pick your poison

Первое, что ты замечаешь, когда машина останавливается, это яркие вспышки фотоаппаратов, ослепляющие даже через тонированные стёкла. Второе, что ты замечаешь, выходя из машины, — землистый запах, пропитывающий воздух после дождя. Третье, что, пожалуй, нельзя пропустить: репортёры и фотографы гудят, толпятся вокруг тебя, чуть ли не затаптывая, если бы не охранники, сдерживающие их. — Т/и, — зовёт голос, один из многих, соперничающих за твоё внимание, — прошёл год с тех пор, как вы приезжали сюда. Появилась какая-то особая причина? — Этот гала-концерт важен для вас? — Т/и! — Что заставило вас приехать? — Как ваши родители? Ты поворачиваешь голову к ближайшей камере, даря ослепительную улыбку. Ту, которую ты совершенствовала годами, фирменный образ, который нравился публике. А после уходишь. Ты проигнорировала усилившийся шум, и держа голову высоко поднятой, шла по ковровой дорожке, огороженной охранниками. Персонал приветствует тебя, как только ты входишь через парадный вход, блестящие глаза и нетерпеливые руки помогают снять верхнюю одежду. Один из них предлагает пройти вперёд, но ты отказываешься, качая головой и очаровательно улыбаясь. Ты знаешь, куда идти. Ты остаёшься со своим клатчем и идёшь одна по длинному коридору, стук каблуков по мраморному полу звучит громко из-за того, насколько пустынно здесь было. Ты знала, что мероприятие началось ещё два часа назад, но тебе было всё равно. «Умбра» был грандиозным отелем с бесконечными коридорами и многочисленными комнатами, подходящими для любого случая. Элегантный футуристический дизайн в тёмно-чёрном цвете и расположение в самом центре Сеула, привлекали внимание многих. Ни для кого не было секретом, что внутрь допускались только самые богатые из богатых, те, у кого есть имя или репутация, которую нужно поддерживать. Дети президентов, наследники трона, знаменитости, светские львицы. Они собирались на вечеринки в этом отеле каждую вторую ночь, маскируя свои гнилые, грязные сердца и дурные намерения под маской благотворительности и сбора средств. Тебе всё это до смерти надоело. — Просто появись там, — сказала твой «опекун» по телефону часом ранее, как только твой самолёт приземлился в Сеуле. Санми была старой, чопорной дамой, которой еженедельно платили твои родители, чтобы она строго следила за тобой, словно ты ребёнок, которого выпустили на волю. — Сегодня вечером состоится гала-концерт. Один из многих в этом году. Купи пару напитков. Пообщайся со своими друзьями. Поешь чего-нибудь вкусненького. Пусть общественность знает, что ты жива, — ты засмеялась, убедившись, что это было слышно в месте, где на столе лежал телефон. И, как по маслу, Санми добавила: — Твои родители были бы счастливы. Не говоря ни слова, ты положила трубку. Поэтому теперь ты останавливаешься перед огромной двойной дверью, лениво оглядывая её внешний вид. Полностью чёрная металлическая дверь длиной почти доставала потолок, виноградные лозы с рубиново-красными вставками изгибались и переплетались. Посередине торчала большая голова шипящей чёрной кобры с красными глазами. Для постороннего человека это выглядело устрашающе. Даже пугающе. Для членов «Умбры» это были врата в рай. Современная утопия. Для тебя это была не более чем глупая, уродливая, вычурная дверь. Ты вздыхаешь, собираясь развернуться и уйти, проклиная Санми. У тебя не было времени притворяться перед людьми, которых больше интересовало твоё имя и родители, чем ты сама. 9-часовой перелёт, который ты только что совершила из Москвы в Сеул, только усилил твоё раздражение, и чем больше приглушённых голосов ты слышала за дверью, тем сильнее болела твоя голова. Оно того и близко не стоило. Но потом ты слышишь шаги позади себя и немедленно выпрямляешься. Ты готовишься развернуться, на твоём лице фальшивая улыбка, а на языке вертится ещё более фальшивое оправдание, но тут раздаётся знакомый голос. — О… смотрите-ка кто пришёл. Ты прикусываешь губу, когда уголки твоего рта дёргаются вверх, не в силах сдержать легкомысленную ухмылку, даже если хочется. Ты медленно поворачиваешься лицом к новоприбывшему, выгнув бровь. — Как ты узнал, что это я? Усмешка. — Я не слепой. Засунув руки в карманы, Ли Минхо был воплощением небрежного спокойствия. Учитывая, что в последний раз вы виделись лично три недели назад, можно было ожидать, что у вас будет более восторженное воссоединение. Не было ни визга, ни бега друг к другу с объятиями и кружением. Но, несмотря на дистанцию, ты видишь, как Минхо тоже сдерживает улыбку, блестя глазами, и это заставляет твоё сердце ёкнуть. Игриво прищурив глаза, Минхо наклоняет голову. — Если я вдруг не скакнул во времени, мы думали, что ты вернёшься домой в следующем месяце. Мы. Ты издаёшь застенчивый смешок, шея горит. — Ну, сюрприз. — Он не знает, да? Ты смотришь на часы на стене. Прошло почти полтора часа с тех пор, как ты приземлилась. Ты пожимаешь плечами, улыбаясь. — Скоро узнает. Минхо на мгновение оглядывает тебя. Ты позволяешь ему, потому что ты тоже используешь время, чтобы поглазеть. Костюм, в который он был одет, хорошо облегал фигуру, кожаные брюки греховно подчёркивали ноги. Вырез пиджака был глубже, чем следовало, а выглядывающая рубашка в сеточку, заставляла дьявола на твоём левом плече капризничать, умоляя взглянуть на парня без верхней одежды. Губы Минхо, какими бы привлекательными они не были, растягиваются в ухмылке, когда ты встречаешься с ним глазами. — Ты провоцируешь. Зачем? Внимательный, как всегда. С медленной улыбкой ты крадёшься вперёд. Взгляд Минхо скользит вниз к твоим губам, когда ты приближаешься, пока твои руки не поползли вверх по широкой груди. — Разве это имеет значение, если сейчас я полностью принадлежу тебе? — ты тихо спрашиваешь, переводя взгляд с его губ на глаза. Он напевает. — Полагаю, что нет. Руки Минхо обвиваются вокруг тебя, и ты ахаешь от удивления, когда он притягивает тебя ещё ближе, носы почти соприкасаются от вашей близости. Вы несколько мгновений смотрите друг на друга, просто изучая. Твои пальцы касаются лацканов его пиджака, а его руки сжимаются вокруг твоей талии. Затем лицо Минхо расплывается в широкой улыбке, а в уголках глаз появляются морщинки. Твоё сердце замирает. — Привет, красавица. Минхо выдыхает, слова едва слетают с его губ, прежде чем он наклоняется, чтобы захватить твои губы своими. Именно в поцелуе ты в полной мере ощущаешь трёхнедельное отсутствие Минхо, и поэтому ты жадно тянешься к большему, приоткрывая губы, покусывая зубами и принимая всё, что он тебе даст. Когда вы оба отстраняетесь, ты немного ошеломлена, задыхаешься и переполнена его запахом, но тебе удаётся прошептать в ответ: — Привет. На вас было приятно смотреть в таком виде, два самых известных человека, обнимающиеся в пустынном коридоре «Умбры». Вот так близко к Минхо, ты могла бы на мгновение притвориться, что вы одни. Как будто не было камер, мигающих красным в каждом уголке и щели. Как будто ты не чувствовала присутствие кого-то подслушивающего за углом. Как будто ты не слышала сумасшедшей суеты репортёров снаружи, сигнализирующих о прибытии ещё одного гостя. Как будто- Открывается двойная дверь. Вы с Минхо автоматически расходитесь, но он держит руку на твоём бедре, когда ты оборачиваешься, чтобы посмотреть, кто выходит из двери. Ты сопротивляешься желанию закатить глаза, когда один из владельцев отеля, мистер Кан, выходит с притворным удивлением на морщинистом лице. Но, имея репутацию, которую нужно поддерживать, ты изображаешь самую вежливую улыбку, на которую была способна, и кланяешься. — Мистер Кан. Добрый вечер. — Т/и, Минхо, — сначала он радостно здоровается, но потом его брови хмурятся, когда он поворачивается к тебе. — Т/и, мне сообщили, что ты направляешься сюда, но с тех пор прошло несколько минут и я заволновался, что ты заблудилась. Но, вижу, ты… — старик прерывает себя понимающим смехом, шевеля бровями, — жаль, что я не пришёл раньше. Ты смеёшься вместе с ним, но отвращение щекочет горло. Минхо улыбается, его пальцы подёргиваются на твоём бедре. — Всё хорошо, сэр. Мы просто обсуждали, остались ли ещё свободные столики внутри? Я слышала, что сегодня полно народу. Глаза мистера Кана сверкают, и он тут же рявкает на нескольких портье, чтобы те открыли дверь шире. Он отходит в сторону, чтобы у вас обоих был свободный проход ко входу, демонстрируя при этом то, что находилось внутри. Бальный зал был залит тёмно-синим сиянием, чёрные стены создавали впечатление, что комната не имеет конца. Ты предполагала, что тема этого гала-концерта была чем-то похожа на звёздную ночь, но из-за безвкусного света это больше походило на ЛСД-трип. И если раньше твоя головная боль была сильной, то теперь перекрывающаяся болтовня, смешанная с классической музыкой и звоном посуды, только усугубили её. Если прислушаться достаточно внимательно, ты уже могла слышать вздохи. Мистер Кан приторно сладко улыбается. — Для вас двоих всегда найдётся столик.

