Не дай мне утонуть

      Волна дрожи, вызванная холодным порывом ветра из приоткрытого окна, пробежалась по телу Амелии, вынудив укутаться в плед с головой. Она медленно открыла глаза и посмотрела на вторую половину кровати. Надеялась, что вечер прошлого дня был всего лишь страшным сном, который поскорее хотелось бы забыть, но нет.       Это явно был не сон.       Она вздохнула и повернулась к окну. Деревья качались из стороны в сторону, а на небе то и дело сверкали молнии одна за другой. Дождь не прекращая бил по стёклам, словно старался достучаться до бедной Амелии, не желающей вставать с кровати. — Погода буквально описывает моё состояние, — прошептала она, высунув одну руку из-под пледа.       Через белоснежный бинт просочились небольшие капельки крови. Амелия приложила ладони к лицу и потёрла переносицу, издав тяжёлый вздох. С трудом присела на край кровати и начала развязывать бинт, прилипший к порезам. Она зажмурилась, прикусив нижнюю губу и резко содрала налипшую марлю. Крепко сжав бинт в руке, Амелия скривилась и уставилась в потолок, сглотнув подступивший к горлу ком разочарования в самой себе: он смотрел на других, спал с ними.       Но она больше не ревновала, ибо ей было стыдно за саму себя: её муж развлекается с другими, а это значит, что она полное ничтожество.       Амелия дышала ртом, стараясь успокоиться и прогнать все дурные мысли, бегущие одна за другой; но перед глазами стояла одна и та же картина: он, та блондинка в машине и порванная рубашка. — И где твои слёзы, дурёха? — прошептала сама себе. — Почему не убиваешься?       С лёгкой усмешкой она заправила кровать. Встав около зеркала, Амелия собрала вьющиеся волосы в плотный пучок, понимая, что у неё абсолютно нет желания что-либо с ними делать. Потрогала свои запястья. Спустилась к бёдрам и ущипнула себя за бока, поморщилась и обхватила свои ляжки до такой степени, что на них побелела кожа. Приступ гнева к самой себе овладевал с головой, заставляя издеваться и причинять себе боль. — Что с тобой не так? Почему он всё равно смотрит на других?       Ответом на свой же вопрос послужило нелепое молчание и презрительный взгляд на своё отражение в зеркале. Горько усмехнулась и натянула на себя домашние широкие штаны и футболку на три размера больше её. Встав около двери, Амелия сделала глубокий вдох и вышла из комнаты. Она шла на носочках по холодному полу босыми ногами, боясь лишний раз сделать скрип.       Девушка не знала, как себя сейчас вести: злиться, обижаться или вовсе сделать вид, что ничего не случилось. Амелия уже ступила на скользкий и неправильный путь, простив одну измену; но тогда сердце билось в агонии. Она была словно меж двух огней, терзающих её изнутри.       Любила и ненавидела.       С одной стороны, тогда ей хотелось простить и вновь питать себя надеждами на лучшее, а с другой стороны, влекла мысль прекратить мучительные терзания и уйти от него.       Но она простила.       А сейчас? Что же будет сейчас? — Соберись.       Она сминала холодными как лёд пальцами ткань футболки, подойдя к дивану, на котором спал Дрю. Тяжело дышала, заметив на столе пустую бутылку из-под вина. Тиканье часов, похрапывание мужа и её очередное разочарование. Смиренно выжидая, Амелия осмотрела всё трезвым взглядом: всё те же следы помады на его шее и порванные две пуговицы белой рубашки.       Не оставалось никаких сомнений.       Измена была, и Дрю даже не пытался скрыть её. — Как же так? — сухо прошептала она. — Когда же я решусь оборвать всю эту канитель?       Дотронулась пальцами до его щеки, и лёгкая щетина ответила неприятным покалыванием. Амелия вздрогнула, когда Дрю резко взмахнул рукой, словно отгоняя её от себя. Она прикусила нижнюю губу и села на кресло, запустив пальцы в волосы. Тяжёлое дыхание словно нависало огромной грозовой тучей над ней. В её голове были тысячи сценариев, но ни в одном из них Амелия не могла выиграть. Одно казалось хуже другого.       Но сердце билось так же, как и обычно.       Не было боли, поедающей изнутри.       Нет таких эмоций, которые были вчера.       Переспала? Или, может быть, и вовсе переболела?       