Fckboy

Хосоку требуется полчаса, чтобы приехать в клуб. Он просит водителя подождать, а затем закрывает дверь и переходит дорогу. Прохладный ночной воздух привлёк несколько человек на улицу покурить и поболтать, и, обходя их, Хосок был близко от того, чтобы упустить силуэт скорчившегося Чангюна — если бы не знакомое лицо Кихёна, которое он замечает у входа. Хосок облегчённо вздыхает. Девушка Кихёна сидела на корточках перед Чангюном. — Гюн-а, пожалуйста, выпей хотя бы глоточек, — она совала ему маленькую бутылку, но он даже не смотрел на неё. — Да ебать тебя в рот, — плюёт Кихён. — Выпей воду, сука. — Я тебе сказал, отъебись, — стонет Чангюн, закрывая лицо руками. — А я тебе сказал, что не уйду, пока ты в таком состоянии, — фыркает Кихён в ответ. — Вы можете прекратить оба? — девушка Кихёна встаёт, нахмурившись. — Нам нужно домой. Вызывай такси. — Это не обязательно. Я всё решу, — говорит Хосок, присоединяясь к ним с доброжелательной улыбкой. Он садится к Чангюну, игнорируя ругань удивлённого Кихёна. — Эй, милашка, — говорит Хосок тихо. — Прости, я опять опоздал, — он кладёт руку на руку Чангюна, и рука, не прикрытая тканью футболки, очень холодная. — Я не просил тебя зайти внутрь? Чангюн бормочет что-то, глядя на его колени. Похоже на «от той музыки блевать охота», и Хосок смеётся, прислушиваясь к битам из клуба — нельзя сказать, насколько они плохи. — Что ты тут делаешь? — резко спрашивает Кихён. Хосок согревает ладонями руки Чангюна. — Он мне позвонил. — Ну конечно, — стонет Кихён. — Слушай, мне плевать, что он тебе наобещал. Сегодня он не в игре, ок? Поэтому уезжай. Он убирает от Чангюна чужие руки, и Хосок поднимает на него глаза. — Он не сказал тебе обо мне? — А что ему говорить? Почему он стал странно себя вести после вашего свидания? Скажи мне ты! — Он расскажет тебе, когда будет готов. Я приехал только чтобы отвезти его домой. Правда, птенчик? — Хосок снова касается руки Чангюна, чтобы привлечь его внимание, и тот наконец поднимает голову, наполовину разлепив глаза. — Кто? Хосок не может сдержать улыбки. Так приятно снова видеть этого красавца, и это просто нечестно, что голос пьяного Чангюна становится ещё ниже. Неудивительно, что в него все влюбляются, — и Хосок, конечно, теперь один из этих всех. Единственная деталь в том, что Хосок не ждал звонка. Ни через неделю после свидания, ни когда-либо ещё, особенно посреди ночи. Но увидев имя Чангюна на экране телефоне и услышав его голос — очевидно, пьяный… Хосок был приятно удивлён. Настолько, что не обиделся за пробуждение в два ночи, за вырывание из-под тёплого одеяла. Было так приятно узнать, что Чангюн, несмотря на всё, продолжал о нём думать. И одному Богу известно, как Хосок пытался вытравить его самого из своей головы. Но он к этому готовился — к свиданию с, можно сказать, крашем — и в итоге влюбился даже больше (правда, ничего из этого не вышло), пытаясь подготовиться к тому, чтобы исчезнуть с радаров Чангюна так же быстро, как появился. И всё равно, когда Чангюн проигнорировал его на лекции по статистике в последнюю среду, Хосок ничего не мог поделать с обидой. — Теперь он даже на тебя не смотрит, — хмыкнул Хёнвон, когда Чангюн прошёл мимо них на ряд повыше. — Так по-факбойски. — Оставь его, — сказал Хосок, вздохнув. — Ему неприятно. Всё нормально. — Тебе нужно избавиться от двух своих недостатков - ты знаешь, я любя. — Правда? — усмехнулся Хосок, подпирая подбородок рукой. — Каких например? — Недостаток номер один — ты любишь людей. — Это плохо? — Ага, — объявил Хёнвон, щёлкнув ручкой. — Некоторых, конечно, можно… блин, но люди в общем — это куча ублюдков. — Я понял… Но ты ведь знаешь про концепцию коллективного разума? — Хосок ухмыльнулся, заставив Хёнвона застонать. — Тогда у тебя три недостатка! Хосок расхохотался. — Ты, видимо, не следишь за мировой политикой, это заметно, — добавил Хёнвон, нахмурившись. — Результаты голосования оспариваются группами радикалов или даже фигурами из правительства, которые намеренно дезинформируют и заставляют людей голосовать под руководством не разума, а страха. Это уже относится к психотерроризму и коллективной психо- — Остановись, прошу, — прервал его Хёнвон, потирая переносицу. — Это второй недостаток. — Какой? — снова засмеялся Хосок. — Ты постоянно пытаешься оправдать говно, которое люди делают. — Мне просто интересно, в чём причины их поведения, — удивлённо ответил Хосок. — Называй это как хочешь. Факт в том, что ты всегда отказываешься признавать, что люди ужасны — а это так, потому что всегда легче притворяться, что тебе не больно. Но знаешь что? Твой отец был ужасным человеком. Тот одноклассник из старшей школы был ужасным человеком. Чангюн? Он факбой, а это синоним ужасного человека. Ты просто посмотри на него, он теперь игнорирует твоё существование, и всё из-за того, что ему не на что больше охотиться. — Мы опять вернулись к волкам? — ухмыльнулся Хосок. Хёнвон уронил ручку на стол и откинулся со