Chiwa-wat

Город на окраинах ещё только просыпался, в то время как в его центре уже бурлила жизнь — таверна, магазины, лавки — всё давно уже было открыто к тому моменту, когда Кэйа и его хиличурл, сильно укутанный в позаимствованный в гардеробе штаба новый плотный плащ, вышли из дверей штаба Ордо Фавониус. Хоть комнаты других рыцарей и находились в штабе, Кэйа предпочитал снимать небольшую квартирку в городе — потому что мог себе позволить. Это обстоятельство во многом предрешило выбор Джинн: ей казалось правильным разместить хиличурла вне помещений ордена, раз уж тот не будет содержаться под стражей. Таким образом, около девяти утра Кэйа и его спутник отправились в не слишком далёкий, но по мнению хиличурла весьма опасный путь сквозь лабиринты улиц Мондштадта. — Не бойся, — сказал Кэйа задрожавшему Или, когда тот услышал шаги. — Это просто женщина с молочными крынками, она несёт их домой из лавки. Или с трудом выдохнул, позволяя Кэйе и дальше вести себя по мостовой в сторону того далёкого страшного места, где Кэйа, судя по всему, обычно жил. Когда предыдущим вечером Или ворвался в этот город, утихший и сумрачный, тот не казался ему таким уж большим и пугающим. Теперь Или боялся лишний раз выглянуть из-под капюшона, чтобы не наткнуться взглядом на очередное окно, вывеску или ещё страшнее — толстого серого голубя из тех, что важно расхаживали по городским улицам, подбирая крошки и зернышки. — В таком наряде любой житель Монда скорее принял бы тебя за девушку, скрывающую свою личность, чем за хиличурла, — почти весело прокомментировал Кэйа. — С девушками мы гуляли по этим улочками куда чаще, а никто из хиличурлов этого до сих пор не делал. Ты единственный. — Я знает! — грозно шепнул Или, чуть-чуть выглядывая из-под капюшона, то ли злясь на Кэйю за долгий путь, то ли подчёркивая, что никаких других хиличурлов он бы не потерпел. — Знаешь, что значит «единственный»? — спросил Кэйа. — Ты мочь тихий, пока идти?! — раздражённо буркнул Или: ему явно было крайне некомфортно на освещённых ярким солнцем городских улицах. — Да, прости, — усмехнулся Кэйа негромко, продолжая вести Или вдоль ряда домов и построек. — Я не спал ночь, и пил до того… Прости меня, я не в себе, — зачем-то оправдался Кэйа, срываясь на глупую усмешку. — Но я замолкаю… Вскоре они подошли к дому, в котором жил Кэйа. Первую дверь с улицы в подъезд они миновали без приключений, но внезапно на их пути появилась новая загадка: лестница. Сперва капитан Альберих даже не осознал проблемы: он просто начал подниматься, как ни в чём ни бывало, ведя Или за руку, но, чем выше он ступал, тем явственнее можно было видеть, как хиличурл безвольно падает, не предпринимая попыток идти. Заметив это, Кэйа удержал его и спустился вниз. — Что тут случилось?.. Ты же понимаешь концепцию лестницы?.. — уточнил Кэйа. — Просто переставляй ноги и поднимайся. Со второго раза тоже ничего не получилось и Кэйа, спустившись, остановился, потирая подбородок и пытаясь понять, что идёт не так. Лестница была угловая: сперва шла вперёд, а потом поворачивала вбок, и у Или это не складывалось в голове. Он мог карабкаться почти по отвесным скалам, но преодолеть угловую лестницу на второй этаж оказалось для него невозможным. Кэйа предпринял несколько попыток, чтобы показать ему, как следует подниматься, но, когда на пятый раз Или снова начал падать вместо того, чтобы подняться, Кэйа вздохнул, обхватил его за талию, подхватил под ноги, укрытые плащом и, смирившись, поднялся по лестнице сам, внося сломавшегося на угловых подъёмах хиличурла на второй этаж на руках. Поднявшись, Кэйа поставил Или у двери, открыл дверь ключом и, распахнув дверь, зачем-то снова взял Или на руки, чтобы внести в свою квартирку, хотя Или мол войти и сам. Ни Кэйа, ни Или не поняли, зачем Кэйа так поступил, но оба предпочли никак это не комментировать. — Мы прибыли, — сообщил Кэйа, поставив хиличурла в центр своей большой комнаты с парой окон, разновеликими шкафами вдоль стены, большой кроватью в дальнем углу и роскошным диваном с пледом и подушками посреди толстого уютного ковра. Также комната капитана была завалена разного рода вещичками, подушками, предметами одежды, сувенирами, книгами и музыкальными инструментами, лежавшими на столах, полках, полу и других поверхностях, превращая достаточно строгий и