Тьма, пирующая сейчас на разобщённости эльдар, когда сородич смотрел на сородича озлобленно, а голос боли перекрывал шёпот разума. Элронд понимал, что даже такая глыба, как Трандуил, имеет предел прочности. Сын не просто погиб — его жестоко убили в месте, которое все считали безопасным, и кто-то из тех, кому доверяли. Элронд понимал нежелание Трандуила первым идти на контакт.       — Atto? — тихо позвал Элладан.       Элронд мотнул головой, отгоняя мысли о размолвке с сородичами, и подумал о том, что впервые принимает еженедельное построение воинов. За это отвечал Элладан, как Глорфиндел — за военную подготовку и тренировки, а Элрохир — за обеспечение армии и связанную со всем этим бумажную работу.       «Почерк воина», — вспомнились слова Глорфиндела после обсуждения характера и последовательности ран Леголаса. — «Мирный эльда или атани так не ударит. Это кто-то из наших воинов. В пользу этого же вывода говорит то, что он воспользовался боевым конем с гербом на попоне».       С Лаурефиндэ все согласились. И Элронд почувствовал, что построение — это шанс. Казалось, все его предчувствия сейчас так или иначе были обострены и заточены на поиск предателя и убийцы. Как долго он мог вообще не замечать шпиона среди своих воинов? Силу кольца Элронд решил использовать только в крайнем случае, хотя по всему приходил к невеселому выводу, что Тьме известно о Вилья. Тем более так важно было объединение эльдар! Которое не просто не состоялось, а грозило ввергнуть их в полную катастрофу.       Воины уже выстроились, когда он вышел к ним. Они молча проходили мимо Элладана единым строем, в котором даже сама мысль обнаружить Тьму казалась безумием. Элронд не чувствовал её. Только ауру верности и преданности, силу и готовность бороться за свою землю. От некоторых воинов докатывалось желание поддержать, но перехваченные Элрондом взгляды говорили лишь о том, что они переживают за происходящее.       Воины разошлись кто на стрельбища, кто — готовиться в патрули, кто — отдыхать. Элладан проводил взглядом последних и обернулся к отцу, в глазах сына отражалась растерянность. «Это воин.», — упрямо донеслось осанвэ Глорфиндела. Оставался, правда, отряд, что был сейчас в патруле.       Элронд задумчиво вздохнул и едва заметным жестом отпустил сына к его адъютанту. Друлавана Элладан в прямом смысле на охоте и встретил — маленьким ещё эльфёнком застукал за установкой силка. За ухо притащил угрюмо шмыгающего носом пацана в Обитель и долго втолковывал что-то за закрытой дверью. Вырос Друлаван таким же угрюмым, правда, больше не шмыгал и, будучи чуть ниже ростом, не выглядел рядом со своим принцем так же солидно, как Лорак рядом с Элрохиром. Но Элладан удивил, выбрав именно Друлавана, когда тот вырос, своим адъютантом.       Элронд отвернулся от ушедшего заниматься рутинными обязанностями сына, попросил проходящего мимо слугу найти принца Элрохира и пригласить его в кабинет. Проходя по галерее, Элронд встретил Келебриан. Жена мягко и терпеливо поддержала его, обняв за плечи и подарив поцелуй. И отпустила… Одновременно с тем, как Элронд подошёл к двери кабинета, в конце галереи показался Элрохир. На приватные беседы принцы приходили без адъютантов.       Элронд вошёл в кабинет, поднял голову и остолбенел. Элрохир, судя по всему, тоже, потому что в спину отцу не врезался.       В заменённое стекло выходящей из кабинета в сад двери было видно, как посреди лужайки прямо на фоне идущего легкого снега вышли на спарринг воины. Они азартно изображали рукопашную, то и дело сталкиваясь друг с другом и толкая в запале схватки неподвижную фигуру. Странный был призрак — кулаки борющихся то и дело толкали его в бок, а Леголас покачивался, повинуясь направлению движения и не отводя от Элронда с сыном взгляда. Судя по тому, как всхлипнул или икнул за спиной Элрохир, это видение было для них обоих.       На голос Эрестора из-за двери надо было ответить, но Элронд не мог разомкнуть мигом ссохшихся губ.       — Владыка, простите меня, но… — что-то срочное вынудило Эрестора все же войти без разрешения.       Элронд повернулся и в последний момент ухватился за руку Элрохира. На подоконнике окна галереи напротив дверного проема сидел Леголас и с серьезным видом покачивал ногой, в миг, когда Элронд обернулся, посмотрев на него.       Но Леголас не мог так быстро оказаться в галерее! От тронувшей тонкие губы грустной улыбки принца Элронда повело, лица Элрохира и Эрестора поплыли перед глазами, смешиваясь в цветную пелену. Но одно лицо Элронд видел чётко и ясно.       — Atto… — сквозь шум в ушах звал его сын.       А Элронд смотрел на Леголаса и вспоминал, как на этом же подоконнике они с ним сидели за день до трагедии и обсуждали последние уточнения в подготовке праздника, отмахнувшись, когда советник Аэрон вмешался, извиняясь, что Владыку Элронда ждут прибывшие от эдайн из соседнего города гонцы, просящие о встрече. Элронд тогда нехотя оставил Леголаса, но тот лишь понимающе улыбнулся, а советник Аэрон пообещал, что сопроводит принца, куда тот пожелает. Все-таки, в Леголасе чувствовалось королевское воспитание. Его с детства готовили стать королём объединенных эльдар — величие при полном отсутствии зазнайства и гордыни; открытость всем, но тонкое чутье в выборе друзей и вообще тех, кого Леголас допускал к себе. На предложение советника Леголас поблагодарил его и сказал, что до столика в саду, где его к чаю ожидает принцесса Арвен, он дойдёт, не отвлекая уважаемого эльду от государственных дел. На тактичный отказ нечего было возразить, и Аэрон ретировался из галереи одновременно с Элрондом.       Едва Элронд осел в кресло, как перед глазами возник взволнованный Эрестор. Элронд и сам знал, как сейчас выглядит — расширенные зрачки, выступившая на лбу испарина. В то же время Элрохир смотрел понимающе. Судя по всему, Эрестор не видел «призрака»… А значит, это магия для них с сыном.       Элронд постарался успокоиться и, сославшись на усталость, отпустил Эрестора восвояси.

***

      — Добрый вечер, Владыка, — приветствовала нисси, коротко поклонилась и поставила на стол маленький поднос с кувшином.       — Спасибо, Аурмис, можешь идти, — кивнул Келеборн, — я оставлю поднос у себя до утра.       — Да, Владыка.       Аурмис чуть склонила голову и вышла. Келеборн послал жене осанвэ просьбу не ждать его сегодня, и, дополнив кувшин двумя кубками, вышел из талана.       Было уже достаточно темно. Свет Исиль едва проникал сквозь плотные облака, но Келеборн уверенно шёл по скудно освещенной тропинке. Нырнув в гущу золотого леса, Владыка донёс поднос с драгоценной ношей до уединенного талана почти на самой границе леса. Едва он вышел из-за кустов, как дверь талана отворилась.       — Владыка. — Халдир придержал дверь. — Я пока прогуляюсь.       Келеборн кивнул и, не дожидаясь, когда захлопнется дверь, прошёл вглубь талана. Проверив и без того плотно закрытые ставни, Владыка поставил поднос на прикроватный столик и присел на ещё тёплый после Халдира стул. Налив вина в оба кубка, один из них Келеборн протянул с улыбкой:       — Присоединишься?