Тихие часы человечества

Со следующего утра Ханджи и её исследовательский отряд с головой ушли в эксперименты над Эреном. Лиза слышала отрывистые фразы и сплетни, даже бывала в карьере, в котором эти эксперименты проходили, но больше не возвращалась туда. Наблюдать за тем как мальчишка колечет себя для того, чтобы обратится было для нее неприятным испытанием. Лиза сразу обозначила, что не желает быть свидетелем этих мучений, поэтому следить за Объектом оставили Аккермана. Постепенно в штаб начали поступать новобранцы. Лиза встречала их и отмечала в списках, как это делала прошлым днём. Знакомые лица радостно приветствовали ее, но она старалась быть строгой и напоминала, что с момента, как они зашли на территорию штаба, все должны вести себя по уставу и соблюдать субординацию. В свободное время от мелких поручений лейтенант в десятый раз обращалась к расписанию, переданному от Эрвина, и думала, как же лучше устроить тренировки. В списках новобранцев делала разные пометки о том, кого же всё-таки она хотела бы видеть в отряде «Специального назначения». Перебирая разные комбинации, Лиза все же остановилась на одном из первых вариантов. Ближайшим вечером Лиза засела в своей комнате и начала расписывать тренировочный план. Размышления о составе особой группы, ненадолго оставила, чтобы ещё раз всё обдумать и, непосредственно, увидеть претендентов на практике уже в Разведкорпусе. Когда основной пласт бумаг о первостепенных задачах Лиза подписала, она разложила все по местам и приготовилась ко сну, чтобы завтра встретить новеньких на первом занятии. Плац заполнялся солдатами, кто-то уже знакомился, кто-то стоял особняком. Лиза вышла перед строем как всегда строгая и собранная. — Внимание! Стройся! — раздался громкий голос, ряды выровнялись. — Сегодня ваш первый день в Разведкорпусе. Вы сделали свой выбор и будьте готовы поплатиться! Если вы думаете, что поступили сюда и чего-то стоите, то я спешу вас разочаровать. Я в очередной раз втопчу вас в грязь, чтобы вы не забывали её вкус. Разведкорус — сильное подразделение и требует соответствующей подготовки. Вы будете впахивать до потери сознания, потому что здесь другие правила и другая скорость. Один неверный шаг — и вы мертвы, так что не надейтесь на пощаду от меня! — у единиц забегали глаза. Так Лиза вычисляла тех, кто не продержится ни единой вылазки. Сегодня же без объяснения причин эти люди отправятся восвояси. — Забудьте про Кадетский корпус. Забудьте про жалость. Если вы ничего не стоите, то и друг не сможет вас вытащить. Вы должны уметь бороться за свою жизнь. Иметь волю! Сегодняшние условия максимально приближены к реальности. Там, за стеной, никто не будет давать вам передышку. Никто не будет объяснять, как правильно, как я делала это, когда вы только учились. Там только выживание. Я не буду орать, чтобы вы поднялись. Я буду просто смотреть, как вы умираете, — она достала из кармана секундомер. Щелчок, и стрелка дрогнула. — А теперь вперёд на полигон! У вас пятнадцать минут, чтобы преодолеть три километра по пересечённой местности. Бегите на восток. Ориентир — красные флажки через каждые двести метров. Собьётесь с пути, и будете искать дорогу сами! Время пошло! Тот, кто не уложится в такие базовые нормативы вылетит отсюда к чертовой матери! Новобранцы рванули с места, сбиваясь в кучу и обгоняя друг друга. Красные метки замаячили между деревьями. Лес, овраги, ручьи, грязь — и это лишь их очередное «начало». Лиза подозвала конюха, который сразу подвёл к ней, ее уже готовую к пути лошадь, и, взобравшись на нее, она поехала по протоптанной дороге параллельно маршруту, по