***

После полбутылки красного вина и обеда из пяти блюд вы с Минхо сели за один из круглых столов прямо в центре, рядом с принцессой какой-то соседней страны и знаменитостью из списка А. На сцене кто-то болтает, но ты не могла сосредоточиться на том, что они говорили, как бы сильно ни старалась. Единственное, что удерживало тебя в тот момент, — это рука Минхо на твоём бедре, его стул ближе к тебе, чем указано в схеме рассадки. Ты смотришь на золотые часы на запястье Минхо и задаёшься вопросом, сколько ещё тебе придётся пробыть здесь, чтобы соответствовать стандартам Санми. Заметив твоё беспокойство, Минхо убирает руку с твоего бедра и заправляет выбившуюся прядь волос тебе за ухо, обеспокоенным взглядом изучая твоё лицо. — Ты напряжена. Ты выдыхаешь, склоняясь к прикосновению. — Ты знаешь, что я не хочу быть здесь. Если бы ты не появился, я бы сейчас сидела дома в Петрюсе. — Тогда давай уйдём, — говорит Минхо, как будто это было так просто. Он делает движение, чтобы встать, взяв тебя за запястье, но ты останавливаешь его, потянув за пиджак. Он вопросительно приподнимает бровь, заставляя тебя вздохнуть. — Санми. Губы Минхо приоткрываются в знак понимания, но прежде чем он успевает ответить, до тебя кое-что начинает доходить. — Она тебе звонила? — слова вылетают прежде, чем ты успеваешь их остановить, твой голос напряжён. — Просила удержать меня здесь? Ваши отношения с Минхо не были секретом. На самом деле, вы познакомились в этом самом отеле. Ты могла бы пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз ты оставалась в этом отеле дольше часа, и Минхо был ответственен за два из пяти. Все это знали. Санми это знала. На мгновение наступает тишина, и ты боишься, что обидела Минхо своим вопросом. Ты открываешь рот, собираясь извиниться, но Минхо мягко, но твёрдо берёт тебя за подбородок пальцами и заставляет посмотреть на него. — Я ни перед кем не отчитываюсь, — Минхо произносит серьёзным и тихим тоном, но всё же пробивающим сквозь болтовню в зале. — Особенно перед собакой, которую твои родители приставили к тебе. Ты знаешь это, т/и. Ты сдуваешься от его ответа, чувствуя вину. Он был прав. Ты знала, что Минхо не стал бы держать тебя здесь, если бы ты не хотела, особенно учитывая то, что он был готов уйти всего секунду назад. Но мысль о том, что Санми звонит Минхо, с просьбой присмотреть за тобой… Из-за этого ты чувствовала себя ребёнком. Внезапная насмешка Минхо выводит тебя из задумчивости. Ты вскрикиваешь, когда он щипает тебя за щеку, на его лице появляется хмурое выражение. — Меня бы здесь не было, если бы я этого не хотел. Или ты думаешь, что я не сходил с ума от тоски по тебе? Три недели, т/и, — фыркает он. — Три недели я не мог прикоснуться к тебе. Ты фыркаешь, напряжение быстро покидает твоё тело, когда ты обхватываешь щёки Минхо ладонями, успокаивая его сладким поцелуем. — Прости, — ты приносишь извинения после расставания, теперь чувствуя вину по другой причине. — У меня была работа. И мне нужно было уехать. И полёт в страну на другом конце света был отличным способом. У тебя всё равно были дела в Москве — дела, которые ты, конечно, могла бы сделать дома — но ты поехала лично, желая получить практический опыт. По крайней мере, это то, что известно публике. — И я это знаю, — Минхо успокаивает, проводя костяшками пальцев по твоим скулам. — Но не думай, что я не скучал по тебе каждую секунду. Если бы я получил известие о твоём прибытии в тот момент, когда ты приземлилась, или получил его завтра, на следующей неделе, в следующем месяце — это не имеет значения. Я бы всё равно примчался. Ты проглатываешь комок в горле, вся вечеринка теперь заглушается душераздирающими словами и мягким взглядом Минхо. Чувством словно он накрыл тебя одеялом безопасности, защищая от любопытных глаз и ушей. Ты мягко улыбаешься, наклоняясь ближе, намереваясь запечатлеть губы Минхо в глубоком поцелуе. Но внезапно в твоем клатче звонит телефон, и ты и Минхо удивлённо моргаете. У тебя были настроены уведомления только для определённых людей, и Минхо это очень хорошо знал, учитывая, что он был одним из них. Таким образом, ты даришь быстрый поцелуй губам Минхо, и Ли обеспечивает тебе конфиденциальность, когда ты достаёшь телефон. Появилось одно новое сообщение. Ты вернулась? Чан. Ты тихо фыркаешь. Это было быстро. Новый рекорд. Я приземлилась два часа назад. Ответ пришёл быстрее. Сообщение за сообщением выскакивали в быстрой последовательности. Почему ты вернулась так рано? Что-то случилось? Почему не сказала мне, что вернёшься пораньше? Я в Нью-Йорке, только вчера приехал. Я мог бы отложить свой рейс, чтобы забрать тебя. Ты проверяешь время. Там было рано, так что ты знаешь, что он только что проснулся. Но для того, кто не был жаворонком, Чан, несомненно, задавал много вопросов. Игнорируя вопросы, ты отвечаешь: Я знаю, Чан. Увидимся на следующей неделе. :( Это то, что он отвечает, а затем: Ты в Умбре? Да Подтверждаешь ты. И, как злая запоздалая мысль, добавляешь: С Минхо. После этого Чан, как и следовало ожидать, не отвечает, поэтому ты блокируешь телефон и прячешь его обратно в клатч, продолжая притворяться, что ты сосредоточена на человеке на сцене. Однако несколько минут спустя Минхо издаёт сдавленный звук, который привлекает твоё внимание. Он поворачивается к тебе с непроницаемым выражением лица. — Ты сказала Чану, что ты со мной? — Да, — твоя голова наклоняется. — Откуда ты знаешь? Минхо фыркает, поднимая руку из-под стола, чтобы показать тебе свой телефон. Он был открыт в приложении для обмена сообщениями, без каких-либо других сообщений, кроме одного. Тронешь её, и я убью тебя. Всем остальным бы показалось, что отправитель был с неизвестного номера. Но ты знаешь, кто это, потому что ты набирала один и тот же набор цифр больше раз, чем можешь сосчитать. И судя по тому, как отреагировал Минхо, он тоже. Поэтому, ухмыльнувшись, ты откинулась на спинку стула, не удостоив Минхо ответом. Приподняв бровь от твоей реакции, Минхо усмехается. — Боже, ты обожаешь выводить его из себя, да? Ты пожимаешь плечами, стучишь ногтями по столу. — Держу его в тонусе. — И я люблю выводить его из себя, так что, — Минхо ухмыляется, блокируя номер Чана, прежде чем скользнуть рукой между твоих бёдер, заставляя твоё дыхание сбиться. — Как насчёт этого, — начинает Минхо, и ты поворачиваешься на своём месте лицом к нему, чтобы он полностью завладел твоим вниманием. Рука Минхо поднимается, чтобы обхватить спинку твоего стула, наклоняясь ближе, когда он говорит, — останься со мной сегодня вечером. Здесь, в «Умбре». Глядя на твоё недовольное выражение лица, Минхо смеётся, воркуя. — Я знаю, знаю. Но если ты проведёшь ночь здесь, разве Санми не оставит тебя в покое на следующие несколько недель? О чём вы договорились? Ты вздыхаешь. — Что я появлюсь. Она не указала на сколько. — Тогда мы сделаем ещё лучше, — ты поднимаешь бровь, не совсем понимая, к чему клонит Минхо, но затем он добавляет. — Мы вторгнемся в столько комнат, сколько сможем, прежде чем закончится ночь. Ты недоверчиво смотришь на него: — Ты берёшь меня с собой на инспекцию? — Звучит скучно, когда ты так говоришь, — Минхо посмеивается. — Мы не будем долго оставаться ни в одной из комнат, если только что-то не привлечёт твоего внимания, — ты фыркаешь, сомневаясь в этом. Минхо продолжает. — Когда ты пройдёшь мимо, люди будут говорить об этом. Таким образом, у Санми не будет шанса сказать, что ты ничего не делала. Ты обдумываешь это, но в глубине души уже знала, что Минхо был прав. Перспектива хождения с Минхо казалась в миллион раз лучше, чем просто сидеть в этом душном, тёмном зале. — Всю ночь? — переспрашиваешь ты, чтобы убедиться, и Минхо кивает. Ты поджимаешь губы. — Хм. Я подумаю. — Ты можешь принять решение после того, как мы посетим первые несколько комнат, — Минхо наклоняется ближе, чтобы поцеловать тебя в щеку и подсластить сделку. — Так что не беспокойся ни о чём другом сегодня вечером, хорошо? Он выглядел так, словно ждал ответа, поэтому ты послушно киваешь, ошеломлённая тем, как близко он был. Губы Минхо изгибаются. — Сегодня вечером просто сосредоточься на мне.

***

Ты уже сбилась со счёта, в скольких комнатах ты была вместе с Минхо. Вы оба не утруждаете себя общением с другими людьми, уже зная, чего хотят их скользкие взгляды и фальшивые улыбки. Минхо иногда уходит, но всегда возвращается к тебе. Вы оба держались вне досягаемости, оставаясь в поле друг друга. Ты веселилась в одиночестве, посещая танц-полы, выигрывая игры и общаясь с теми, кто выглядел наполовину интересным; сохраняя номера, на которые ты никогда не собиралась писать или звонить. Половина времени в комнате была потрачена на то, чтобы целоваться у стены или на широком диване. Но все комнаты, в которых ты была, начинали сливаться в один скучный беспорядок, где люди группами подлизывались друг к другу. Даже алкоголь не помогал, но это, вероятно, потому, что ты была только на грани опьянения. Вы с Минхо не торопились, не желая, чтобы вечер закончился алкогольным отравлением. Однако это оказывается правильным выбором, потому что, когда вы входите в следующую комнату, первое, что ты замечаешь, — игровые столы для казино. Твои глаза сразу же устремляются к столу с самой большой толпой, и ты не можешь сдержать восхищённый вздох, который вырывается у тебя изо рта, когда ты видишь, кто был прямо посередине. Со Чанбин. Он просто загляденье: светлые волосы зачёсаны назад, чёрная кожаная куртка, застёгнутая на широкой груди. Его лицо было бесстрастным, скучающим, пока он крутил фишку между пальцами. Толпа и игроки пристально наблюдали за ним, как будто каждое его движение было чем-то, заслуживающим внимания, но Чанбин едва обращал на них внимание. Ещё через несколько секунд Чанбин кладёт фишку обратно на стол. Он откидывается на спинку сиденья, закрывает глаза и потягивается. Игрок рядом с ним нервно ёрзает. Тогда ты выскальзываешь из объятий Минхо, не потрудившись сказать ему, куда ты направляешься. Он и так сам понимает. Ты могла бы сказать, что пыталась действовать незаметно, но, учитывая, как засуетилась толпа вокруг Чанбина, когда они увидели твою приближающуюся фигуру, ты знала, что это было невозможно. Поэтому вместо этого ты позволяешь своим каблукам громко стучать, предупреждая всех о своём присутствии. Но, несмотря на твоё смелое появление, ты не можешь сдержать учащённого сердцебиения, когда глаза Чанбина распахиваются, и взгляд сразу же останавливается на тебе. Толпа, естественно, расступается по пути к Чанбину. Ты улыбаешься, когда его руки раскрываются, чтобы поприветствовать тебя, кладя руку на бедро, как только ты садишься на подлокотник его кресла. Ты молчишь, потому что теперь была его очередь, и просто тихо смотришь, как он играет. Когда он заканчивает, на его лице появляется самодовольное выражение, и ты не можешь удержаться от поцелуя, прижимаясь к его губам. — Я скучала по тебе, — ты беззастенчиво признаёшься ему в губы, наслаждаясь тем, как Чанбин улыбается. — Я тоже скучал по тебе, куколка. В следующий раз, когда уедешь на три недели без предупреждения, возьми меня с собой, — ты смеёшься, позволяя ему опустить тебя и усадить на колени. Ты перекидываешь ноги на другую сторону, скрещивая