светлый классический интерьер в подобие блошиного рынка или живописного обиталища художника. Или со смешанными чувствами осматривал большую просторную комнату со светлыми стенами, вставками тёмного дерева, редкими, но массивными картинами и гравюрами на стенах, и не понимал, что он думает обо всём этом. Как он здесь оказался после своей пещеры с занавесками?.. Неужели у всех людей в городах так много вещей? Зачем? Можно ведь обойтись парой плошек, ведром и иголкой… Или заметил, что в некоторых шкафах Кэйи стояли книги. Их было, конечно, меньше, чем в волшебном доме (где он пил невидимый чай из красивых плошек), но всё равно много. Больше, чем вся библиотека, которой когда-либо владел Или, даже если прибавить к ней все его рисунки. — Раздевайся, — посоветовал Кэйа, проходя по комнате и приоткрывая окно, впуская в комнату немного уличного воздуха и шума. — Жарко. Здесь тебя никто не увидит, я запер дверь на замок. — А?.. — заторможено спросил Или, повернувшись в его сторону. — Я говорю: ты можешь снять плащ, — уже разгуливая по своей комнате в одних брюках и с голым торсом и что-то разыскивая на полках шкафов, сказал Кэйа. — Я сейчас быстро сменю рубашку, схожу нам с тобой за ужином… Или обедом. Или завтраком? Не знаю. В общем, куплю нам что-нибудь перекусить. А после того, как поедим, можно будет отдохнуть. Ах, вот ты где! — Кэйа выдернул, наконец, одну из чистых рубашек из шкафа с одеждой. Он накинул её на плечи, засовывая руки в рукава. — Или? Ты слышал меня? Кэйа подошёл к Хиличурлу и, развязав завязки его плаща под его подбородком, сказал с лёгкой улыбкой: — Снимай. Он заметил, что Или завис, упершись взглядом с его обнажённый живот. Кэйа помолчал, осторожно взял его пальцами за подбородок и приподнял его голову. — Ты в порядке? Или кивнул и, протянув руку, положил её в середину голой груди Кэйи. Капитан замер. Он почувствовал его тёплое настойчивое прикосновение и понял, что оно застало его врасплох. Минуту назад они сражались с лестницей и это было забавно, но войдя в комнату, хиличурл впал в какой-то транс, из недр которого наружу не пробивались стеснение и страх. Альберих почувствовал, как Или робко проводит ладонью по его коже, заставляя спину капитана покрыться мурашками от непонимания того, что ему следует предпринять и что он хочет предпринять… и в этот момент тяжёлый плащ с шорохом рухнул с плеч Или на пол, пугая обоих: заставляя Или резко отдёрнуть руку и прийти в себя, а Кэйе давая свободу отстраниться и продолжить болтать, шагая по комнате. Оба они тайком друг от друга выдохнули, прервав эту сцену, которую они не сговариваясь ощущали пугающей. — Итак, я пойду за едой, — порывисто выдохнув и быстро застёгивая пуговицы на рубашке, сказал Кэйа. — Принесу тебе чего-нибудь вкусного… Если захочешь немного отдохнуть, то диван в твоём распоряжении, вот тут кувшин с питьевой водой, вон там дверь в туалет, а я пойду… и скоро вернусь, — пробормотал капитан, порывисто накидывая камзол на свежую рубашку. — Я вернусь, да. Кэйа не очень уверенно, но спокойно вышел из квартиры, запер дверь и принялся задумчиво спускаться вниз по лестнице… За едой он отправился в «Хорошего охотника». Пока он ждал приготовления своего заказа, он видел компанию мужчин, которые прошли по направлению к «Доле ангелов» несмотря на раннее утро, и на мгновение почувствовал тягу к тому, чтобы вернуться в таверну прямо сейчас, вместе с ними, занять стол в углу и продолжить пить, словно бы он не отлучался на несколько часов. Но Кэйа сразу отогнал эту мысль — у него была миссия: охранять хиличурла. И он не собирался отлынивать, какие бы неудобства это бы ни доставляло. Забрав приготовленные блюда из ресторана, капитан направился обратно в свою квартиру. Он поднимался по лестнице, тайно надеясь, что чудной чурл уснул на диване, чему не суждено было сбыться. Когда он вошёл, он заметил некоторые перемены в остановке. Было похоже на то, что за время отсутствия хозяина квартиры хиличурл достаточно успокоился, чтобы начать потихоньку обживаться на новом месте. Во-первых, все зеркала в комнате были повёрнуты к стене, во-вторых, таз для умывания явно побывал в употреблении, как и сушащееся полотенце, маска хиличурла, которая прикрывала лицо Или всё это время в штабе и на улице, лежала брошенной в углу дивана, а сам Или стоял, нагнувшись