Почему?       Почему она ничего не чувствует? — Ну что ж, — она хлопнула ладонями по своим коленям и встала. — Ничего не меняется, а я, как дура, жду чуда и счастья. Какая нелепая глупость.       Она пошла на кухню и достала турку. Спустя несколько минут кухню наполнил прекрасный аромат свежезаваренного кофе, который донёсся и до Дрю. Он с трудом открыл глаза и что-то хрипло простонал.       Амелия стояла спиной к нему, но всё отчётливо слышала. Внешне сохраняла спокойствие, а внутри продумывала план побега на случай, если разговор перейдёт в рукоприкладство. Она следила за кофе в турке и отбивала пальчиками по столешнице только что придуманный в голове ритм. — Доброе утро, — Дрю обнял Амелию со спины, но та ловко выскользнула из его объятий, сняв турку с плиты. — Так, Амелия Мэйсон, что опять не так в нашем государстве?       Она ничего не ответила и, налив себе кофе, ушла в гостиную. От такого поступка сердце Амелии колотилось как бешеное. Она сделала несколько глотков и поставила кружку на столик.       Дрю подошёл к ней и резко повернул её к себе, схватив за плечо. Уверенность Амелии отступила вместе с желанием высказать ему всё, что так долго копилось внутри. Необъяснимое чувство тревоги: руки немеют, ноги становятся ватными, а в горле пересыхает. — Я ухожу от тебя, — Амелия неуверенно прошептала, мимолётно посмотрев в его глаза. — Не понял. Я ослышался?       Дрю рассмеялся так громко, что она невольно сделала несколько шагов назад, а сердце ушло в пятки. Амелия сглотнула подступивший к горлу ком и незаметно взяла пустую бутылку из-под вина, стоявшую на столешнице. — Да я тебя в порошок сотру. Кто ты без меня? Жалкое ничтожество…       Дрю подошёл к ней вплотную, но Амелия разбила бутылку об стену и крепко взялась за горлышко розочки, держа его на расстоянии вытянутой руки. Он отскочил на несколько шагов, опешив от её поступка. — Ты не ослышался, — голос дрожал, а пальцы только крепче держали импровизированное оружие, выставив его перед собой. — Я больше не люблю тебя. Уже давно не люблю. Ты стал для меня самым худшим кошмаром. Я хочу забыть абсолютно всё, что между нами было.       Накопившаяся за годы обида вырвалась наружу.       В этот момент она не думала, что будет дальше. Лишь мысленно молилась о том, что сейчас всё закончится.       Вся её речь казалась сном.       Вся жизнь была одним сплошным кошмаром, о котором мамы твердят маленьким девочкам.

«Придет злой дядька и превратит твою жизнь в сплошные страдания. Будь аккуратна, ведь ты принцесса, которая заслуживает принца на белом коне.»

             Но не всем дано найти принца. Не все девушки смогли обрести счастье. Для кого-то сущий ад проходит на земле, и они готовы с ним смириться.       Но Амелия больше не в силах подчиняться ему.       Устала, силы иссякли.       Из красивой, нежной, готовой на всё ради любви; она превратилась в агрессивную, закрытую, причиняющую себе боль, отрешённую от мира Амелию.       В ту Амелию, которой больше не нужна любовь.       В ту, которая мечтает вырваться из золотой клетки.       В ту, которая устала терпеть. — Ну изменил и что с того? Если ты меня не возбуждаешь больше, что я должен был сделать? — он начал подходить ближе. — Опусти это, ты не в себе. — Ты меня не понял, — Амелия истерически рассмеялась, покачав головой. — Я ухожу от тебя: уйду и больше никогда не вернусь! Я терпеть тебя не могу, ты мне противен. — Да мне абсолютно плевать кто ты, и что ты из себя представляешь. Ты жалкое подобие девушки. Вообще не знаю, почему я на тебя повёлся.       Амелия застыла на месте. Глаза бегали из одной стороны в другую. Она пыталась собрать воедино всё, что он сказал. Пустота внутри заполнялась отчаянием и ненавистью к себе.       Неужели она так ничтожна и не привлекательна, что даже такому уроду, как Дрю, плевать на то, кто она?       