Тихие часы человечества

Для кадетов устроили прощальный праздничный ужин. Это был предсказуемый сюрприз и традиция, когда столовая наряжалась, и повара выкладывались на полную. Предсказуемость не убавляла радости, и будущие солдаты, несмотря на все что было, сегодня улыбались, перешучивались и с нетерпением поглядывали на двери. Лиза же ждала не просто ужина, а конкретных людей. За несколько дней до она написала личное письмо Дариусу Закклаю. Это было смело для человека её чина — обращаться напрямую к председателю трибунала, но она это сделала, отправив небольшое короткое послание, где она по-человечески попросила вернуть Эрена в Кадетский корпус под её ответственность, чтобы тот хотя бы смог попрощаться, ведь все равно уже послезавтра они оба отправятся в штаб Разведкорпуса. Ответа ей не пришло ни на следующий день, ни через день. Лиза почти смирилась, но все еще стояла на входе в столовую, прислонившись плечом к дверному косяку, и караулила выезд в училище. Ворота медленно открылись, въехала повозка, запряжённая парой лошадей. Лиза не скрывала своей радости, когда различила знакомые фигуры. Пока кадеты собирались и устраивались за столами, она быстро двинулась навстречу, и с распростёртыми объятиями встретила Эрена и Микасу. — Вас всё-таки отпустили! — засмеялась она, обнимая и сразу проверяя на сохранность после долгого прибывания под надзором Военной полиции. С обоими все было хорошо. — Инструктор, если бы не вы, нас бы держали там вплоть до отправки в Разведкорпус! Найл Док выпустил нас и все рассказал. — Они услышали меня, это, безусловно, к лучшему. Хотя бы ненадолго, но вы снова с нами. Пойдёмте, пойдёмте скорее, всё только начинается! Она провела их к столовой, держа за плечи, и когда они вошли внутрь, шумно оповестила, что «теперь все на месте!». — Йегер! — первым опомнился Конни. — Ты!.. ты как? Эрен виновато улыбнулся, и ответить не успел, как поднялся гам, все повскакивали с мест, обступили его, задавая вопросы и перебивая друг друга. Парень выглядел смущённым, но счастливым, и даже Микаса рядом, сегодня улыбалась, под крики Саши про то, как она за нее переживала. Едва шум стих, Лиза взяла слово, запрыгнув на скамейку: — Я не буду говорить длинных речей! Вы и так всё знаете. Я горжусь каждым из вас. Сегодня мы здесь, завтра — кто знает. Но этот вечер ваш! Так что ешьте, пейте и смейтесь. Вы это заслужили! А потом она подняла кружку и добавила с усмешкой: — И пожалейте поваров, не разгромите здесь всё! Зал взорвался гоготом и аплодисментами. Начался их последний маленький праздник перед тем, как завтра они примут финальное решение. А финальное решение настигло их очень скоро. На другой день кадеты были заметно более удрученные. Вчерашняя лёгкость исчезла, сменившись тяжелым ожиданием. Они стояли на плацу, выстроившись в шеренги, и молчали. Впереди, на небольшом подиуме, уже ждали представители всех подразделений. Среди офицеров стояла и Лиза. Командиры, в том числе и Эрвин, говорили речи. Кадеты слушали, но Лиза понимала, что они уже сделали выбор. Напоследок настала её очередь. — Друзья, — начала она, и это обращение заставило кадетов очнуться. — О многом я говорила на предыдущей, несостоявшейся церемонии. После того, что случилось в Тросте, слова кажутся лишними, но все же сейчас мне есть что сказать. Помните павших. Тех, кто не дошел с вами до этого дня. Их нет рядом, но они здесь, — она коснулась рукой груди. — Пока мы помним, они живы, — она тяжело вздохнула. — Уважайте товарищей. Дорожите ими. В бою у вас не будет никого, кроме тех, кто рядом. Спина к спине, плечо к плечу. Только так вы выживете. Только так вы победите, — Лиза замолчала, а потом