над письменным столом и красил черным кончик своего носа найденными среди хлама чернилами, которые Кэйа привёз из командировки в ЛиЮэ. Заметив Кэйю, Или выпрямился и обернулся в его сторону, и Кэйа только тогда увидел, что Или надел на себя лиюйский шёлковый халат, который также был ранее привезён Кэйей из той же поездки, в которой были куплены чернила. Халат был окрашен в бордово-красные цвета и прекрасно гармонировал с черной кожей Или, особенно после того, как он (зачем-то?) решил, что розоватый нос — это некрасиво и нужно закрасить его чёрным. Как он мог решить это без зеркала?.. Кэйа прошёл в комнату, в то время как Или не отрываясь смотрел на него, ожидая, что тот скажет. — Тебе идёт, — сказал Кэйа, ставя еду из ресторана на низкий столик у дивана. Или сразу выдохнул. Он не понял значения слов и кто куда идёт, но по интонации понял, что Кэйа не сердится, что он взял некоторые его вещи. — Хороший? — заискивающе спросил Или, подбираясь поближе к Кэйе. — Не успел попасть в Монд — уже наряжется, — улыбнулся Кэйа, и так как Или его снова не понял, добавил: — Очень хороший. Или выразил очень сильное удовольствие, сжав пальцы на ногах и слегка пропоров деревянный пол когтями, и Кэйа, обратив на это внимание, подумал, что если он планирует ещё когда-нибудь радовать своего хиличурла, то следует делать это не на ковре. Считая, что Или ужасно голоден (и не зная ничего о молочной булочке), Кэйа усадил его на диван, раскрывая перед ним все тарелки с едой, чтобы если не слова, то аромат объяснил хиличурлу, что он хочет позавтракать. Или не нужно было уговаривать. Он тут же накинулся на еду, особенно на шашлык из птицы и печёные овощи, а после испугался зелёного желе с ягодами, заявив, что никогда не станет такое есть, а потом всё-таки съел и сказал, что это страшно, хотя вкусно. После еды Кэйа очень убедительно объяснил почему именно Или нужно лечь спать, проводил его в дальний угол комнаты, затенённый шторами, расправил кровать и показал, куда он может положить вещи, если хочет, после чего энергично ушёл к дивану, создавая впечатление самого бодрого на свете человека снял форму, повесил её на стул рядом и мгновенно вырубился, едва коснувшись головой дивана. Тем временем хиличурл, послушно устроившийся в постели в углу комнаты после настоятельного объяснения капитана о необходимости отдыха, продолжал лежать под тонким одеялом, глядя в потолок. Он чувствовал себя слегка объевшимся, но совсем не сонным, поскольку он успел выспаться, пока лежал в камере после своего нечаянного нервного обморока. Некоторое время Или заставлял себя лежать, но вскоре ему стало жарко — приоткрытое Кэйей окно не давало достаточно прохлады, и, немного полежав, хиличурл сел, осматриваясь. Он посидел на кровати, разглядывая притихшую, залитую ярким утренним солнцем комнату. Издали, с дивана раздавался тихий храп умаявшегося за ночь капитана, создавая ощущение уюта и безопасности. В конце концов, устав притворяться сонным, Или слез с кровати и направился в сторону приоткрытого окна. Он поколебался, после чего открыл окно настежь, осторожно выглядывая через него на улицу: под окном была узкая мощёная улица, голубей поблизости не наблюдалось, людей — тоже. На крыше через улицу сидели и чирикали маленькие воробышки. Они понравились Или. Хиличурл опёрся локтями на подоконник, прячась за развевающейся от лёгкого ветерка шторой, и окинул взглядом солнечную улицу. Он слышал далёкие голоса и скрип колёс, далёкое эхо кузнечного молота (хотя и не знал, что это за звук) и почувствовал, что его устраивает ощущение утренней городской безмятежности. Под окном пробежали играющие дети и Или, хоть и не испугался их, предпочёл всё-таки отпрянуть от окна. Он вернулся в комнату, прошёлся по ковру, оглядел спящего в одних трусах Кэйю, развалившегося и похрапывающего на мягком диване и, улыбнувшись, направился к шкафам с книгами. Или вытащил парочку томов с полок, но все они оказались сплошь заполнены мелкими буквами и чурл вернул их обратно. Он заметил стопку книг на полу и присел, чтобы посмотреть их. В самом низу стопки он обнаружил большую книжку сказок с картинками. Прихватив её под мышку, Или унёс её на кровать. Он уселся поверх одеяла и, утонув в ворохе подушек, раскрыл, чтобы погрузиться в рассматривание картинок. Это было увлекательным занятием.