Воспользовавшись моментом, Дрю выхватил из её рук осколок и отшвырнул в сторону. Прижал Амелию к стене, схватив за горло: она поздно пришла в себя и обхватила запястье Дрю ладонями, пытаясь убрать от себя, на что он сжимал ещё сильнее. — Ты глупое создание. Сколько бы я не изменял, ты никогда не уйдёшь от меня: ты не способна выжить одна. И идти тебе некуда, ведь у тебя никого нет. А теперь иди и приведи себя в порядок: умойся, выпрями свои грёбаные кудрявые волосы. Ты же знаешь, что я терпеть их не могу. Неужели так трудно выглядеть соответствующе мне?       Он резко откинул её в сторону, а Амелия с грохотом упала прямо на осколки, вонзившиеся в ладони. Она закашливалась, попутно пытаясь встать с пола, чтобы не вогнать в себя ещё больше стекла. — Ты посмотри на себя. Однажды ты уже пыталась уйти от меня, но я ловко утихомирил твой пыл. Неужели ты думаешь, что я не вижу, как тихо ты меня ненавидишь? Но ты моя игрушка. Ты была, остаёшься и всегда будешь моей.       Дрю сжал и расслабил кулак. Поморщился, потрогав запястье. Подошел к Амелии и взял её за подбородок, подняв с пола. — Ты можешь меня ненавидеть, можешь совершать попытки побега, но к кому ты всегда возвращаешься, м? — он самодовольно ухмыльнулся, заставив её дрожать от боли и страха. — Верно, маленькая наглая сучка. Всегда ты возвращаешься ко мне, потому что без меня ты никто. Если я захочу, то ударю; если я захочу, то трахну. Ты и слова мне сказать не сможешь. — Я лучше буду жить на помойке, чем ещё хоть раз насильно лягу под тебя, — сквозь зубы процедила она. — У тебя опять начался период психоза?       Дрю рассмеялся, но за этим смехом скрывался необузданный гнев от её слов. Он резко прижал Амелию к стене и запустил руку под её шорты, пробираясь к нижнему белью. Остановился около влагалища и посмотрел Амелии в глаза, полные слёз. — Я повторюсь. Захочу — ты ляжешь под меня, как миленькая, ещё и стонать будешь от удовольствия, поняла?       Она поморщилась и сглотнула подступивший к горлу ком. Дрю влепил её громкую пощечину, заставив Амелию прикрикнуть от боли.       Она вновь была сломлена и унижена.       Стояла перед ним, словно абсолютно голая, и Дрю это полностью удовлетворяло. — Значит так, сегодня придут мои друзья. И я не хочу, чтобы ты в таком виде светилась перед ними: вся в крови, в соплях и со сплошными порезами. Через два часа тебя тут быть не должно. Вали на все четыре стороны, только не появляйся перед ними. — Как я могла с тобой связаться? — Амелия усмехнулась и с трудом встала с пола.       Посмотрела на свои ладони, а потом на Дрю. И только сейчас, когда сознание начало наступать, Амелия увидела в себе хоть какие-то силы, чтобы начать сопротивляться. — Лучше спроси себя о том, как ты до сих пор ещё со мной. Рядом со мной должна быть женщина, которая соответствует мне, а пока я вижу только жалкое, никчёмное существо, — сказал он с усмешкой и взглянул на её лицо. — Уйди с моих глаз, иначе я сделаю с тобой нечто хуже этого. — Да пошёл ты, Дрю, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Ты и твои друзья.       Амелия посмотрела на свои ладони и шмыгнула носом. Страх всё ещё оставался с ней, следуя тёмной тенью, в два раза больше самой девушки. Он мог до новых ссадин бить её и издеваться столько, сколько будет угодно ему; но это лишь всё больше растило с годами в Амелии ненависть, которая однажды должна была вырваться наружу. — Тварь, — пробубнила себе под нос Амелия, убежав на второй этаж.       Зайдя в их с Дрю комнату, она открыла шкаф и, переворошив всё вверх дном, взяла джинсы и водолазку с длинным воротником. Она больше не пыталась сдерживать слёз, которые бежали ручьями по её бледным щекам.       Единственным желанием сейчас было убежать.       Как можно дальше от этого дома.       Как можно дальше от него.       Амелия не знала, куда она пойдет. Нет друзей, родственников, даже знакомых; и как бы сильно родители Дрю не любили её, они считают, что в их отношениях полная идиллия. Заявиться к ним в гости с синяками и порезами было бы как минимум странно. — Чёрт! — шикнула она, закрывшись в ванной комнате.       Бросила вещи на комод и встала напротив небольшого зеркала. Достала из аптечки антисептик и пинцет, чтобы вытащить все осколки, засевшие в коже. Она присела в угол ванной комнаты и тяжело вздохнула, взяв пинцет в правую руку.       