их, как только усаживаешься поудобнее. Чанбин игриво цокает языком. — Почему ты не позвонила мне? Я бы приехал, чтобы забрать тебя. Уголки твоих губ подёргиваются. Точь-в-точь как Чан. — Я никому не звонила. Пришла сюда, как только приземлилась. У меня совершенно вылетело из головы, что ты можешь быть здесь. Ах… Я чуть не ушла. Ты хмуришься, расстроенная мыслью о том, что могла упустить шанс увидеть Чанбина, но потом тебя отвлекает прикосновение большого пальца к твоим губам. Ухмыляясь, Чанбин признаётся: — Я узнал сразу, как только ты появилась в вестибюле. Я был на пути вниз, но мне сказали, что Минхо уже там. Я знал, что ты так или иначе окажешься здесь. Ты выгибаешь бровь в притворном шоке, закатывая глаза. — Ну и дела. Кто-то объявил о моём прибытии? Чанбин рассеянно хихикает, его рука скользит по твоему бедру, а глаза жадно впитывают твою фигуру. Три недели могут изменить человека, и ты содрогаешься, когда твои собственные руки скользят к твёрдым мышцам его бицепсов. Три недели могут изменить и тебя. — Ты редко бываешь в этой дыре. Все здесь знают твоё имя. Все хотят увидеть тебя, прикоснуться, — он наклоняется ближе, целомудренно целуя твои губы, — попробовать тебя на вкус. Как подтверждение словам Чанбина, ты могла чувствовать на себе несколько пар глаз. Хотя ты была уверена, что половина этих взглядов предназначалась не только тебе, всё равно было приятно, что так много людей соперничают за твоё внимание, а ты удостаиваешь им лишь горстку. И, судя по тому, сколь твёрдым Чанбин прижимался к твоей заднице, ты знала, что ему нравится тот факт, что ты смотришь только на него. — Присоединишься к нам, Бин? Ну, на него и Минхо. Руки Минхо скользят по твоим плечам, пока он подходит, чтобы встать позади тебя. Он убирает твои волосы на одну сторону, оставляя плечо — то, что ближе всего к Чанбину, — открытым. Ты задерживаешь дыхание, когда Минхо наклоняется и оставляет там поцелуй. Глаза Чанбина следят за каждым движением, и он заметно сглатывает. — Забронировал номер на несколько часов? Минхо ухмыляется. — Всю ночь. Чанбин смотрит на тебя в ожидании подтверждения, но ты просто пожимаешь плечами, не отрицая и не соглашаясь. Куда бы ни привела тебя ночь, теперь это не имело значения. Главное, что ты была с ними. Но, тем не менее, мысль об этом была захватывающей, заставляя тебя ёрзать на коленях Чанбина. Он ворчит на это, останавливая твои движения острым взглядом. Было неловко сразу подчиниться, но предупреждающее сжатие талии заставило тебя трепетать. Чанбину нравилось, что ты послушная, исключительно потому, что он был из тех, кто не любит наказывать тебя, вместо этого предпочитая проводить время, ублажая. Тем не менее, прошло некоторое время с тех пор, как ты была с ним, и, боже, ты была готова нажать на некоторые кнопки. Но как раз в тот момент, когда Чанбин собирался снова заговорить, его прервали, окликнув по имени. И ты, и Минхо затаили дыхание. Чанбин ненавидит, когда его прерывают. И похоже, что тот, кто прервал, не принёс хороших новостей, потому что ты смотришь, как Чанбин лает на того, кто его позвал, пальцы на твоей талии непроизвольно сжимаются от вспышки гнева. Тебе требуются все твои силы, чтобы не скривиться, особенно когда ты начинаешь видеть явные признаки раздражения, появляющиеся на его лице. Чанбин был горяч, когда злился, и тебе нравилось просто сидеть и позволять ему загрызать ничтожество, как вдруг Минхо хлопает тебя по плечу. Ты растерянно глядишь на него, но он переводит твоё внимание на стол. Твои брови приподнимаются, когда тебя осеняет понимание. Чанбин выигрывал. Или, ну, почти. Хотя ты ничего не знала об азартных играх — отказывая им когда-либо позволить поглотить твою жизнь — ты знала достаточно, чтобы сложить два и два, и ты могла видеть, что Чанбин вернётся домой с изрядной суммой, если продолжит играть. Не повредило и то, что Чанбин был одним из лучших игроков, которых ты знала, одна из причин, по которой он тебя так привлекал, несмотря на ненависть к самому акту азартных игр. Его уверенность, его высокомерие, его способность сделать каждого участника игры своей сучкой — всё это было привлекательно. В этой области не было никого, похожего на него. Ты обмениваешься сдержанным взглядом с Минхо, и он сжимает твои плечи, прежде чем отступить. Ты ждёшь, пока Чанбин перестанет говорить. Ты не собиралась злить его ещё больше, особенно в такой критический момент, как этот. Но долго ждать не пришлось, потому что он довольно скоро делает передышку, облизывая губы и бормоча проклятия себе под нос. Затем ты проводишь рукой по его груди, привлекая внимание. Его брови всё ещё хмурятся от раздражения, когда он поворачивается, чтобы посмотреть на тебя, но это проходит, как только ты улыбаешься и прижимаешься сладким поцелуем к его губам. Ты медленно расстёгиваешь одну пуговицу его кожаной куртки, просовывая руку в щель и царапая ногтями обнажённую кожу мускулистой груди. Чанбин напрягается, приковывая всё своё внимание к тебе. — Т/и, — начинает он, собираясь сделать выговор, ещё раз сжимает твою талию, — что ты делаешь? Ты наклоняешься ближе, печально вздыхая: — Бинни. Теперь Чанбин хмурится, больше обеспокоенный. Он поднимает руку, чтобы слегка приподнять твой подбородок, отчего твои губы подёргиваются. — В чём дело, куколка? Расскажи мне. — Тебе нужно успокоиться, — ты придвигаешься ещё ближе, чтобы убедиться, что тебя никто не слышит, кроме него. — Они намеренно раздражают тебя, чтобы ты потерял концентрацию и вышел из игры. Взгляни. Ты видишь, как Чанбин переводит взгляд на стол, и рука на твоей талии снова сжимается. — Опустоши их банки, детка. Не только карманы, — ты хихикаешь, дважды похлопывая его по груди, когда отстраняешься. — Сосредоточься. Проходит ещё несколько секунд напряжённой тишины, но ты знаешь, что ты свободна, когда хватка Чанбина ослабевает. Его рука вместо этого двигалась лениво вверх и вниз по твоей спине. Чего ты, однако, не ожидаешь, так это того, что он нежно потянет твою руку, спрятанную на его груди. Он нежно берёт твои пальцы, подносит их ко рту, чтобы поцеловать каждый из суставов. Застигнутая врасплох, твоё дыхание застревает в горле, глаза чуть-чуть расширяются. — Для записи, — Чанбин ухмыляется, — я уже потерял концентрацию в тот момент, когда увидел тебя. Ты знала, что он шутит. Даже землетрясение не могло полностью разрушить сосредоточенность Чанбина, когда он был в игре, и вы оба это знали. Все здесь это знали. И это было отвратительно слащаво, даже для Чанбина. Но это не помешало тебе покраснеть до кончиков ушей, заставив Чанбина засмеяться от восторга. — Лжец, — без энтузиазма шипишь ты, лицо приобретает очевидный оттенок томатно-красного. Чанбин воркует, смеясь, и целует твои разгорячённые щёки. Стакан, появляющийся из ниоткуда с другой стороны Чанбина, пугает вас обоих, но затем в поле твоего зрения появляется голова Минхо. — Кризис предотвращён? — нахально спрашивает тебя Минхо, несмотря на то, что Чанбин буквально рядом. Со закатывает глаза. — Во-первых, не было никакого кризиса. Минхо явно в это не верит, но пропускает мимо ушей, вместо этого подталкивая стакан к Чанбину. — Твой любимый. Чанбин с благодарностью принимает стакан, и твои глаза следят за жидкостью, которая попадает ему в рот, беззастенчиво наблюдая, как он сразу после этого облизывает губы. Он притворяется занятым, шипя от обжигающего алкоголя, но ты знаешь, что он заметил твои взгляды. Рука, скользнувшая между твоих бёдер, доказала это. Ты ёрзаешь в ожидании, но затем Минхо кашляет, снова привлекая твоё внимание. Ты фыркаешь, поднимая взгляд, но тёмные глаза Минхо были доказательством того, что он наслаждался шоу. Так какого чёрта он останавливал тебя от- Ах. Ты бросаешь взгляд через плечо, наблюдая за тем, как другие игроки за столом начинают нервничать. Некоторые пялились на тебя, в то время как другие были примерно в пяти секундах от того, чтобы рискнуть получить по морде от Минхо и Чанбина, если бы это означало, что они смогут подержать тебя за руку. Точно. Игра. Ты закатываешь глаза, сдуваешься и поворачиваешься обратно к Чанбину. Обнимаешь его за шею в лёгком объятии, продлевая своё пребывание ещё на несколько секунд. Ты искренне хотела, чтобы он присоединился к тебе и Минхо, так как прошло слишком много времени, а у Чанбина был толстый член, изогнутый так, что ты видела звёзды, если правильно сидела на нём, но ты также не собиралась позволять Чанбину покинуть этот стол, не разрушив несколько жизней. Поэтому ты целуешь его в щёку долгим поцелуем, следя за тем, чтобы твоя помада оставила след. Чанбин глубоко вдыхает, когда наклоняется, чтобы поцеловать твою шею — прямо там, где был пульс, — покусывая кожу, просто чтобы услышать, как ты удовлетворённо вздыхаешь. Ты выдыхаешь ему в ухо, наслаждаясь тем, как он вздрагивает. — Выиграй, и ты сможешь поехать со мной на Бали в эти выходные. Он отстраняется, не сводя глаз с твоих губ. — А если я проиграю? Ты расхохоталась. Все вокруг слышат это, любопытные головы поворачиваются, чтобы посмотреть на твою согнутую пополам фигуру. Чушь собачья. Ты никогда не видела, чтобы Чанбин проиграл ни одной игры за всю свою карьеру игрока, и ты знала, что он говорит это, чтобы вызвать твою реакцию. Два парня обмениваются взглядом за твоей спиной, губы растягиваются в довольных улыбках. Как только ты перестаёшь хихикать, то наклоняешься ближе, касаясь губами Чанбина, когда говоришь — громко и ясно, чтобы все слышали: — Я знаю, что ты не проиграешь. И Чанбин сразу успокаивается. Он маниакально улыбается, выглядя немного сумасшедшим и гораздо более влюблённым. На прощание ты втягиваешь Чанбина в последний грязный поцелуй. Он стонет тебе в рот, и ты позволяешь вашим языкам переплестись, прежде чем отстраняешься. Он рыкает в явном протесте, его руки снова сжимаются вокруг твоей талии, чтобы удержать тебя у себя на коленях, но ты останавливаешься и осторожно отрываешь его руки. Прочищая горло, ты изо всех сил стараешься не обращать внимания на то, как он горящими глазами следит за твоими движениями. Минхо прощается, пока ты свешиваешь ноги с колен Чанбина, шепча ему на ухо о каких-то азартных стратегиях, на которые тебе плевать. Ты стоишь позади них, терпеливо ожидая. Эта позиция позволяла видеть, как рука Минхо легла на затылок Чанбина, слегка сжимая. На твоих губах появляется ухмылка. Через пару секунд Минхо наконец отстраняется, и ты обнимаешь его за талию, а он обнимает тебя за плечи. Чанбин смотрит, как вы оба поворачиваетесь, чтобы уйти, и ты посылаешь ему последний воздушный поцелуй на прощание, подмигивая. Чанбин с ухмылкой делает вид, что ловит воздушный поцелуй, прижимая два пальца к губам в ответ. Твоё сердце согревается. Но, поскольку Чанбин так же и кусок дерьма, он делает вид, что облизывает пространство между пальцами, сохраняя при этом зрительный контакт с тобой. Ты снова заливаешься ярко-красным, наполовину огорчённая, наполовину возбужденная чем-то таким глупым. Минхо смеётся над тобой, будучи свидетелем — вместе со всеми остальными в комнате — всей этой перепалки. С соответствующими довольными улыбками и смехом Чанбина, эхом отдающимся позади вас, ты закрываешь дверь в эту комнату и переходишь в другую.