продолжила, вспомнив, что не озвучила самое главное: — Я была рада работать с вами и видеть, как вы росли. Как становились теми, кто есть сейчас. Благодаря вам, я тоже изменилась. Спасибо вам за эти три года. Она отступила на шаг и коротко кивнула. — Выбор за вами. Разой-тись! Один за другим кадеты подходили к столу, где лежали бланки распределения. Записывались данные, ставилась галочка, подпись, и кадеты переходили в ту часть плаца, где стояли их будущие командиры. Гарнизон. Военная полиция. Разведкорпус. Лиза смотрела, как Саша, секунду поколебавшись, решительно направилась к столу, расписалась и, не глядя на Лизу, пошла к офицерам в зелёных плащах. Как Конни, почесав затылок, сделал то же самое. Как Жан, который спорил с собой до последнего, наконец принял решение и присоединился к друзьям. Эрен и Микаса свой путь уже знали. Армин колебался, но свой выбор сделал, зная как будет тяжело. Лиза закрыла глаза и склонила голову, стоя рядом с Эрвином. Командующий был непроницателен, и она рядом с его мощной фигурой выглядела хрупкой и подавленной. — Лиза, вы сделали всё, что от вас требовалось. И как показал Трост — справились очень хорошо, — негромко отозвался Смит. — Ну же. Поднимите голову. Лиза тяжело вздохнула и открыла глаза. Перед ней стояло несколько десятков кадет. Солдат Разведкорпуса. В горле собрался ком, она не чувствовала облегчения. С этого дня все они ступали на кривую дорожку. Церемония завершилась, когда все бланки были подписаны. Лиза спустилась с подиума и сравнялась со своими учениками. Она сложила руки за спиной, пытаясь не выдать своего беспокойства. — Я надеюсь, что вы сделали взвешенный выбор. Иначе вы глупцы, которые пошли на поводу чувств, — сказала она сурово, видя, как некоторые неуверенно топчется на месте. — Я и Эрен прямо сейчас отправляемся с командующим в штаб Разведкопуса. За вами пришлют позже, — Лиза поправила свой пиджак, отводя глаза прочь от печального взора Саши перед ней. — Я не прощаюсь. Хорошо подумайте накануне, как будете жить дальше. На том они и расстались. Процессия пришла к завершению, выбор был сделан. Лиза обошла плац и каждого новоиспечённого гарнизонца, чтобы попрощаться с теми, кого теперь встретит не скоро. Они жали ей руки, благодарили, обещали не подвести. С кем-то она перебросилась парой слов, с кем-то душевно обнялась, с кем-то, кому это было нужно, обменялась лишь взглядом. С этого дня она больше не инструктор Кадесткого корпуса. Её фигура постепенно удалялась, но она не переставала оборачиваться и махать на прощание. Позади рассыпались крики со словами «удачи» и благодарности. Лиза запрыгнула в кабину повозки, где ее ожидали Эрвин и Эрен. Училище она окинула взглядом в последний раз, обратившись в окно. У ворот кучами толпились юнцы, махали ей и кричали. Лицо ее озарило мягкое закатное солнце и печальная улыбка. Эта глава ее истории была завершена. На территорию штаба Разведкопуса карета заехала уже ночью. Окрестности заброшенного замка, — одного из бывших штабов Разведки и, по совместительству, места, где когда-то Лиза начинала свой путь, выглядили пустынными и в самом здании тоже было тихо. Как пояснил Эрвин, после бойни в Тросте и потери действующего штаба, а также экспедиции до этого, Разведка собирает себя буквально по кускам из разных госпиталей и учреждений временного прибывания. Пока что подразделение будет базироваться в этой глуши, и переехать сюда успела только треть всего состава. Остальные заезд начинают с завтрашнего дня. Лизе и Эрену назвали этажи, где размещаются офицеры и подчинённые соответственно, и так как большинство комнат ещё было свободно, дали право выбора. Они разошлись каждый в своем направлении и увидится