вздохом. — Я сдаюсь, - усмехнулся Хосок и тоже откинулся. В этот момент в аудиторию вошёл профессор. Хосок обвил Хёнвона рукой и запустил пальцы в его мягкие волосы, напоминающие по цвету красное вино. — Не волнуйся так за меня, — прошептал он, когда болтовня вокруг стала стихать. — Мы больше не дети. — Я знаю, что ты изменился. Начал гулять с незнакомцами и всё такое… Это заставляет тревожиться, — фыркнул Хёнвон. — Пока это не панические атаки, всё хорошо, правда? — задумался Хосок, пропуская между пальцев шелковистые пряди и рисуя круги на коже Хёнвона, чтобы помочь ему расслабиться. Тот вздохнул. — Да, всё под контролем, — он прижался ближе, и Хосок улыбнулся. Хёнвон с детства любил надумывать, и Хосок до сих пор не может понять, он пытается так меньше тревожиться или это следствие самой тревоги. Однако, кое в чём Хёнвон был прав, — Хосок изменился. А могло ли быть по-другому, если жизнь постоянно учила его, что нужно отпускать людей? Ничего не будет как прежде — особенно без Хёну. Но может быть, Хосок именно поэтому осознал серьёзность звонка пьяного Чангюна, когда тот рассказал ему про ссору с Кихёном. Этот неожиданный разговор словно переключил что-то в голове Хосока, заставив выскочить из кровати и побежать за брюками, допытываясь у Чангюна, где он находится. Но тот начал теряться в пространстве и путать слова. Он отлично справился с тем, чтоб освободить себя от мыслей, и Хосок чувствовал, что поговорить об этих нездоровых способах спасаться со стрессом просто необходимо… Но прямо сейчас, когда перед ним это милое лицо, Хосок хочет лишь обнять его и, спросив разрешения, унести куда-нибудь. Но вместо этого он улыбается: — Давай отвезём тебя домой. — Дома нет, — хмыкает Чангюн. — Да уж, — мычит Хосок, понимая, что сейчас скажет то, что уже довольно давно не предлагал никому, кроме Хёнвона, и всё же. — А хочешь остаться у меня? Он встаёт и протягивает ему руку, но Чангюн колеблется и снова прислоняется к стене. — А кровать большая? — спрашивает он, и его рот растягивается в дерзкой ухмылке. — Не очень. Но так даже лучше, а? — Хосок подмигивает, и теперь уже удивляется Чангюн. — Я знаю, что ты хотел бы со мной пообниматься, — улыбается Чангюн и берётся за руку Хосока. Но как только он поднимается, Кихён берёт его за руку: — Ты реально поедешь к нему домой? Чангюн снова мрачнеет. — Да — или ты хочешь предложить мне кровать? — он вырывает руку. — И опять всё сначала, — фыркает Кихён. — Ну конечно, опять я виноват в том, что ты решил наклеваться. — Что ты сказал?! — Чангюн бросается вперёд, но Хосок мгновенно встаёт между ними и оттаскивает его. — Кихён-а, ты тоже наклевался? — заявляет Хосок, и это даже не вопрос. — Может, вам обоим лучше проспаться перед тем, как опять это обсуждать? — Он прав, — говорит девушка Кихёна, хватая его за руку. — Просто оставь его. Уже поздно, и я замёрзла, — скулит она, и Хосок уверен, что она говорит таким тоном специально. И это, похоже, работает, потому что Кихён смотрит то на неё, то на Чангюна, а потом громко стонет: — НУ ЛАДНО. Он берёт девушку под руку, и Чангюн разочарованно цокает языком, готовя для Кихёна очередные оскорбления. Но Хосок тянет ещё назад. — Сонбэ, — девушка Кихёна отдаёт Хосоку бутылку воды. — Заставь его выпить, ладно? И передавай Хёнвону привет от Минджи. Стоп. Ли Минджи? — Это не ты сломала ему руку в пятом классе? — Я, — она улыбается, сузив глаза. — Мило, — смеётся Хосок. — Не волнуйтесь, со мной с Гюни ничего не случится. — Да, не волнуйтесь, — встревает Чангюн, кладя руку на плечо Хосока. — Он будет так крепко меня обнимать, что я начну просить его остановиться. — У тебя случится инсульт? — ухмыляется Кихён. — Ой, обнимай сам себя, ёбан- — Эй, злой птенчик, — Хосок прижимает Чангюна к груди. — Чего? — Пошли. — Ну ладно! Но ты дашь мне обнимать тебя во сне, да? — Обязательно, — Хосок кивает Кихёну и Минджи на прощание, а после ведёт Чангюна через дорогу. — Хорошо. Чангюн спотыкается на переходе, и Хосоку приходится поддерживать его, пока они идут. Это не мешает ему продолжать болтать про обнимашки — он не прерывается даже когда вдруг раздаётся крик Кихёна сзади: — Не позвонишь мне завтра — пинай на себя, уёбок! Чангюн говорит громче, притворяясь, что не слышал, и продолжает монолог до самого такси. — Я разочарован, — он морщится. — Что? Почему? — Хосок ведёт его в обход машины. — Я думал, ты романтично понесёшь меня. — Не ожидал, что тебе такое нравится, — Хосок открывает ему дверь. — Мне нравишься ты, — бормочет Чангюн, забираясь в такси. — Что ты сказал? — Хосок не может сдержать ухмылку, садясь к нему на заднее сиденье. — В ботинке, — кашляет Чангюн. — Что? — У меня что-то в ботинке, — Чангюн прислоняет голову к окну. — Понятно, — хихикает Хосок. — Тогда вынь. — Да всё нормально, — бормочет Чангюн. — Теперь оно не давит. — Я рад. С той же улыбкой Хосок наклоняется к водителю, чтобы продиктовать адрес, и как только двигатель заводится, Чангюн впадает в дрёму.