которому бежали солдаты. На полигоне её встретил Элитный отряд. Когда лошадь остановилась и Лиза сошла с седла, Петра, поприветствовав лейтенанта, сразу посвятила все свое внимание красивой морде и шелковистой гриве животного. — Лейтенант, это же чистокровная верховая, правда? — поинтересовалась девушка. — Такая лошадь ведь стоит целое состояние! — Да, она та самая. Но эта девчонка стоит каждой копейки, что я за нее отдала. Ее зовут Грета, — Лиза шагнула к лошади и похлопала ее по холке. — Мы вместе уже шесть лет. Она меня слышит. Иногда мне кажется даже лучше, чем люди. — усмехнулась лейтенант. Петра с интересом рассматривала породу, она провела рукой по идеально гладкой темной шерсти с серебристым отливом, заглянула в умные, глубокие глаза. — Привет, Грета, — прошептала она, почесав лошадь за ухом. Контакт был налажен, и, оставив осторожность, лошадь сунула морду в ладони незнакомки и выдохнула тёплым воздухом. — Похоже, ты ей понравилась, — заметила Лиза. — Она у меня разборчивая. Терпеть не может, когда к ней лезут с грубостью. А вот если чувствует доброту… — Лиза не закончила, прервавшись на тихий смех, когда Грета начала настойчиво тереться о плечо Петры, которая этого совсем не ожидала. — Она удивительная, — с улыбкой сказала Петра, не отрывая рук от лошадиной морды. — Прямо как вы, лейтенант. Видно, что в ней таится такое же яркое пламя. Лиза ничего не ответила, но уголки её губ дрогнули в едва заметной застенчивости. Она взяла поводья и, легонько потянув, приглашая Грету следовать за собой, бросила: — Ладно, хватит рассиживаться. Работа не ждёт. Первые новобранцы скоро будут здесь. Нас ждёт длинный день. Первые солдаты начали прибывать, выныривая из леса, как зайцы. Оруо и Гюнтер стояли на финише с секундомерами и блокнотами, и без всякой скидки записывали время. Оруо щёлкал кнопкой, а Гюнтер молча записывал цифры. Только расслабляться не давали — сразу отправляли в строй на площадку, где их ждала Лиза. Когда последний из тех, кто всё-таки уложился в норматив и пересек черту, Лиза шагнула вперёд. — Итак! То, что вы сейчас видели — лёгкая разминка. Вы успели, молодцы, но это не спасёт вас за стенами! Сегодня вы пройдёте полосу, которая максимально приближена к худшему дню вашей будущей службы. Грязь, вода, холод, стрельба. Не ждите перерыва, его не будет! Вы будете работать без остановки, пока я не скажу «хватит». А я не скажу «хватит», пока не увижу, что вы на пределе, — Лиза махнула рукой в сторону леса, где за деревьями угадывались очертания препятствий. — Члены Элитного отряда будут дополнительными надзирателями, так что не думайте, что хоть один ваш косяк ускользает от моих глаз. Будем начинать. Первый этап — грязевой ров. У вас три минуты, чтобы преодолеть тридцать метров под колючей проволокой. Те, кто не успевает — начинают заново. И так до тех пор, пока не уложатся или пока не потеряют сознание. Я не шучу. Вперёд! Весь день превратился в сплошную, непрекращающуюся проверку на прочность. Грязь сменялась водой, вода — стрельбой, стрельба — лазаньем по стенам, стены — новым кругом грязи. Ни минуты отдыха, ни секунды, чтобы перевести дух. Лиза гоняла их без остановки, и каждый новый этап был сложнее предыдущего. Отдельный сегмент тренировки посвятили сборке оружия и маневрового оборудования на скорость. Винтовки, разобранные до последнего винтика, скользили в мокрых дрожащих руках. Те, кто не укладывался по времени — ожидаемо шли на второй круг. Пальцы скользили по металлу, затворы щёлкали, зажимая кожу до крови. Кто-то прищемлял руку, кто-то ронял детали в грязь и потом лихорадочно их оттирал, теряя