***

Спустя час и две пары ноющих ног ты была уверена, что это последняя комната. Ты абсолютно уверена на 100%, потому что, если следующая комната, в которую Минхо тебя отведёт, была не той, в которой он тебя трахнет, возникнут некоторые проблемы. Минхо выглядел достаточно хорошо, чтобы его можно было съесть, когда он откинулся на спинку дивана, одной рукой обнимая тебя, а в другой держа рюмку. Его ноги были раздвинуты, и ты бы встала на колени между ними, если бы не другие люди в комнате, окружающие вас. Хотя ты ненавидела большинство людей в «Умбре», есть несколько избранных, с которыми ты познакомилась или даже подружилась. С этими людьми тебе было комфортно находиться рядом, отсюда и твоё положение лёжа на диване, прислонившись спиной к Минхо. Ты даже позволяешь своим ногам вытянуться, скрестив их в лодыжках, учитывая, что больше никого с вами на диване не было. Ты выходишь из оцепенения, вызванного Минхо, только тогда, когда Минхао, один из ваших друзей, начинает шмыгать носом, когда его спрашивают о том, как он расстался со своей девушкой. — Сегодня утром. Просто написала мне сообщение и ушла. — Чёрт. Это жестоко, — Минхо морщится, наклоняется и поспешно подносит рюмку к губам Минхао. — Запей эту боль, чувак. — Ты просто заставляешь его выпить твою порцию, — ты напеваешь ему на ухо, посмеиваясь. Вибрация заставляет Минхо дрожать. — Тс-с-с, — смеётся Минхо, щекоча пальцами твой подбородок. — Не шуми. — О? Это трудно сделать. — Хочешь, чтобы я тебя заткнул? Глаза Минхо вспыхивают вызовом, большой палец поднимается, чтобы коснуться твоих губ. — Хочу, — соглашаешься ты, глядя на Минхо сквозь ресницы. — Давай уйдём? Минхо кивает, не смея заговорить. Но когда вы расстаётесь друг с другом и готовитесь уйти, резкий свист привлекает ваше внимание, заставляя остановиться. — Эй, эй, эй, никто не уходит! Ты стонешь. — Чего ты хочешь, Мингю? — Нашему Хао разбили сердце, — цокает Мингю, держа лицо пьяного Минхао в ладонях и воркуя, — услышав его болезненную историю, вы собираетесь просто уйти? Он так же собирается рассказать нам несколько пикантных секретов! Задетый словами Мингю, Минхо посылает тебе извиняющуюся улыбку. После этого ты послушно плюхаешься обратно на диван, сопротивляясь желанию надуться. Ты знала, что не стоит беспокоить Минхо, когда он был увлечён историей, поэтому не пытаешься протестовать. Вместо этого ты занимаешься осмотром большой комнаты, в которой вы находитесь. Там было не так тесно, как в других залах, и определенно было намного темнее и тише, единственными звуками были тихая болтовня и стук бильярдных шаров. Также была заметная хихикающая группа, и твои глаза проследили за источником их головокружения, чтобы найти копну голубых волос, окружённую девушками и парнями, и все выглядели очень заинтересованными в том, что он рассказывал. Вокруг него была атмосфера одновременно робости и высокомерия, что тебя чертовски сбивало с толку. Он заигрывал, прижимая ладони к покрасневшим щекам или обнимая кого-то за талию, чтобы притянуть ближе, и всё же он никогда не позволял никому быть с ним близко больше минуты. Ты хотела узнать больше. — Минни, — зовёшь ты, отвлекая Минхо от истории Минхао, рука лениво скользит вверх и вниз по внутренней стороне твоего бедра. Он напевает, показывая, что слушает, но не останавливает движения своей руки. — Кто это? Минхо поднимает глаза, следуя за твоим взглядом в конец комнаты. Ты смотришь, как меняется его лицо, и твой интерес усиливается из-за того, как темнеют его глаза. — Хан Джисон, — Минхо устало выдыхает. — Дерьмо. — Значит, вы знакомы. Он хмыкает в подтверждение. — Он привлекает внимание, не так ли? Попал сюда в прошлом месяце. Его окружает атмосфера таинственности, как и тебя. Люди здесь, как и следовало ожидать, приняли его. Единственная доступная публичная информация — это то, что он сын какого-то промышленного магната. Ты медленно киваешь, наблюдая, как Хан Джисон заставляет другую девушку покраснеть. Но как только девушка наклоняется, Хан Джисон отстраняется. — А частная? Минхо смеётся, наклоняясь, чтобы поцеловать твоё обнажённое плечо. — Почему ты так уверена, что у меня уже есть эта информация? При этом ты поворачиваешься лицом к Минхо, встречая его удивлённым взглядом. Ты позволяешь кончику своего ногтя приподнять его подбородок, уверенно и самодовольно, когда говоришь: — Ты Ли Минхо. Ты знаешь всё, что нужно знать о ком-либо здесь. Ты бы и второго взгляда на него не бросил, если бы он не стоил твоего времени. Фыркнув, Минхо наконец признаётся: — Он журналист, — и о… это было что-то новенькое. — Когда ты узнал? — Мне потребовалось две недели с момента его прибытия, — Минхо замечает твоё удивлённое выражение лица, и вздыхает. — Знаю. Этот ублюдок хорош. Конечно, было много журналистов, которые думали, что смогут проникнуть в «Умбру» изнутри. Собрав самых влиятельных людей страны в одном месте, вы были обязаны получить сенсацию. Некоторые из них были успешными, раскрывая некоторые из самых громких историй, которые потрясли мир, некоторые сейчас похоронены на глубине шести футов. Но продержаться здесь целый месяц под прикрытием? И Минхо потребовалось две недели, чтобы узнать правду? Минхо был единственным человеком, который знал «Умбру» вдоль и поперёк; от людей, стоящих в очереди, до людей, которые заполняют здание каждую ночь. Те, кого нужно остерегаться, те, кто уходит на второй план. Вот почему он иногда уходит от тебя, подслушивая разговоры о людях, которые ему безразличны, но могут стать важной информацией в будущем. Для этого и существуют его «проверки». Когда появляется новый участник, ему едва ли требуется день, чтобы узнать о нём всё, что нужно знать. Так что, чтобы Хан Джисон… Что ж. Минхо не преувеличивал. Джисон был хорош. Ты хихикаешь себе под нос, впечатлённая. — Для журналиста ты — влажная мечта. Полагаю, сначала он вцепился своими когтями в тебя. — Вцепился намертво, — Минхо соглашается, взгляд его становится отстранённым, когда он вспоминает. — Но, даже если его было трудно раскусить, он всё ещё новичок, т/и. Полно ошибок. Если бы он прицепился к кому-то другому, то каким бы милым он ни был, он был бы уже мёртв. Я не понимаю, как скрыли его истинную личность. Ты хмуришься. — Но ты позволил ему жить. Почему? — Я знал, что он журналист, но не знал, для чего. Это оказалось сложнее выяснить. Я отследил его до фейковой новостной компании, так что он работает один, но это не объясняет, почему было так трудно выяснить, кто он на самом деле. Я не собирался пускать его сюда, зная, что он что-то ищет, но и не собирался отпускать его, не зная, чего он хочет. Так что, как и ему, мне пришлось работать изнутри. Его первой ошибкой было думать, что он хищник, а я жертва. Ты смеёшься, соединяя точки, наполовину с недоверием, наполовину с весельем. — Ты проник в лазутчика. — И какое это было чертовски хорошее проникновение, — Минхо присвистывает, заставляя тебя игриво хлопнуть его по груди. Ты хихикаешь. — Значит, ты получил то, что хотел? При этом вопросе всё поведение Минхо меняется. Ты сразу же настораживаешься, когда его глаза становятся жёстче, а челюсть сжимается. Желудок ёкает при мысли о том, что могло так внезапно разозлить его. — Минхо? — зовёшь ты тихо, обеспокоенная, но следующие слова, слетевшие с его губ, заставили твоё сердце упасть. — Его вторая ошибка заключалась в том, что он спрашивал о Чане. Ты немедленно ощетиниваешься, собираясь сесть, но Минхо переключается с гнева на тебя. Он мягко толкает тебя обратно к себе на грудь, заставляя замолчать. — Полегче, красавица, — шепчет Минхо, нежными руками отводя твой взгляд от того места, где ты сейчас метала кинжалы в Джисона. — Спокойно. Он ничего не понял. Я позаботился об этом. Ты что, не доверяешь мне? Ты успокаиваешься от этих слов, но не полностью. Конечно, ты доверяла Минхо. Если он говорит, что у него всё под контролем, значит, у него всё под контролем. Но дело было в том, что кто-то спрашивал о Чане, к тому же журналист… это оставляло неприятный привкус во рту. Ты заставляешь замолчать тревожные звоночки, звенящие у тебя в голове, и встречаешься хмурым взглядом с Минхо. — Чего он от него хочет? Расскажи всё, что знаешь. Минхо с сожалением вздыхает. — Я не знаю. Сейчас работаю над этим. Мы не знаем, плохо это или хорошо. — Хорошо? — твои глаза сужаются. — Хорошо? Ты сомневаешься в журналисте? — Не я, — Минхо хмурится в ответ, и ты стонешь. Грёбанный Чан и его тупое, блять, доверчивое «я». — Я сказал