Собираться с мыслями пришлось долго. Физическая боль почти не ощущалась, а вот осадок после их разговора был, казалось, размером с огромный снежный шар. Амелия знала, что после этой сцены уже ничего не будет, как раньше, и изменения навряд ли пойдут в лучшую сторону.       Амелия вытащила первый осколок из ладони, чуть нахмурившись. Тяжело вздохнула, взявшись за второй. Третий, четвертый, пятый. Она сбилась со счёту после десятого. Шмыгала носом, мечтая о том, что Дрю спокойно даст ей развод и возможность уйти, но головой она прекрасно понимала — всё станет только хуже. — Отлично, — вытащив последний осколок из другой ладони, Амелия вздохнула и взяла в руки антисептик.       Зажмурилась и сделала несколько пшиков на ранки. Прикусила до крови нижнюю губу и опёрлась локтями на раковину, опустив ладони. Кровь вперемешку со спиртом стекала по пальцам, пока Амелия жмурилась от боли. Раздевшись, она встала под душ, включив горячую воду. Скатилась по стене вниз и зарылась руками в волосы. Осознание её ничтожества приходило постепенно, но так уверенно.       Он предпочитал ей других, почти всегда.       Он унижал её.       Годами бил и не давал возможности стать самостоятельной.       Такой, как он, не должен быть с ней.       Она на цепи.       Была на цепи все эти шесть лет, и до сих пор остаётся.       Ей не давали воздуха.       Ей не давали жизни. Готовка, уборка, избиения, унижения по расписанию.       Когда Амелия была любима? Когда она чувствовала себя настоящей девушкой, заслуживающей настоящей любви?       Давно или, возможно, никогда и не была любимой.       Были ли чувства Дрю настоящими? Или ловкая манипуляция стала иллюзией любви с самого начала их отношений? Были ли безбашенные поступки, выражающие его любовь к ней? — Ты забыла? — прошептала сама себе Амелия. — Или таких поступков просто не было? Почему ты ничего не можешь вспомнить?!       Она вцепилась в свои волосы, начав мотать головой из стороны в сторону. Слёзы текли по щекам вперемешку с кипятком, обжигающим кожу Амелии.       Ей больше не было больно.       Ни морально, ни физически.       Разве может чувствовать хоть что-то человек, который только что осознал, что любовь была лишь дешёвой фальшивкой? — Какая же ты жалкая, — бормотала она сама себе.       Подняла голову к потолку и заметила на полочке лезвия. Ненависть к себе была разрушающей: она медленно, но верно, убивала в Амелии всё то, что осталось с невинного детства.       Тёплые слова отца.       Любящие слова матери.       Нравоучения тётушки.       Всё забывалось. — А ведь она тебе говорила, — Амелия раскрыла шелестящую обертку лезвия. — Тётушка говорила о том, что это не мой человек. Почему ты не послушалась её, дура?       Она подняла левую руку и поднесла лезвие к запястью. На секунду замедлилась, а потом начала истерично смеяться, качая головой. Откинула лезвие в сторону и коснулась пальцами ещё не заживших порезов. — Как же так? Неужели не осталось ни одного живого места на левой руке? — Амелия рассмеялась ещё сильнее и впилась ногтями в кожу на запястье, сдирая корочки с порезов. — Ничтожество.       Последние слова звучали как приговор.       Смех сменился непрерывными слезами. Амелия поджала ноги, обнимая руками колени. Хватала ртом воздух, покрываясь мурашками. Она мёрзла, сидя в кипятке. Пар, исходящий от струй воды, заполнил всю ванную комнату, но Амелия не могла заставить себя встать.       Сколько времени она уже сидит?       Час?       Два?       Три?       Время стремительно утекало, а она так и не придумала, что ей делать дальше. Останется здесь — станет ещё хуже, уйдет — будет также худо.       Когда слёз уже не осталось, а силы стремительно начали покидать её, Амелия с трудом заставила себя подняться и вылезти из ванной. Она обмотала вокруг своей груди длинное махровое полотенце и встала напротив зеркала. Опухшие от слёз глаза смотрели на саму себя с презрением.       