драгоценные секунды. Лиза стояла молча, беспристрастно, и для бывших кадет это, пожалуй, было мучительнее всего — не видеть в ее глазах ни капли тревоги. Только так в тот день у них кончились всякие иллюзии — в реальной экспедиции никто не придёт на помощь. Только ты, твои руки и твоё умение работать даже тогда, когда кажется что прямо сейчас ты упадешь и больше не встанешь. Пальцы немеют. Ты дёргаешь последний затвор и как ошпаренный выкркиваешь: «Готово!». Одновременно с этим ставишь оружие на предохранитель и встаёшь в постойку «смирно». Со лба стекает соленая грязная капля пота, и у тебя сводить тело от страха дрогнуть с места. Руководитель проверяет сборку, время и одобрительно кивает. На минуту ты выдыхаешь, но после снова мчишься в бой, чтобы на этот раз точно также на скорость собрать и маневренное оборудование. Теперь это были не кадеты. Это были её бойцы. И от того, как она их подготовит, зависело многое. Лиза стояла скрестив руки на груди и наблюдала за тем, как её дети, её надежда и боль лезут в грязь, падают, встают и ползут. Эта жестокая реальность сегодня — была единственной верной. К вечеру никто из них уже не помнил, где право, где лево. Грязь засохла на лицах коркой. Мало кто мог устоять на ногах, пока другие валились в обмороки. Солнце садилось. Инструктор наконец скомандовала «Отбой». Члены Элитного отряда тащили тяжёлые ящики с водой. За ними въехали тележки, на которых солдат должны будут увезти в казармы. Петра первой взяла в охапку несколько фляг и бросилась к мученикам, раздавая воду и помогая прийти в себя. Лиза тоже не оставалась в стороне. Она лично подходила к обессиленным и проверяла состояние: щупала пульс, заглядывала в затуманенные глаза. Тем, кто был в сознании, но на грани обморока, она помогала сесть, другим вытирала кровь с лица, приговаривая «ты отлично справился». Одним из тех, кто был на грани — был Армин с лицом белее мела и невидящим, остановившимся взглядом. Его форма превратилась в грязное месиво, на рубашке проступило бурое пятно. Он не двигался, но по тому как вздымалась его грудная клетка, можно было судить, что он ещё вполне живой. Лиза опустилась на корточки рядом с ним и проверила пульс. — Армин, — позвала она, но он не отреагировал. — Армин, слышишь меня? — она взяла его за подбородок, повернула лицо к себе. Глаза были пустыми, как у куклы. — Эй, — она слегка, совсем чуть-чуть, похлопала его по щеке. — Возвращайся. Ты не умер. Открой глаза. Он моргнул. Медленно он начал возвращаться в реальность. Увидев её спокойное лицо, он выдохнул. — Лейтенант… — прошептал он, и голос его сорвался. — Я здесь, всё хорошо. Давай, садись, — Лиза взяла его за плечи, помогая принять более ровное положение и, достав флягу, поднесла к его губам. Армин сделал глоток, поперхнулся, закашлялся, но пить не перестал. Потом откинулся назад, тяжело дыша, и уставился в темнеющее небо. — Я думал… я умру, — выдохнул он. — Там, на полосе… когда лез на стену… руки просто перестали меня слушаться. Я упал. И не мог встать. — Но ты встал, — уверенно сказала Лиза, убирая его длинные волосы с лица. — Ты упал трижды. И трижды поднялся. Последний раз на автомате. Это как раз и называется «Воля», Армин. У тебя она есть. Она помолчала, глядя на его лицо, на котором постепенно проступали краски жизни. — Ты меня удивил. Я знала, что ты умный, но не знала, что такой стойкий, — Армин слабо и криво улыбнулся. — Спасибо, лейтенант, — прошептал он. — Я постараюсь не подвести. — Не подведёшь, — она легонько похлопала его по плечу и жестом подозвала Эрда. Тот без лишних слов подхватил Армина под локоть на пару с