Чану, как только узнал. Он приказал мне залечь на дно. Говорит, что Джисон выглядит знакомо, но не помнит откуда. Ты раздражённо зажимаешь переносицу. — Он слишком доверчивый. — Меня бы здесь не было с тобой, не будь он таким. Ты замираешь, оглядываешься и видишь натянутую улыбку Минхо. Блять. Были некоторые деликатные вещи, о которых не стоило говорить с Минхо, и его прошлое одно из них. Ты открываешь рот, собираясь объяснить, но Минхо затыкает тебе рот сладким поцелуем. — Я знаю, знаю, что это другое. Мы оба жаждем информации, но он журналист. Я нет. Это гораздо более опасные воды, — Минхо легко угадывает слова, которые ты хотела сказать, заставляя тебя дуться. — Чан сказал мне залечь на дно, но я начеку, клянусь. Я бы не стал ставить под угрозу нашу безопасность только из-за хорошего перепихона. Он заправляет прядь твоих волос за ухо, глаза темнеют. — Я сомневаюсь в нём, но, если хоть волос на голове Чана — твоей, Чанбина — шевельнётся, ему конец. Нахер приказы Чана. Я не даю второго шанса. Чёрт. Ты моргаешь, чтобы избавиться от рези в глазах, притягивая Минхо в глубокий поцелуй. Ты вложила в него столько любви, сколько могла, надеясь, что он почувствует, как ты благодарна ему. Минхо был не из тех, кто произносит слова любви, поэтому благодаря таким поступкам ты понимала, как сильно он дорожил вами тремя. Он оставался в «Умбре» днём и ночью, чтобы всегда быть начеку; всегда на два шага впереди для вашей защиты. Вы оба отстраняетесь, ошеломлённые поцелуем, но наступает момент ясности, когда ты рычишь: — Если Хан Джисон попытается с тобой что-нибудь сделать, я выпотрошу его заживо. Минхо хихикает, поднимая твоё кислое настроение и заставляя губы дёргаться. Он прижимается к твоим губам ещё одним целомудренным поцелуем, ухмыляясь. — Боже, ты так сексуальна. Ты закатываешь глаза в ответ. Взгляд Минхо на секунду куда-то метается, а когда он снова поворачивается к тебе, на его лице дьявольская ухмылка. — И, похоже, кое-кто тоже так думает. Ты приподнимаешь бровь, любопытство берёт верх над тобой и заставляет сесть. Ты поворачиваешься, и твоё сердце замирает, когда Хан Джисон пригвождает тебя горячим взглядом. Обдумывая варианты, ты удерживаешь взгляд Джисона. Тебе в голову приходит вопрос. — Бинни знает о нём? Минхо фыркает. — Чанбин — последний человек, который должен знать об этом. Чанбин — аналитик, он не был бы так хорош в своём ремесле, если бы не это, но эмоции есть эмоции. Ты знаешь, что случилось, когда в последний раз кто-то пытался напасть на Чана. Ты содрогаешься при воспоминании, потому что Чанбин, сердитый на то, что его прервали, — это одно, но Чанбин, сердитый на то, что ваша безопасность поставлена под угрозу, — это совсем другое. Минхо хихикает, понимая по выражению твоего лица. Ты снова сосредоточилась на Джисоне. Был шанс, что он хотел тебя просто потому, что ты была близка с Чаном и Минхо, но глаза не лгут. И если было что-то, что его глаза показывали тебе, так это безошибочную похоть. Третьей ошибкой Хан Джисона было думать, что ты не сможешь выстоять, потому что через несколько секунд он прерывает напряжённый зрительный контакт, его нервное ёрзанье ясно даже в тусклом освещении комнаты. Одна из твоих бровей выгибается от удивления, ястребиные глаза смотрят, как Джисон вместо этого оказывается в руках какого-то незнакомца. Джисон наступает, но также быстро отступает, дразня, словно это было его второй натурой. — Он тот ещё негодник, да? Минхо не отвечает, но его рука крепче сжимает твоё бедро. Это единственный ответ, который тебе нужен. Ты фыркаешь, поворачиваясь к Минхо с понимающим взглядом. — Тебе всегда нравилось приручать негодников. — Тогда объясни мне, почему я застрял здесь с тобой? Ты и близко не приручена, — игриво произносит Минхо. — Потому что Чан добрался до меня первым, и ему нравится, что иногда я веду себя как негодница. Однако ты, — мурлычешь ты, царапая ногтем его челюсть, — ты застрял со мной, потому что я отсасываю лучше, чем кто-либо другой. Член Минхо был не самым толстым, но, безусловно, самым длинным. Глубоко заглотить его было проблемой, но когда ты наслаждаешься тем, как его член входит тебе в горло и позволяешь ему двигаться в своём собственном темпе, Минхо клянётся, что умер и попал в рай. В первый раз, когда ты отсосала ему, он буквально так и сказал. Он ёрзает, вспоминая, и, судя по дразнящему взгляду в твоих глазах, ты тоже вспомнила. Минхо сглатывает, кашляет и быстро меняет тему. — Помимо Чанбина, ты последний человек, которого я хочу связывать с этим. На самом деле, Чан сказал мне ничего тебе не говорить. Мы не знаем, насколько опасен Джисон. Но, — он вздыхает, смирившись, — у тебя глаз намётан на красивые вещи. И если есть кто-то, кто мог бы сломить такого симпатичного негодника, как Хан Джисон… Минхо облизывает губы при этой мысли, глаза вспыхивают желанием. — Это ты. Ты ухмыляешься этому, переводя взгляд на Джисона. Он украдкой бросал на тебя осторожные взгляды, даже поверх собравшейся вокруг него толпы. Но в тот момент, когда вы встречаетесь взглядами, Джисон снова отворачивается, отказываясь снова смотреть в глаза. Минхо издаёт звук, когда ты внезапно меняешь позу, закидывая обе ноги ему на колени. Его руки автоматически поднимаются, чтобы скользнуть вокруг твоей талии, поддерживая. Кто-то из вашей группы свистит. Но прежде чем Минхо успел спросить, что ты делаешь, ты притянула его к себе в глубоком поцелуе, обхватив руками его шею. Ты посасываешь нижнюю губу Минхо, облизывая уголки его рта. Он стонет, когда ты тянешь его за волосы, заставляя его откинуть голову назад, чтобы ты могла скользнуть языком по языку Минхо. Минхо позволяет тебе контролировать себя, но «пока» было видно по тому, как крепко он держал тебя за бёдра. Горячая вспышка проносится сквозь тебя, когда поцелуй становится всё более голодным, беспорядочным, языки отчаянно лижут друг друга, когда часы, недели сдерживаемого возбуждения наконец выходят на свет. У тебя кружится голова от нехватки воздуха, но последнее, что ты хотела сделать, это прервать поцелуй. Твоё тело пульсирует от желания, даже когда Минхо отстраняется, посасывая и покусывая твою нижнюю губу, прежде чем немедленно перейти к влажным поцелуям челюсти. Твои глаза распахиваются, когда Минхо склоняется, и, как и предсказывалось, ты встречаешься взглядом с Хан Джисоном. На этот раз, однако, он не отводит взгляд. С той силой, с какой он впивался ногтями в собственное бедро, казалось, что он не смог бы, даже если бы захотел. — Мин, — шепчешь ты, — он смотрит. Минхо выдыхает тебе в шею, дыхание горячее. — На тебя? Ты ухмыляешься. — На нас. Ты думаешь, что глаза Хан Джисона были какими-то другими. Ты не была уверена, было ли это из-за его макияжа, атмосферы в комнате или очевидного напряжения между тобой и Минхо, но Джисон смотрел тяжёлым взглядом словно пьёт вас двоих, как будто нет ничего другого в мире, что он предпочёл бы сделать. Он, кажется, уловил маленькую игру, в которую ты с ним играла, если судить по нахмуренным бровям. Он выглядел растерянным, небольшая группа, окружавшая его, требовала внимания, но его глаза продолжали возвращаться к тебе и Минхо. Ты ещё не знаешь всей истории между ним и Минхо, но колебания Джисона были достаточной подсказкой. Минхо тоже отказался поднять голову, так что ты избавила их обоих от хлопот, втянув Минхо в ещё один поцелуй. — Давай уйдём, — шепчешь ты среди поцелуев, на этот раз не оставляя места для обсуждения, когда опускаешь ноги на землю. — Минхо, если ты не трахнешь меня прямо сейчас- — Такая нетерпеливая, — Минхо посмеивается в твои губы, словно не у него выпирает стояк, и ты стаскиваешь его с дивана. Он полностью отстраняется после последнего поцелуя, берёт тебя за руку и ведёт к выходу. Ты посылаешь своим друзьям воздушный поцелуй на прощание, игнорируя их крики и протесты. Однако, что ты не игнорируешь, так это Джисона, чьи глаза следят за тобой и Минхо до самой двери. Он ёрзал, выглядя так, словно был в одном шаге от того, чтобы подойти к тебе. Поэтому ты замедляешь шаг, давая ему явный шанс. Джисон, к сожалению, не принимает его. Ты разочарованно вздыхаешь. Минхо издаёт смешок рядом с тобой. Значит, сломать Хан Джисона нужно в другой раз. Но всё же, когда ты выходишь из комнаты, ты не можешь удержаться, чтобы не оглянуться назад. Ты ловишь растерянный, полный похоти взгляд Джисона в последний раз, перед тем, как дверь закрывается. Это, как ты смутно думаешь, была четвёртая ошибка Хан Джисона.