им предстояло теперь разве что завтра. Лиза выбрала комнату подальше, в самом удаленном месте — почти на чердаке, вопреки неудобству заручившись уверенностью, что никто не будет постоянно шастать в коридоре или скакать по потолку. Свои вещи из училища Лиза собрала давно. Их доставят позже, без её участия. Сейчас у неё была только лёгкая сумка на плече и та одежда, в которой она ехала. Даже мундира не было — его она бросила в недавнем бою. Может, это и к лучшему. Нечего тащить сюда прошлое. Каждая комната замка была готова к завтрашнему заезду солдат: на кровати лежали стопкой постельное белье, одеяло и подушка, везде на человека предусматривался минимальный набор мебели и средств личной гигиены. Лиза сходила в душ, расстелила постель, погасила свет и легла, но покой не пришёл. В последнее время сон стал беспокойным, обрывистым, а после событий в Тросте, новых открытий и поворотов жизни и вовсе почти исчез. Слишком много всего навалилось. Слишком много неизвестности. Лиза лежала на новом месте, сложив руки на груди, и смотрела в деревянный потолок. Её одолевало беспокойтсов за будущее. За свое, за будущее тех, кто сегодня отметился в бланке рядом с «крыльями свободы» и, в конце концов, за будущее всего человечества. Лиза имела влияние на всё и одновременно ни на что. Это загоняло в угол, и паника, которую она научилась закрывать в себе, снова начинала давать о себе знать. Должна ли она что-то предпринять? Или просто наблюдать? Вопросов было слишком много, и ни на один не было ответа. Внутри всё кипело, а снаружи — ни движения. Никто не узнает. Никто не увидит. Лиза очнулась ранним утром. Те пару часов, что она прибывала в забытие сложно назвать сном, но никто не заметит, что что-то не так. День начался с типичных регламентированных армейских ритуалов, зарядки и завтрака, а позже на территорию штаба начали заезжать большие груженые повозки вещей и солдат. Тихий лес, в глуши которого находилось главное здание, быстро наполнялся криками и весельем. На этот шум из казарм выполз полусонный Эрен и, остановившись рядом с Лизой, принялся с интересом рассматривать малознакомые лица, проезжавшие мимо и приветствовавшие их. — Инструктор, там Леви Аккерман! Сам Леви Аккерман! И Элитный отряд! — радовался резко проснувшийся Эрен, на что Лиза только закатила глаза и собиралось было уходить, но не успела сделать и трёх шагов, как сзади раздался топот копыт, а следом знакомый, ни с чем не сравнимый голос: — Лиза! Лизочка, я так счастлива тебя видеть! Ханджи соскочила с лошади, даже не дождавшись, пока та полностью остановится, и бросилась к Лизе с такой стремительностью, что вторая едва устояла на ногах от этого урагана. — Сколько лет, Лизочка! Сколько лет, чтобы снова мы встретились здесь! — причитала Ханджи, не скрывая восторга и подмечая, что много лет назад, именно здесь они и познакомились. — В суде мы даже не смогли нормально поговорить. А ведь ты так изменилась! Нравишься мне теперь только больше! — Лизу удалось застать врасплох, она ненадолго растерялась, но лицо её моментально смягчилось, когда она оказалась в широких объятиях известной «Сумасшедшей». Конечно, Зое не давала ей сказать ни слова, и ее поток дружелюбия и любви уже казалось было не остановить. — Как ты? Как твои кадеты? Я слышала, чуть больше полусотни идут к нам? Это же чудесно! Мы так давно не получали такого пополнения! — Ханджи говорила быстро, перескакивая с темы на тему, и глаза её горели той живинкой и лёгким безумией, которое Лиза помнила так хорошо. Что-то оставалось неизменным. — Майор, задушите! — усмехнулась девушка, мягко отстраняясь. — Ой, прости, — изображая смущение, она рассмеялась. — Я правда скучала. Эти