Она коснулась тёмно-синих следов от удушья на своей шее. Злость обуяла её с головой. Амелия резко достала из комода косметичку и выудила из множества ненужного хлама тональник. Но для начала высушила волосы. Кудрявые тёмные локоны были чуть ниже плеч. Раньше она часами стояла и выпрямляла каждую прядь, но не сегодня. Амелия собрала их в пучок и начала замазывать синяки на шее. Получалось достаточно хорошо. Если не присматриваться, то как будто ничего и не было. Подкрасила ресницы тушью и нанесла румяна, чтобы скрыть бледность. Замотала левое запястье бинтом и надела нижнее белье. Смотрела на себя всё с таким же отвращением, но знала, что это — лишь начало её нового пути, на который она встала. Амелия посмотрела на потрёпанную жизнью водолазку и широкие джинсы, как из восьмидесятых, а после поняла, что в этом точно никуда не пойдёт.       Накинув на себя халат мужа, Амелия аккуратно открыла дверь ванной комнаты и огляделась по сторонам. Прислушавшись, она поняла, что Дрю сидит с друзьями. Едва слышно она метнулась в их комнату и закрыла дверь на замок. Открыв шкаф, Амелия начала перебирать блузки и брюки. Взгляд упал на плотную чёрную водолазку и широкие длинные брюки из лёгкой ткани такого же цвета. На ногах ботфорты на высокой платформе. Волосы Амелия собрала в высокий хвост, выпустив две передних пряди. В шоппер сложила кардиган на случай, если похолодает, зарядку для телефона, заначку, припрятанную от Дрю в одном из её пальто. Самым сложным было выйти из комнаты и уйти из дома, пройдя мимо него. Амелия стояла около двери уже несколько минут, взявшись за ручку. Выйдя из комнаты, она подошла к лестнице и вновь встала, набираясь смелости. Амелия знала, что если сейчас пойдёт наперекор, то дальше отступать будет некуда.       Жизнь станет для неё сущим кошмаром. — А разве сейчас лучше? — прошептала сама себе она, усмехнувшись собственным мыслям.       Первый шаг.       Амелия глубоко вздохнула и выпрямила осанку, вспоминая самые худшие моменты их с Дрю совместной жизни.       Второй шаг.       Ощущение словно земля уходит из-под ног: страх, ненависть, злость, отчаяние и разочарование скопились и встали комом в горле.       Третий шаг.       Как раньше уже не будет. — Амелия! — подруга Дрю улыбнулась, увидев спускающуюся Амелию.       Амелия прошла в гостиную и поймала на себе разъярённый взгляд молчаливого Дрю. Сердце колотилось в бешеном ритме, но она не подала виду: посмотрела на мужа, а после перевела взгляд на гостей. — Мелисса, Джон, очень рада вас видеть, — Амелия сдержанно улыбнулась. — Ты такая красивая! Куда-то собралась?       Вопрос застал её врасплох. Амелия и понятия не имела, куда пойдёт и чем будет заниматься, поэтому придумывать пришлось на ходу, в то время как злостный взгляд Дрю буквально выбивал её из колеи. — На встречу с бывшими однокурсницами. Они меня пригласили посидеть в ресторане. — Почему ты постоянно выпрямляешь волосы? Кудри тебе очень к лицу, — Мелисса улыбнулась.       Амелия покачала головой в знак благодарности и посмотрела на Дрю, который кипел от злости. Она знала, что при друзьях он не будет подрывать авторитет прекрасного мужа, поэтому чувствовала себя чуть увереннее, чем обычно. — Мне пора, — она попрощалась с друзьями Дрю и ушла в сторону выхода, прекрасно зная, что Дрю последует за ней.       Тот резко остановил её и сжал запястье Амелии до такой степени, что на руке Дрю побелели костяшки. Она повернулась к нему и перевела взгляд на его кисть. Сердце отбивало чечётку, а вот злость Амелии граничила с отчаянием. — Отпусти меня! — она выдернула свою руку из его крепкой хватки и незаметно сморщилась, опустив чёрную водолазку до запястья. — Ты сейчас поднимешься наверх и будешь сидеть в своей комнате. Я тебя никуда не отпускал, — Дрю оскалился, замахнувшись.       Амелия дрогнула и сделала несколько шагов назад, напряжение возросло в разы. Она гордо вздёрнула подбородок и посмотрела ему в глаза. — Что ты сделаешь? Ударишь меня? — она прищурилась, склонив голову набок. Казалось, что после истерики в ванной Амелии больше ничего не страшно. — А может быть убьёшь?       