***

Неудивительно, что у Минхо уже есть карточка-ключ, которую он достаёт из бумажника, как только вы оба оказываетесь в коридоре с люкс-комнатами, но это сюрприз, когда дверь, к которой он прижимает карточку-ключ, открывается, и в комнате уже кто-то есть. Ты напрягаешься, когда входишь, теперь ты можешь видеть знакомый цвет одежды персонала «Умбры», но Минхо, казалось, это не волновало. Человек не задерживается надолго, отдаёт честь Минхо и мило улыбается тебе, проходя мимо вас двоих. Он был симпатичным, светлые волосы до плеч были заправлены за уши. Он был высоким, выше и тебя, и Минхо, и если бы он не был одет в одежду персонала, ты бы предположила, что он был одним из богатых друзей-моделей Минхо. Твои глаза следят за парнем, когда он уходит, продолжая смотреть, даже когда дверь за ним надёжно закрывается. После этого ты поворачиваешься к Минхо, видя, как он кладёт свои вещи на тумбочку. Заметив твою изогнутую бровь, он усмехается. Минхо снова привлекает тебя к себе, обнимая сзади за талию, и поцелуй, который он прижимает к твоему обнажённому плечу, заставляет тебя вздрогнуть. — Не волнуйся. Он работает на меня. Я приказал ему охранять комнату и проверить, нет ли «жучков» или камер. Ты смотришь, ошеломлённая. — Никогда не могу отличить твоих работников. — Хорошо. Они бы не работали на меня, разоблачи ты их. А теперь, — вздыхает он, — хватит о других мужчинах, окей? Минхо снимает пиджак, и ты прикусываешь губу, когда наконец видишь верхнюю часть его тела, на которой нет ничего, кроме сетчатого топа. Чёрный цвет каким-то образом придавал его коже гораздо более соблазнительный вид, как будто это был подарок, который нужно развернуть. Минхо отрывает твой взгляд от своего тела, делая шаг вперёд, и ты рефлекторно отступаешь назад. Ты издаёшь звук, когда твоя спина ударяется о стену, а Минхо останавливается всего в нескольких дюймах от тебя. Он наклоняется, утыкаясь носом в твою шею с удовлетворённым вздохом. Затем, прикусив твою челюсть, он шепчет: — Мы должны продолжить с того места, на котором остановились? Сглотнув, ты умудряешься кивнуть. Минхо просовывает ногу тебе между бёдер, заставая тебя врасплох. Но вздох, который ты издаёшь, приглушён, потому что Минхо захватывает твои губы в ещё одном мучительном, головокружительном поцелуе, похожем на тот, который был у тебя, когда Джисон наблюдал. Но на этот раз он берёт инициативу на себя, засасывая твой язык в свой рот и проглатывая твои стоны. Тем временем его руки заняты делом, проскальзывая под твой наряд. Ты подпрыгиваешь, поражённая ощущением его голых рук на своей коже после стольких дней, и чувствуешь, как Минхо улыбается. — Холодно? — он отстраняется, чтобы спросить, неправильно истолковав твою реакцию, и ты тут же качаешь головой, притягивая его ещё ближе. — Слишком жарко. Сними. Сейчас же, — шепчешь ты, возясь с его сетчатым топом. Потому что независимо от того, насколько сексуально он выглядел в нём, прямо сейчас ты не хочешь ничего, кроме как почувствовать его обнажённую кожу. К счастью, Минхо немедленно подчиняется, так же отчаянно желая заполучить и тебя в свои руки. Вы оба сбрасываете остальную одежду, едва отстраняясь, чтобы вздохнуть. Всё пошло бы быстрее, если бы вы оба отстранились, чтобы как следует раздеться, но оторвать свои губы от губ Минхо оказалось непростой задачей. Поцелуи Минхо были захватывающими; мягкими, но в то же время требовательными. Он хотел не торопиться с тобой, но было ясно, что его терпение тоже на исходе. Ты снова дрожишь, когда вы оба остались в одном нижнем белье, голые тела, наконец, прижимаются друг к другу, дорогая одежда разбросана где-то по комнате. Ты проводишь линию по бицепсу Минхо, когда нога между твоих бедер задирается выше, твёрдые мышцы касаются одетой киски. Минхо обхватывает рукой твоё горло, прямо под челюстью, чтобы прижать твою голову к стене, прежде чем он опустит голову, чтобы прикоснуться языком к твоему соску. Ты корчишься и задыхаешься, горло изгибается под рукой Минхо, бёдра неровно дёргаются, когда ты скользишь по колену Минхо. — Ты уже выглядишь такой раскрасневшейся, такой красивой, — Минхо шепчет тебе в кожу, оставляя следы от груди до шеи. Рука, которая была на твоём горле, поднимается к твоему рту, и твои губы легко раздвигаются, когда два пальца Минхо скользят внутрь. Его голос напряжён, когда он приказывает: — Оближи их. Ты подчиняешься ещё до того, как он заканчивает, и Минхо прочищает пересохшее горло, когда ты прижимаешь язык, делая вид, что заглатываешь его пальцы до первого сустава. Он с шипением отстраняется, когда ты начинаешь ворочать языком, и ухмылка растягивает твои губы от его ошеломлённого взгляда. Однако ухмылка исчезает, когда Минхо скользит рукой между твоих ног, используя влажные подушечки, чтобы обвести клитор. Ты дёргаешься и стонешь, прижимаясь к стене, становясь всё более влажной. Минхо просовывает палец внутрь, когда ты достаточно мокрая от собственных соков, и резко втягивает воздух, когда ты сжимаешься вокруг его пальца. — Минхо, пожалуйста… — выдыхаешь ты, на самом деле не понимая, о чём умоляла, но Минхо шикает на тебя, захватывая твои приоткрытые губы в грязном поцелуе. Лишь язык, губы едва шевелятся, когда ты тяжело дышишь. Минхо медленно вводит ещё один палец, и вы оба стонете от тесноты. — Блять, — Минхо с проклятием отстраняется, тяжело дыша. — Ты такая тугая. — Прошло… ах, мх, три… три недели, сам знаешь, — то, как Минхо двигает своими пальцами, заставляет тебя стонать, но темп сбивается от твоих слов. — И с тех пор никого? — Минхо шепчет, отстраняясь, чтобы посмотреть тебе в глаза. Его пальцы давили на это место внутри, так что было трудно ответить, но тебе удалось сосредоточиться достаточно, чтобы встретиться с ним взглядом и кивнуть. Ухмылка, появляющаяся на лице Минхо, того стоит, но ты не так уверена в блеске в его глазах. Твой ответ приходит секундой позже, потому что Минхо теперь трёт твоё сладкое местечко более пристально, прижимая ещё один грязный поцелуй к твоим губам, прежде чем прошептать: — Наша хорошая девочка. Наша. — Блять, — твои колени подгибаются, и Минхо легко ловит тебя, обхватив рукой за талию. Его пальцы выскальзывают, и ты скулишь от потери, но затем он обхватывает другой рукой твои ноги и несёт к кровати. Он сажает тебя на край кровати, и твои глаза жадно следят за тем, как изгибаются его руки. Тогда ты поднимаешь глаза, собираясь спросить, что он хочет сделать, но многозначительный взгляд, который он бросает на тебя, сразу же даёт тебе представление о том, чего он хочет. — На колени, детка. Позволь мне воспользоваться этим прелестным ротиком. Ты соскальзываешь на пол, сжимая бёдра, когда целуешь член Минхо через обтягивающие боксеры. Он стонет себе под нос от трения, позволяя тебе делать то, что хочешь, в течение пары секунд, прежде чем теряет терпение и предупреждает тебя, дёргая за волосы. При этом ты отстраняешься от него, поднимая глаза, чтобы встретиться с его тёмным взглядом. Он нежно заправляет твои волосы за ухо, серьёзным тоном произнося: — Стоп-слово. — Зелёный «продолжай», красный — «стоп». Если я не могу говорить, то дважды хлопаю тебя, чтобы ты продолжил, и сильно щиплю, чтобы остановился, — легко произносишь ты, зная наизусть. Губы Минхо дёргаются при этом, он проводит рукой по твоим волосам и царапает ногтями кожу головы в знак явного одобрения. — Хорошая девочка, — он шепчет. — Продолжай. Обрадовавшись похвале, ты стягиваешь с Минхо боксеры, нетерпеливо желая добраться до его члена. Он шлёпается ему на живот, когда наконец освобождается от ограничений, и ты сдерживаешь стон от того, насколько раскрасневшимся он уже выглядел. Ты осторожно берёшь его член в руку, оставляя языком полоску от основания до кончика. Минхо резко втягивает воздух, крепче сжимая твои волосы. Затем ты берёшь головку его члена в рот, греховно вращая языком и имитируя то, что ранее ты делала с его пальцами. Тебе удаётся опуститься только на половину, прежде чем становится слишком много, и ты отрываешься, но прижимаешься губами к головке, когда делаешь передышку. Губы Минхо подёргиваются. — Ты уверена, что справишься? Ты свирепо смотришь. Вы оба знали, что ты единственная, кто может засунуть его член себе в глотку. Но прошло три недели — по сути, месяц, и к такому члену, как этот, нужно было снова привыкнуть. Минхо не заставляет тебя, никогда бы не посмел, но Минхо также был куском дерьма, который любил дразнить и раздражать тебя. Конечно, ты справишься. Кем, чёрт возьми, он себя возомнил? Минхо цокает языком, ему не нравится твоё очевидное отношение. Он дёргает тебя за волосы так сильно, что выражение твоего лица меняется. — У тебя есть язык. Используй слова. — Да, — немедленно выдыхаешь ты, обдавая дыханием его покрасневший кончик. В ответ на подёргивание Минхо ты расплющиваешь язык, слизывая медленно вытекающий предэякулят. — Я смогу. — Да? — спрашивает Минхо, прикрыв глаза и наблюдая за тобой. — Тогда напомни мне. Ты обязательно поддерживаешь зрительный контакт, опускаясь всё ниже, принимая весь член Минхо, пока он не упрётся тебе в горло. Тебя на мгновение тошнит, как и всегда, когда ты начинаешь брать член Минхо целиком и сразу. Рука Минхо быстро взлетает при звуке, готовая оттащить тебя, но ты сжимаешь его бёдра и издаёшь шум. Ты дважды похлопываешь его по бедру, чтобы успокоить. Он не виноват, что ты такая нетерпеливая. Минхо расслабляется только тогда, когда расслабляешься ты, дыша через нос, когда твоё горло сжимает головку его члена. Он вдыхает сквозь стиснутые зубы, дрожа, но его рот открывается, когда ты, наконец, начинаешь качать головой вверх и вниз. Опыт позволяет тебе плавно вводить длинный член Минхо в своё горло, позволяя тебе наслаждаться тяжестью на языке и удовольствием партнера над тобой. Минхо не был самым громким во время секса, титул зарезервирован Чаном и Чанбином с их рычанием и стонами, но у Минхо были низкие стоны и резкие вдохи, от которых по спине пробегали мурашки. И если уж на то пошло, Минхо был самым большим любителем грязных разговоров. — Глубже в глотку, детка, вот так, да… теперь медленно, — Минхо облизывает губы, его руки заняты тем, что убирают волосы с твоего лица, чтобы он мог ясно видеть, как ты заглатываешь его член. Ты вздрагиваешь от этих слов, бёдра снова сжимаются, чтобы облегчить пульсацию между ног. — Твою мать, красавица, вот так… Ты стонешь вокруг его члена, и от вибрации его бёдра дёргаются, заставляя его проникнуть глубже в твоё горло. Когда ты не давишься, Минхо воспринимает это как сигнал, чтобы запутаться обеими руками в твоих волосах, двигая бёдрами взад и вперёд. То, как он водит твоей головой вверх и вниз по своему члену, не должно быть таким горячим, но потом ты поднимаешь взгляд, наблюдая, как глаза Минхо закрываются от удовольствия. Он тихо задыхается, из-за покусываний губы горят ярко-красным. Отдавая контроль, ты позволяешь ему делать, что он хочет. — Хорошая девочка, т/и, позволяешь мне вот так использовать твоё горло. Что, если ты завтра потеряешь голос, а? Все узнают, что ты делала со мной, — ты снова стонешь, расслабляя челюсть, когда Минхо трахает быстрее, отбивая удары бедрами. Он шипит. — Да? Ты