годы были слишком невзрачными. Когда Петра пришла на твое место, она внесла свою лепту, но, все равно, вы слишком разные. Леви, скажи! Капитан как раз спускался с лошади, подгоняя остальных членов отряда, чтобы те уступили дорогу тележкам с багажом. Лиза поджала губы. Это была какая-то непроизвольная реакция рядом с ним. Жест, который помогал ей укротить собственные чувства и слова. Она перевалилась с ноги на ногу и выпрямилась, чтобы соответствовать статусу своему и статусу человека перед ней, приняв вызов серого взгляда Аккермана, что для неё всегда было подвигом. — С прибытием, капитан, — формально отозвалась Лиза. — Благодарю. Как давно Вы приехали? — ответную вежливость проявил и он. Лизе было тяжело различить в его сложных глазах, что-то конкретное. Это вгоняло ее в ступор, она никогда не знала о чем он думает, потому что никогда и ничто не выдавало его внешне. Она привыкла считывать поведение людей наперед, хотя и никогда не выдавала себя. Она не выдержала первой и отвела глаза. Эрен нетерпеливо теребил её за рукав рубашки, как ребёнок, и поглядывал на Леви требовательно, намекая представить его своему второму непосредственному надзирателю, который как и Лиза, теперь головой отвечает за него и его поступки. — Капитан Аккерман, — Лиза обречённо вздохнула. — Эрен Йегер. Тот самый. Очень восхищается вами. Ждал момента, когда сможет познакомится с вами. Леви взглянул на Эрена. Тот вытянулся в постойке смирно, задрал подбородок и по уставу отдал честь: — Эрен Йегер, сэр! Бесконечно благодарен, что вы вступились за меня на суде. Обещаю выкладываться на полную ради пользы человечеству! Лиза покачал головой и запомнила его слова. Ей он так в благодарностях не рассыпался. Подошли члены Элитного отряда, она представила их и между Петрой и мальчишкой сразу завязался ненавязчивый разговор, к которому присоединились Эрд и Ханджи. Воспользовавшись моментом, Лиза обранила какую-то отговорку и удалилась. В разгорающемся жаре встречи с Избранным мальчиком, ее не стали задерживать, а она даже не оглянулась, не зная, что кто-то не может оторвать взгляда от ее спины. Весь день в казармах стоял грохот. Повозки подъезжали одна за другой, солдаты разгружали вещи, перекрикивались, смеялись, ругались. Новые лица мелькали в коридорах, старый замок гудел, как потревоженный улей. Лиза проводила этот день в хлопотах, помогая разбирать имущество и проверяя списки прибывших. Лишь ближе к ночи стало тише, и поднятая пыль улеглась. Солдаты постепенно расходились по комнатам. Йоханссон тоже уже осела у себя, разбирая вещи, что прибыли в одной из последних повозок. Едва звеня своими любимыми чашками, она переставляла их на новое место, когда к ней постучали. — Лейтенант Йоханссон, командующий ждёт вас на разговор, — передал адъютант, не входя. — Хорошо, я сейчас подойду. Лиза аккуратно расставила сервиз, поверх майки накинула нараспах рубашку и направилась в кабинет Эрвина. Он сидел за столом и перечитывал какие-то бумажки, явно в ожидании ее. — Добрый вечер, командующий, — неформально поздоровалась Лиза и села на указанное место у его стола. — Присаживайтесь, лейтенант. Разговор будет долгим. Она не думала ни о чем. Совсем. И не нагнетала лишний раз, как поступила бы, будь она моложе. Ей было просто всё равно. В её голове и без того теснилось столько мыслей и тревог, что сил на переживания из-за такого пустяка, как разговор с командующим, пусть и явно серьёзный, у неё просто не оставалось. Она приготовилась слушать. Эрвин начал с того, что вкратце обрисовал текущее состояние Разведкорпуса. — Потери личного состава за последние три недели составили около сорока процентов. Госпитали переполнены, многие