Дрю молчал, явно не ожидав такой реакции. Он опешил, а на его лице заиграли желваки. Амелия внутри тряслась как осиновый лист, но уже смело начала высказывать ему всё. — Больше всего в жизни я боялась идти тебе наперекор. Знаешь, когда ком в горле стоит, но ты абсолютно ничего не можешь сказать? Но я сказала и сейчас не боюсь. Ты кидал меня головой в стену, душил меня до потери сознания, а шрамы на спине от твоего ремня всё ещё напоминают мне о «прекрасных днях», проведённых вместе. Там сидят твои друзья. Давай, покажи им свою настоящую сущность, Уильнесс.       После этих слов Амелия подошла к нему ближе и отогнула ворот водолазки, показывая ему свою шею. — Твоя мама недавно перенесла инфаркт. Я её обожаю, но, как ты думаешь, что будет, если я сейчас приду к ней домой, расскажу и покажу всё, что ты делал со мной годами? — Ты меня шантажируешь? — Дрю удивился, а в его глазах читалось непонимание происходящего.       Как она так нагло может манипулировать им? — Я предупреждаю тебя, Дрю: слишком уж долго терпела твои выходки. Достаточно. Только посмей тронуть меня, и я тебя в порошок сотру. Ты создал самую худшую версию меня.       Амелия развернулась на пятках и ушла, громко хлопнув дверью. Отбежала от дома на приличное расстояние и встала на обочине трассы, набирая полные лёгкие воздуха. Адреналин в крови заставлял её трястись, словно она окунулась в ледяную воду. Глаза бегали, не в силах сконцентрироваться на чём-либо. Она бежала от реальности также быстро, как и топила себя с головой в отчаянии и ненависти к себе. Слёзы смешивались с хохотом и минутным ощущением свободы.       Амелия жила здесь и сейчас.       Ей было неважно, что будет через несколько часов. Неважно, куда она пойдет и что будет делать.       Была она и её свобода.       Она шла по тропинке, вытирая большими пальцами потёкшую тушь. Смотрела на прохожих, которые, вероятно, приняли её за сумасшедшую.       Но ей было плевать. — Отлично, думаю, что сегодня это моё место обитания.       Взгляд Амелии остановился на яркой вывеске бара с броским названием «Drown». Она усмехнулась и зашла в заведение. Едкий запах, состоящий из сигарет и выпивки, ударил в нос, кожаные диванчики и деревянные столики стояли вдоль окон. Центр представлял из себя небольшой танцпол, хотя музыка была спокойная и довольно приглушённая. Была барная стойка и огромный выбор алкоголя.       Амелия опёрлась локтями на столешницу и посмотрела в меню. Из-за небольшого опыта она совершенно не понимала, чего желает, поэтому обратилась к бармену: — Можно мне, пожалуйста, чего-нибудь покрепче. И, желательно, побольше. Я буду за столиком у окна, — она указала пальцем на нужный столик и улыбнулась. — Да, конечно. Сделать на свой вкус? — Да, будьте добры.       Амелия ушла и оглянулась по сторонам. Бар был наполовину пуст: какая-то компания мужчин, группа девушек и одиночки, сидящие в компании с бутылками виски или мартини. — Неудивительно, что я в числе тех самых одиночек, — пробормотала Амелия, достав из шоппера телефон.       Около пяти пропущенных от Дрю и нескончаемое множество сообщений с угрозами. Амелия потёрла переносицу, когда наткнулась на одно из них: «Я твои вещи выкинул на улицу. Подберёшь сама, шалава. И только попробуй переступить через порог этого дома. Обречёшь себя на верную смерть.» — Твою мать, — прошептала она, выключив телефон. Увидев поднос с напитками, Амелия выдавила из себя подобие улыбки. — Спасибо. — Такие напитки выбирают лишь в двух случаях: огромное счастье или беспросветная печаль, — низковатый голос с хрипотцой вывел Амелию из неприятных мыслей.       Она подняла свой взгляд на незнакомца. Длинное пальто телесного цвета, тёмная водолазка и брюки. Чуть взъерошенные волосы и достаточно уверенная улыбка. Она усмехнулась и взяла в руки бокал с голубоватым оттенком. — Твоё предположение, какой из этих двух случаев мой? — Я подсяду? — он проигнорировал вопрос Амелии мимо ушей и указал на диванчик напротив. — Ну, попробуй, — Амелия пожала плечами, потягивая напиток через трубочку. — Только на секс я не ведусь, да и за отношениями не бегу. Я пришла пить, поэтому, если ты ищешь себе наживку на вечер, то обратись к кому-нибудь другому. — Моё предположение, что ты одновременно печальна и счастлива. — Уверенность в твоих словах так и блещет. — Меня зовут Александр.