хочешь, чтобы все знали кому ты принадлежишь? Хочешь, чтобы все знали, что ты маленькая шлюшка, которая легко принимает член в своё горло? Ты изо всех сил стараешься кивнуть, несмотря на его хватку, слезящиеся глаза смотрят на остекленевшие глаза Минхо, и Ли издаёт такой гортанный стон при виде этого, что его бёдра дрожат. Каким, блять, зрелищем было для Минхо видеть твои раскрасневшиеся щёки, губы, покрытые слюной, непристойно растянутые вокруг него. Это было зрелище, которого он не видел неделями, и увидеть его снова сейчас подействовало на него сильнее, чем он хотел бы признать. Непристойные, влажные звуки, когда ты вбираешь его член, эхом разносятся по комнате, и вскоре ты чувствуешь, как изо рта и по подбородку стекает слюна. Неровное дыхание Минхо подбадривает тебя больше, чем что-либо другое, сглатывая каждый раз, когда он входит по лобок. — Блять, блять, ты так хороша. Такая молодец. Как и следовало ожидать, напряжение в животе Минхо наступает слишком быстро, поэтому он замедляется и с сожалением снимает тебя со своего члена. Ты скулишь в знак протеста, но Минхо успокаивает тебя, зная, что если он продолжит, то кончит тебе в глотку слишком рано. Он знает, что ты думаешь о том же, когда смотришь на него с яростью, взглядом, говорящим, что ты бы не возражала, и член Минхо заметно дёргается от этого. Но ты всё равно подчиняешься, сосешь головку его члена, прежде чем полностью отстраниться, заставляя его шипеть. За тобой тянется длинный след слюны, когда ты откидываешься назад, кашляя, и Минхо большим пальцем собирает след, наблюдая горящими глазами. Засовывая большой палец тебе в рот, Минхо спрашивает: — Ты позволишь мне так же воспользоваться твоей прелестной киской? Ты всё ещё немного ошеломлена, когда смотришь на него, но посасывая его большой палец, медленно раздвигаешь ноги в ответ, и это единственный ответ, который нужен Минхо. Он поднимает тебя на кровать, жадно оглядывая твою фигуру, пока ты подпрыгиваешь на матрасе. Минхо раздвигает твои ноги, руки под коленями, чтобы обнажить тебя для него. Ты ёрзаешь, смущаешься, но Минхо жадно смотрит на тебя. Его пальцы возвращаются к твоей киске, собирая соки, прежде чем два пальца проскальзывают внутрь. Минхо сосёт отметины на твоих бёдрах, когда открывает тебя, то, что он умирал от желания сделать с тех пор, как увидел тебя. Он прикасается к ним, вспоминая, как они всю ночь сжимались по обе стороны от его головы. Теперь он может испытать это снова. Ты не уверена, стонешь ли ты от того, что третий палец Минхо проскальзывает внутрь, или от засоса на внутренней стороне левого бедра, но в любом случае, твои пальцы скручиваются от удовольствия, особенно от каждого прикосновения его костяшек к этому месту внутри тебя. Минхо не торопясь открывал тебя, зная, что для тебя это было давно, и он не собирался рисковать, чтобы ты пострадала. Ему удаётся на всякий случай втиснуть четвёртый палец, но в тот момент вы оба были готовы лопнуть по швам, ты сжималась вокруг его пальцев, в то время как его член пульсировал у твоего бедра. — Минхо, — зовёшь ты, скулишь, извиваясь на кровати. Нетерпеливо постукивая его по руке, ты зовёшь снова. — Минхо, поторопись. Сглотнув, Минхо вытаскивает пальцы, нащупывая бумажник на тумбочке, чтобы достать презерватив. Ты отвлекаешь его, посасывая свои собственные отметины на его груди, пряча ухмылку, когда посасываешь сосок. — Веди себя прилично, — он свирепо смотрит, натягивая презерватив опытными руками. Ты смеёшься, но улыбка на твоём лице исчезает, когда Минхо располагается между тобой, направляя член между твоей киски. Ты стонешь, когда он дразняще двигает бёдрами, задевая головкой пульсирующий клитор. Ты знаешь, что он собирал твои соки, чтобы сделать скольжение ещё проще, но, если он не войдёт в тебя в течение следующих пяти секунд, ты можешь сойти с ума. — Трахни меня, — ты ахаешь, и бёдра Минхо дёргаются. Ты притягиваешь его к себе, обнимаешь за шею, касаешься губами его губ и снова требуешь. — Трахни меня, Минхо. Ты нужен мне внутри, прошло слишком много времени, пожалуйста. С последним поцелуем в твои губы Минхо входит, и вы оба стонете в унисон, когда чувствуете, как твои стенки сжимаются вокруг его члена. Ты уже восхитительно полна, даже когда знаешь, что в тебе только половина члена Минхо, но ты сцепляешь лодыжки за его спиной, поощряя его двигаться дальше. — Т/и- — Ещё, — требуешь ты, глядя прямо в расширенные зрачки Минхо. — Я могу это вынести. Ты знаешь, что могу. — Блять, — рычит Минхо, толкаясь дальше, вздыхая тебе в рот. — Я скучал по этому. Скучал по тебе. Ты стонешь, более чем привыкнув к его значительной длине внутри тебя. Поэтому ты хлопаешь ладонью по его бицепсу, нетерпеливая от жара, пылающего внутри. — Тогда трахни меня, и покажи насколько. — Жадина, — бормочет со смешком Минхо, но крепче сжимает твои бёдра и, наконец, вонзает в тебя быстрее. Ты приподнимаешься на кровати от силы его толчков, твои руки цепляются за простыни. Однако Минхо, похоже, не нравится это движение, потому что он останавливается, игнорируя твои протесты, чтобы перевернуть тебя на живот. Ты задыхаешься, едва успевая встать на четвереньки, прежде чем он снова входит, в положении, позволяющем ему проникнуть глубже, чем раньше. Ты чувствуешь недели сдерживаемого возбуждения в движениях Минхо, вы оба теперь потеряны в удовольствии друг друга, когда он снова натягивает тебя на свой член в такт толчкам. На этот раз действительно кажется, что вы единственные два человека в мире, несмотря на то, что всё ещё находитесь в «Умбре». Вот так, находясь так близко к Минхо в комнате, которую он заранее проверил на наличие камер, прижимаясь потными телами друг к другу и не слыша ничего, кроме его стонов и похвал, ты никогда не чувствовала себя в большей безопасности. — Ох, блять, — ты задыхаешься, низко опустив голову между рук, когда Минхо погружается по самые яйца с каждым ударом, удерживая тебя неподвижно. Ты была уверена, что его кончики пальцев оставят отметины на твоей талии, но мысль о том, что завтра ты проснёшься и увидишь на себе его отпечатки, заставила тебя сжаться. Ты не знаешь, как долго он тебя так трахал. Минхо успокаивает тебя поцелуями на спине и лопатках, но ты позволяешь себе потеряться в удовольствии и принимаешь всё, что Минхо даёт, даёт и даёт. Внезапно звонит телефон. Ты не обращаешь на это внимания, слишком занята, задыхаясь, когда Минхо вонзает в тебя свой член, но затем Минхо тянет твою голову вверх, держа руку под челюстью. Он направляет твой расфокусированный взгляд на тумбочку, где загорается его телефон с уведомлением о вызове. Касаясь губами твоих разгорячённых щёк, Минхо спрашивает: — Как думаешь, кто это? Чан? Чанбин? — и ох, блять. Ты крепче сжимаешься вокруг него, и Минхо ухмыляется. — Как думаешь, какой сценарий разозлит их больше? Когда я проигнорирую звонок и скажу им позже, что был занят, втрахивая тебя в матрас? Или… Минхо отстраняется, пока внутри не остаётся только кончик его члена, врезается обратно и выбивает из тебя такой громкий стон, что у тебя опускаются руки. — Я отвечаю на звонок прямо сейчас, и они услышат, как ты выкрикиваешь моё имя. — Минхо, — напряжение внутри тебя настолько сильное, что ты чувствуешь, как твои глаза закатываются, беспомощная перед тем, как умело Минхо двигает бёдрами. Его член каждый раз попадает в твоё сладкое местечко, так хорошо зная твоё тело. — Минхо, Минхо, пожалуйста… Я, молю… — Чего ты хочешь, красавица? Дай мне услышать, как ты это говоришь. Громко и чётко. — Я-нгх, я хочу-я-я… — Да, т/и. — Я хочу кончить… дай мне кончить… я… блять, ах, дай мне кончить! — в этот момент ты молишь, отчаиваешься и бьёшься в объятиях Минхо, но он удерживает тебя на месте простым захватом за бёдра и предупреждающим укусом в плечо. Ты ахаешь. — Пожалуйста! Минхо отпускает твою челюсть, позволяя всей верхней части твоего тела упасть на матрас, и только его руки на твоих бёдрах поддерживают нижнюю часть тела. Теперь твои стоны были приглушены, щёки прижаты к простыням. — Тогда я должен прямо сейчас ответить на звонок? Слова Минхо звучали невнятно у тебя на затылке, горячее дыхание касается твоей кожи и посылает волну за волной мурашек по спине. Его пальцы опускаются, чтобы безжалостно провести круги по пульсирующему клитору, заставляя тебя балансировать на грани. — Они знают, как ты звучишь, когда кончаешь, детка. Мы все, — Минхо сдержанно хихикает. — Они узнают, что твоя маленькая киска сжимается вокруг моего члена, и не смогут ничего сделать, кроме как слушать, да? Блять, ты только что так сжалась. Тебе это нравится, милая? Хочешь, чтобы они услышали? Слова Минхо заставляют твоё тело пульсировать от жара, и в этот момент ты не осознаёшь, какие звуки исходят из твоего рта. Всё, что ты можешь понять, это то, что твои губы складывают имя Минхо, но ты знаешь, что ругаешься и стонешь как сумасшедшая. Минхо отказывается от всех притязаний на то, чтобы казаться собранным, ошеломлённый, когда бормочет себе под нос, бёдрами быстрее проникая в тебя. — Боже, ты такая громкая… чёрт, послушай себя. Так жёстко трахаешься со мной сейчас… — Да, да, блять, Минхо… С приглушённым криком твои стенки содрогаются вокруг члена Минхо, дрожа в его руках, когда ты позволяешь удовольствию одолеть тебя. Ты продолжаешь стонать, когда Минхо позволяет тебе пережить твой оргазм, его собственные зубы стиснуты, когда он сдерживает себя от собственного. Минхо был прямо за тобой, твои тёплые бархатистые стенки и стоны оказались для него слишком. Он меняет позу, теперь дышит намного тяжелее, но потом ты издаёшь шум, поднимаешь руку, чтобы слабо коснуться рук Минхо на своих бёдрах. — Минхо, кончи мне на лицо, — ты скулишь, так легко говоришь что-то такое непристойное, что Минхо приходится сдерживать себя, чтобы не кончить прямо здесь и сейчас. Вы оба стонете, когда он выходит, и Минхо бормочет проклятия себе под нос, когда переворачивает тебя и видит во всей красе. Ты покраснела, грудь вздымается и опускается, волосы спутаны. Твои глаза остекленели от удовольствия, но в них есть решимость, когда ты тянешь его вверх, напоминая ему о своём предыдущем требовании. Минхо подползает, колени по обе стороны от твоего живота. Он поспешно стягивает презерватив, легко скользя по тому, каким скользким был его член от твоих соков. Ты приподнимаешься на локтях, и то, как тебе удавалось поддерживать зрительный контакт с Минхо, даже когда ты всё ещё дёргалась от оргазма, заставляет его стонать, отчаянно дроча свой член. — Блять, детка, держи рот открытым. Блять, чёрт, я сейчас… Твои глаза закрываются как раз в тот момент, когда Минхо кончает, оставляя на твоём лице белые разводы горячей и густой спермы. Струйки окрашивают твои щёки и подбородок, часть даже попадает в рот, остальное покрывает губы или стекает по животу. Стоны Минхо переходят в низкое рычание и тихое шипение, пока он выдавливает остатки спермы тебе на живот. У него перехватывает дыхание, но оно снова выбивается из него, когда он видит, как ты глотаешь, собираешь сперму вокруг рта пальцами, слизывая её. Какое, блять, зрелище. — Грязнуля, — Минхо звучит игриво, запыхавшись, и ты свирепо смотришь на него. — Ты