из раненых не вернутся в строй. Переформирование частей идёт медленно, не хватает опытных офицеров. Снабжение — отдельная проблема, но мы решаем её в рабочем порядке. В планах на ближайшие месяцы — восстановить боеспособность корпуса до уровня, достаточного для полноценных экспедиций. Лиза слушала внимательно, иногда кивая. Она знала, что цифры могут быть хуже. — С завтрашнего дня, — продолжил Эрвин, перелистнув несколько страниц, своей документации. — Исследовательский отряд Ханджи приступает к экспериментам над Эреном. Нужно выявить природу его способностей, пределы возможностей, условия трансформации. Это приоритетная задача. Лиза ничего не сказала на это — понимала необходимость. Но противное осознание, что мальчишку собираются превратить в подопытное животное, заскребло на душе. Эрвин поднял на неё свои беспристрастные глаза. — И главное, лейтенант. То, о чём вы должны знать, несмотря на ваш статус офицера среднего звена. Вы имеете особое положение, как непосредственный наставник Йегера. Он выдержал паузу. — Разведкорпус будет отвоёвывать Трост. С помощью Эрена. Лиза опешила. Она не показала этого явно, только брови её свелись на переносице. — Мы должны приложить все усилия в кратчайшие сроки, — продолжил Эрвин. — Вернуться в Трост, закрыть брешь, зачистить титанов. Вернуть людей в их дома. Это наша цель. И Эрен — наше средство достижения этой цели. Лиза молча сложила руки на коленях, будто ища какую-то опору, но не опуская взгляда. Она знала Эрвина достаточно, чтобы бояться. Его средства всегда оправдывали цель, но эта авантюра… — Вы… серьёзно? — спросила она тихо, зная, что он никогда не шутит. — Абсолютно, — ответил Смит без ни тени сомнения. — Либо мы делаем это, и человечество получает шанс выкоробкаться и продлить свое существование, либо с каждым годом загоняет себя всё дальше вглубь стен, медленно умирая от голода и страха. Лиза задумалась. Он был прав, но насколько? Кто она, чтобы противостоять ему? И стоит ли? — Я поняла, — сказала она наконец. — Что от меня требуется? — Поговорим о вас, — он достал папку. Её личное дело. Эрвин протянул его ей. На первой странице стандартная анкета, на второй результаты нормативов, на третьей перечень курсов повышения квалификации. Она пробегала глазами строчки, и с каждым новым листом внутри росло напряжение. — За четыре года в кадетском корпусе вы прошли девятнадцать курсов повышения квалификации, — Эрвин будто зачитывал сводку. — Тактика ведения боя в городских условиях, продвинутое маневрирование, медицинская подготовка, психология управления группой, стратегия и логистика — это лишь то, что на поверхности. Вы сдали нормативы по физической подготовке, войдя в пять лучших среди женщин всех подразделений, и спокойно конкурируете с мужчинами. Ваши показатели по общей физической подготовке, стрельбе и маневрированию выше среднего по Разведкорпусу. Лиза перелистнула страницу. Её доклады. О методиках обучения, о тактических ошибках в прошлых экспедициях, о том, как повысить выживаемость новобранцев в первые месяцы службы. — Ваши аналитические работы, — продолжил Эрвин, — были признаны одними из самых ценных в военном архиве. Некоторые из ваших предложений уже внедрены в программу подготовки. Вы написали три методических пособия, по которым начнут работать в училище уже с этого года. Лиза озадачилась. Она не знала, что её работы куда-то ушли или вообще стали объектом внимания тех, кто выше. — Вы сильно выросли, лейтенант. Не только как боец, но и как стратег, — признал он. — Мне жизненно необходимы такие ценные кадры. Особенно сейчас, когда мы потеряли столько опытных солдат. Когда каждый, кто способен мыслить и действовать, на вес золота. Лиза захлопнула папку. Она всегда считала, что на прошлом месте работы она делала ровно минимум — то, что поручал Кис Шадис, то, что входило в её прямые обязанности. Старик вечно был недоволен качеством проделанной работы и постоянно грозился уволить ее чуть ли не каждый месяц. «Йоханссон, если вы ещё раз опоздаете на построение, я лично вышлю вас в Гарнизон чистить сортиры!» «Йоханссон, этот доклад — позор для лейтенанта! Переписывайте!» «Йоханссон, это всё? Вы считаете, это достойно внимания? Переделать!». Она тогда злилась, огрызалась, но по итогу переписывала доклады, приходила на построение за десять минут и сдавала нормативы лучше, чем требовалось. Шадис хорошо знал ее потенциал и провоцировал его, замечая, как с каждым днём по окончанию службы в Разведке, она закрывается в себе и делает работу спустя рукава. Поэтому он толкал её вперёд, отправлял на курсы, требовал отчёты, лекции, пособия. Прикрываясь ворчанием и угрозами, Шадис слепил из неё образцового офицера с идеальным послужным списком и дисциплиной. «Слишком сильно засветилась», — пронеслось в голове. — Я не искала похвалы. Просто делала свое дело. — Знаю, — ответил Эрвин. — Поэтому вы здесь. У меня есть два основных поручения. Но для начала расскажите мне немного об Эрене. Что вы думаете о его потенциале? О его контроле? О том, на что он способен? — Он сильный, но его сила — обоюдоострый меч. Эмоции захлёстывают его, он может действовать импульсивно. Однако… — она помолчала, подбирая слова, — он учится. Быстро. И у него есть то, чего не хватает многим — несгибаемая воля. Если направить её в нужное русло, он сможет многое. Эрвин кивнул, он услышал то, что хотел. — Будем надеяться, что вы правы. Тогда к поручениям. Первое. Вы соберёте особую команду из новобранцев по образцу Элитного отряда. Небольшую, мобильную, хорошо сработанную группу тех, кто будет расти и развиваться под вашим руководством. Вы знаете этих детей лучше, чем кто-либо. — Какое будет назначение у этой группы? — сразу уточнила она, чувствуя подвох. Мужчина откинулся на спинку стула, и в его глазах мелькнул тот самый холодный расчет. — Новый отряд будет нужен не только для боевых задач. Эрен Йегер — наш самый ценный актив. Но актив, как выясняется, нестабильный и непредсказуемый. Он будет нуждаться в людях, которым доверяет. Кто-то должен напоминать ему, зачем он всё это делает, — Йоханссон отчётливо понимала, куда он клонит. — Ваши кадеты его ровесники, и с ними он учился, делил хлеб и службу. Они станут его якорем, если что-то пойдет не так, — Эрвин подался вперёд. — Вы знаете, что происходит с теми, кто остаётся один или несёт бремя, непосильное для одного человека. Эрену нужны не просто охранники, ему нужны друзья и семья. Вы понимаете о чем я и к чему? — Вы хотите, чтобы я выбрала не только из лучших, но и из самых близких ему людей, — подытожила она. — Именно. Они должны быть достаточно сильными, чтобы выжить в бою. Достаточно умными, чтобы не совершать глупостей. И достаточно преданными, чтобы не отступить. Я знаю, что такие уже есть у вас на примете. Но вы, лейтенант, должны быть тем, кто их объединит и направит. Гораздо важнее правильно сковать цепь, чем просто сделать звенья, — командующий посмотрел на нее так ясно, будто гипнотизировал. — Любой кузнец может отлить звенья. Отшлифовать их до блеска, подогнать одно к другому. Но если металл внутри останется рыхлым, цепь порвётся при первом же рывке. Даже самое красивое звено не выдержит, если его сердцевина слаба. Настоящая цепь куётся в огне и под молотом. Металл нагревают докрасна, бьют снова и снова, пока он достаточно не уплотнится. Только тогда звено становится прочным. Только