вкусный, — ты защищаешься, облизывая губы. Несмотря на всё это, член Минхо заинтересованно подёргивается при этом признании, поэтому он наклоняется и захватывает твои губы в отвлекающем поцелуе, чтобы вы оба могли попытаться прийти в себя. Хотя его рефрактерный период был коротким, ему всё равно понадобится пара минут. И, судя по тому, как твои пальцы всё ещё скручивались, тебе тоже. Минхо отстраняется только тогда, когда ты начинаешь громко жаловаться между поцелуями на засохшую сперму, поэтому он послушно встаёт, чтобы найти влажную мочалку и вымыть твоё тело и лицо. На обратном пути он выбрасывает презерватив в мусорное ведро, плюхается рядом с тобой на кровать и томно потягивается. Ты фыркаешь, скребя ногтями его подбородок, когда он это делает. — Ты как котёнок. — Котёнок только что жёстко трахнул тебя и устал, — Минхо стонет, снова потягиваясь, но всё равно наклоняется навстречу твоим прикосновениям. Ты стонешь, потягиваясь. — Я не думаю, что смогу ходить неделю. — Не говори так, — Минхо мрачно ворчит. — Если ты не заберёшь Чана из аэропорта, он действительно может убить меня. Я серьёзно. Ты разражаешься смехом, запрокинув голову. Твои прищуренные глаза замечают телефон Минхо в процессе, и ты краснеешь, когда вспоминаешь, что довело тебя до грани. — Кто это был? — спрашиваешь ты, указывая на его телефон. Минхо переворачивается на живот и наклоняется над тобой, чтобы проверить, а затем фыркает. — Чан. Ты приподнимаешь бровь. — Разве ты не заблокировал его номер? — Ты же знаешь, что у него по меньшей мере сотня номеров, — напоминает тебе Минхо, закатывая глаза, заставляя тебя хихикать. Но потом он становится серьёзным. — Думаешь, он правда убьёт меня? Ты фыркаешь. — Нет. Он никогда не хотел, чтобы твоя кровь была на его руках, — ты украдкой поглядываешь на Минхо, в основном просто для того, чтобы посмотреть, как он ёрзает. — Хотя, возможно, тебе придётся немного повозиться. Минхо со стоном прижимается к тебе, страшась такой возможности. — Как будто он не отправляет меня в больницу каждый раз, когда мы встречаемся на дзюдо. Ты мягко улыбаешься, ещё глубже погружаясь в объятия Минхо. Он наполовину шутил. Ты была на их занятиях дзюдо всего дважды, но каждый раз тебе приходилось иметь дело с нытьем Минхо, требующего поцелуев в качестве компенсации за травмы, нанесённые ему Чаном. Затем тебе пришлось иметь дело с ревнивым Чаном, который также требовал поцелуев, потому что их требовал Минхо, что в конечном итоге привело к ещё одному сеансу спарринга и новым травмам. Есть причина, по которой ты ходила туда только дважды. Минхо проводит пальцами по твоим волосам. — Санми звонила тебе? Ты подняла голову, глаза нашли твой клатч, брошенный где-то на полу. Ты обдумываешь варианты, но в конечном итоге решаешь не вставать и не проверять. — Даже если бы звонила, я бы не узнала. Проверю позже. Минхо прячет улыбку за рукой. — Значит, ты остаёшься? Ты прячешь лицо в изгибе шеи Минхо, игриво поддразнивая: — Не знаю. Я всё ещё думаю. Санми может в страхе ждать того, что я планирую сделать дальше, — тогда у тебя в голове мелькает мысль, и ты отстраняешься. — Кстати об этом. Как ты узнал, что я здесь? — Я не знал, — Минхо криво усмехается. — Просто повезло. Я опоздал и увидел твою машину у входа. — «Я не слепой», лжец, — ты смеёшься, но тебя обрывает твой собственный визг, когда Минхо впивается пальцами тебе в бок. Ты смеёшься ещё сильнее, откидываясь на грудь Минхо, когда он заключает тебя в объятия. — Заставило тебя покраснеть, не так ли? — спрашивает Минхо, кладя подбородок тебе на плечо, прежде чем запечатлеть твои губы в целомудренном поцелуе. — Ммм, — напеваешь ты, когда отстраняешься, — конечно. Ты очарователен. Глаза Минхо блестят, когда он притягивает тебя ближе, позволяя тебе лечь ему на грудь. Прохладный воздух комнаты приятно касался твоей и Минхо разгорячённой кожи, и ты слегка задумываешься, не стоит ли тебе вздремнуть. Внутри тебя всё ещё зрело желание, но если ты собиралась остаться на ночь, то не хотела спешить. — Эй, — зовёт Минхо, как раз в тот момент, когда пальцы, скользящие вверх и вниз по твоей спине, начинают вгонять тебя в сон. — Хм? — Когда ты сказала, что тебе нужно уехать… это… — Минхо сглатывает, и ты смотришь, сердце трепещет от непривычного выражения на его лице. Минхо был человеком, который всегда был уверен на 100% во всём, что он делает, и никогда не сомневался в своих решениях. Увидеть сомнение на его лице… — Это касалось и нас? Ты хмуришься, садишься. В тот момент, когда ты уехала, Минхо, конечно, позвонил. Чан, Чанбин. Все волновались и спрашивали, где, чёрт возьми, ты была. Но ты пообещала им безопасное возвращение, объяснив настоящую причину, прежде чем они сойдут с ума и отправят поисковую команду. Тебе просто нужно было немного времени, чтобы подумать. Подальше от СМИ, которые знали тебя, от Санми, от твоих родителей. Но никогда от своих мальчиков. Было много недовольств, когда ты запретила им подлетать к тебе, то, что они могли бы сделать одним щелчком пальца, просто чтобы увидеть тебя. Но у тебя была работа, на которой нужно было сосредоточиться, а у них своя. — Никогда. Не от тебя и двух других, Мин, — заверяешь ты, проводя большим пальцем по его скуле. — Я просто… я была ошеломлена и приняла импульсивное решение. Но в то же время я знала, что мне нужно немного побыть одной. Ты ведь знаешь меня, верно? От тебя, Чана, Бина, я бы никогда… — Эй, — Минхо успокаивает тебя поцелуем, когда видит, что ты начинаешь паниковать. — Теперь я знаю. Мне жаль. Я просто хотел убедиться. Я думал, ты устала от… — Никогда, — ты немедленно вмешиваешься, качая головой. Минхо смягчается, обнимая тебя. — Хорошо. Мне жаль, что я так подумал, — ты отмахиваешься от его извинений, и Минхо продолжает, фыркая. — Кроме того, думаю, я неплохо держался, пока тебя не было. Некоторые, — он смотрит на свой телефон, морщась, — …не особо. Ты расслабляешься, целуешь его в щеку и слегка смеёшься. — Оставь его в покое. Возможно, я оставила его в подвешенном состоянии, прежде чем пропасть. Минхо моргает, переваривая твои слова. Затем он шипит, щиплет тебя за бок и снова заставляет тебя смеяться. — Неудивительно! Что ты сделала с беднягой? Он дулся целый месяц! Мы все, но Чан пялился на твои фотографии, как вдовец. Ты хихикаешь над мысленным образом, но твоё настроение мгновенно падает, когда ты вспоминаешь причину. Ты закатываешь глаза, ещё глубже зарываясь в объятия Минхо с раздражением. — Ну, если бы он не лапал тех бразильских моделей, утверждая, что он просто был милым… — Господи, — хихикает Минхо, поднимая руки, чтобы закрыть тебе рот и не дать договорить. Твои протесты становятся приглушёнными, и ты извиваешься в его руках, свирепо глядя. — Дети. Вы оба. Минхо наконец отпускает тебя, когда ты начинаешь бить его по животу, и ты стонешь в притворном протесте, когда он притягивает тебя ближе, чтобы укачать в своих объятиях. Со вздохом он говорит: — Ты же знаешь, что он смотрит только на тебя? Твоё дыхание прерывается, застигнутое врасплох внезапным напоминанием. При этом ты отстраняешься, встречаешься взглядом с Минхо и смотришь на него сверху вниз. — А ты? — Я? — Твои глаза. Где они? Минхо смотрит на тебя, лицо непроницаемо. Затем он поднимает руку и указывает на своё лицо. — Здесь. — Ради всего святого… Ты закатываешь глаза, пытаясь встать с кровати, но Минхо заключает тебя в объятия прежде, чем ты успеваешь ступить ногой на пол. Ты откидываешься на его трясущуюся грудь, и, несмотря на твоё раздражение, ты чувствуешь, как твои губы подёргиваются, потому что смех Минхо был заразительным. — Я шучу, шучу, — Минхо хихикает, тыкая твою щеку пальцем, чтобы ты посмотрела на него. Он прижимается сладким поцелуем к твоим губам, заставляя тебя затаить дыхание, а раздражение испариться. — Я тоже смотрю только на тебя, красавица. Всегда. С тех пор, как впервые увидел. Ты смягчаешься, поворачиваешься, чтобы захватить губы Минхо в более долгом поцелуе. Он легко раздвигает губы, позволяя вашим языкам томно скользить друг по другу. Минхо целует в ответ, как будто он вдыхает воздух, как будто это то, что ему нужно, чтобы поддерживать жизнь в себе. И, возможно, так оно и было. Ты, он, Чанбин, Чан. Это был суровый мир, где деньги означали власть, а власть означала возможность жить. Никогда не наступит момент, когда вы будете в полной безопасности и одиночестве. Кто-то, где-то там, ждёт слабости, готовый нанести удар. Всегда нужно быть настороже, разговаривая с кем-либо, никогда не зная, каковы могут быть их истинные намерения. В вашей жизни уединение было роскошью, а полное доверие редкостью. Хотя грань между дружбой, страстью и любовью была размыта в этот момент, доверие, которое вы испытывали друг к другу, было несомненным. Минхо, Чан и Чанбин были единственными людьми, которым ты могла доверить свою жизнь, и наоборот. У вас четверых могли бы быть все материальные блага мира, если бы вы того пожелали, но ничто из этого ничего не значило, если вы не были рядом друг с другом. Это были слова, которые никто из вас не произносил вслух, но это видно по тому, как вы относитесь друг к другу. Это проявилось в том, как Минхо защищал вас троих. Чанбин и Чан тоже показывали это по-своему, никогда не уклоняясь от своих привязанностей. Твоя жизнь была запутанным беспорядком, но у тебя не было другого пути. Они — твои мальчики. Ты толкаешь Минхо обратно на кровать, теперь о том, чтобы вздремнуть, не может быть и речи. Но как только ваше дыхание начинает учащаться от вашего горячего поцелуя, стук внезапно заставляет вас обоих вздрогнуть. Вы с Минхо обмениваетесь испуганными, обеспокоенными взглядами, оба прекрасно понимая, что вы не заказывали доставку еды и напитков в номер. Минхо немедленно соскальзывает с кровати, нахмурив брови, и, убедившись, что твоё тело полностью укрыто атласными простынями, направляется в ванную. Он надевает халат, и гость стучит ещё раз, когда Минхо подходит к двери. Кто бы это мог быть? Ты бы не удивилась, если бы это был любопытный персонал «Умбры», но ты ожидала, что инсайдеры Минхо запретят кому-либо приближаться к комнате, учитывая, что Минхо тоже был не слишком доволен персоналом «Умбры». Минхо смотрит в глазок, и ты ждёшь, затаив дыхание. Однако, чего ты не ожидаешь, так это смешка, который издаёт Минхо, возясь с замком и открывая дверь. Ты расслабилась от смешка Минхо, но была на взводе, так как его тело загораживало дверной проём, и ты не могла толком разглядеть, кто это был. Поэтому ты настороженно спрашиваешь: — Кто там? Минхо оглядывается на тебя через плечо с весёлой ухмылкой на лице. Затем он отступает назад, открывая дверь шире и показывая вновь прибывшего, и потрясённый, не верящий звук вырывается из твоего горла, прежде чем ты можешь его остановить. Со Чанбин стоял, прислонившись к дверному проёму, вертя в одной руке фишку для казино, а в другой — набитую спортивную сумку. Его глаза сияют, когда ваши взгляды встречаются, и ты чувствуешь, как в тебе снова разгорается пламя желания, на этот раз больше и ярче. Чанбин ухмыляется. — Найдётся место для ещё одного? Минхо ловит твой понимающий взгляд, и ты смеёшься. Похоже ты остаёшься на ночь.