тогда цепь не разорвётся, когда на неё ляжет вся тяжесть мира, — Эрвин разорвал зрительный контакт и положил ладонь на ее досье. — Вы, лейтенант, будете и кузнецом, и огнём, и молотом. Вы сплавите их воедино, выжжете пустоту и спрессуете слабость в силу. Несколько секунд Лиза обдумывала услышанное. — Хорошо, я принимаю это. Но ведь есть ещё одно поручение? — Да, — он кивнул. — Вы продолжите обучать бывших кадет, но уже по системе Разведкорпуса. Разумеется, помимо вас, занятия будут вести и другие инструкторы. Вам не придётся заниматься теорией и тактикой — это возьмут на себя другие. Но тренировки по маневрированию и отработка практических навыков — на вас. Вы знаете, что происходит за стенами не по наслышке. Ваши методы уже доказали свою эффективность, и я уверен, что вы сумеете подготовить новобранцев к реалиям экспедиций. При этом ваша специальная группа потребует особого внимания, с ними вы будете заниматься дополнительно, вне основной программы, оттачивая взаимодействие и доводя каждого до нужного уровня. Непосредственно же в бою под вашим началом окажется только ваш личный отряд, и ответственность вы будете нести только за этот ограниченный состав солдат. — Хорошо. Я справлюсь. В любом случае, уклоняться от этого я не собираюсь, — сказала она ровно, без лишних эмоций. — Только позвольте вопрос, — для Лизы разговор был не закончен, остался последний и самый важный для неё момент, требующий прояснения. — Командующий. Когда я смогу уйти в отставку? Эрвин не удивился. Не осудил, но и уступать был не намерен. — Лейтенант. Отставка не предвидится. События пятилетней давности повторились. Бронированный и Колоссальный явно ещё не закончили своё дело. Возникло слишком много неизвестных переменных, случилось множество потерь. Вы набрали огромный объём теоретических и практических знаний. Вы очень ценный солдат, Лиза. Пять лет назад вы стояли, как пять опытных рядовых. Сейчас же вы можете заметно больше. В Тросте вы защитили левый фланг в одиночку и никому ничего не сказали. Но от моих глаз не ускользнуло количество трупов на вашем рубеже. Вы перебили почти дюжину. Вы понимаете, что это значит? Вы нам нужны, лейтенант. И вы должны знать, что такие вещи, я говорю в самых исключительных случаях. Она слушала, пока внутри наростал и опускался тяжёлый ком ответственности. Что ж, выбора у нее все равно нет. — Я поняла вас. Буду работать. — Завтра утром вам занесут расписание, от вас буду ждать план тренировок. Свободны, лейтенант. Лиза поднялась, попращалась и вышла из кабинета. Эрвин Смит пугал её. Не как человек, скорее как явление. Она знала его не первый год. Его леденящий ум, умение просчитывать всё на несколько ходов вперёд, его готовность идти по головам, если того требовала цель. Хуже всего было только то, что эта его странная, пугающая, иногда бесчеловечная логика — работала. Лиза считала это его главной опасностью. Эрвин Смит не был жестоким садистом, он просто в целом был человек другого толка. Он смотрел на людей как на фигуры на шахматной доске, но не потому, что не ценил их, а потому что иначе не мог, слишком стояло на кону. Он привык жертвовать меньшим ради большего. Лиза понимала это, даже в какой-то степени уважала, но принять и согласиться не могла, потому что для неё каждый был человеком с историей и мечтами. Эрвин был сумасшедшим, который вёл человечество к спасению. И Йоханссон, как бы ни боялась его методов, не могла не признать, что без него всё было бы хуже. Она шла по пустому коридору, и мысли тяжело ворочались в голове. Отвоевать Трост. С помощью Эрена. Сумасшедшая авантюра. Новые обязанности, новая команда. Только старые страхи и никакой отставки на горизонте.