коллегой. — Давай, парень, — окликнул Эрд и подступился к телеге, чтобы друга приняли сокомандники. — Новобранцы, внимание! — на голос Лизы обернулись те, кто ещё мог слышать. — Вы отправляетесь в казармы. Вода, чистая форма, ужин и медики уже ждут вас. Обработайте раны и поешьте. Есть вопросы? — в ответ ожидаемо смиренное молчание. — Трогайте! Телеги вышли в обратный путь, а за ними и Лиза с Элитным отрядом на своих лошадях. Когда повозки заехали на территорию замка и остановились, Лиза попросила Эрда и Гюнтера проследить, чтобы все зашли в казармы, и никто не остался ночевать прямо в корыте на колесах. Петра в это время в последний раз осмотрела солдат и подошла к Лизе. — Ну как они? — спросила Йоханссон, оглядываясь на последних зашедших в штаб. — Живые, что сказать? — Петра пожала плечами с ясной досадой. — Некоторые почти при смерти усталости, но держатся. Твоя тренировка… — она помолчала, подбирая слова, — это было жестоко. — Это было честно, — поправила Лиза. — Лучше они узнают свои пределы здесь, чем за стенами. Ты знаешь цену ошибки Там, — она сделала акцент на последнем слове и взглянула на величественные стены, которые теперь казалось, не защищали ни от чего. Петра неодобрительно мотнула головой и, ничего не ответив, ушла помогать Эрду. Лиза тяжело вздохнула. Правильную ли стратегию она выбрала? Однако её жестокость была не капризом и не желанием самоутвердиться за счёт слабых. За ней стоял лишь личный опыт, который Лиза не пожелала бы повторить никому. Она помнила себя в шестнадцать — тощую, с острыми локтями и вечно разбитыми коленками. Её природная гибкость и чувство пространства позволяли ей выделывать в воздухе такие пируэты, что инструкторы хватались за головы. То ли от восхищения, то ли от ужаса, что девчонка свернёт себе шею. Только за этим абсолютным умением не шло физической силы. Из-за ее отсутствия она всегда теряла драгоценные секунды и рисковать быть схваченной. Она впервые ощутила это чувство предсмертного ужаса на своей второй вылазке за стену. Первая прошла почти гладко: она видела титанов издалека, слышала крики, но сама не вступала в бой. Лиза вернулась в штаб с чувством лёгкого превосходства: ничего страшного, всё под контролем, эти твари медленные и глупые, с ними можно справиться. Она уже представляла, как в следующий раз покажет себя, как удивит Леви, как докажет, что её взяли в армию не за красивые глаза. Но следующая экспедиция разорвала ее самоуверенность в клочья. Тогда её спас Леви. В последний момент, когда клинок уже не успевал, когда титан почти сомкнул зубы, он успел перехватить ее и вытащить из пасти смерти, чтобы потом неделю гонять на дополнительных тренировках, не позволяя продохнуть. — Йоханссон, знай, что ты отделалась меньшим, что могло случиться с такой дурой, как ты, — сказал тогда ещё лейтенант Аккерман, глядя на неё сверху вниз на плацу. — Я покажу тебе как живёт мир за стенами. Я выбью из тебя эту глупую самоуверенность, которая в следующий раз заведет тебя в могилу! Тогда после череды трудностей и инцидентов на грани жизни и смерти она выучила урок, который стоил ей её крови и рассудка. Теперь за своих подопечных она выбрала иной сценарий. По ту сторону стен неверный манёвр — и титан откусит тебе голову, пока товарищи будут смотреть. Секунда промедления — и ты уже не успеешь прикрыть спину другу. Мгновение слабости — и ты подведёшь весь отряд, обрекая людей на смерть. Лиза не могла позволить им узнать это. Начались полноценные трудовые будни. Лиза уверенно вошла в работу. С утра до вечера она пропадала на плацу: гоняла новобранцев по полосе препятствий, отрабатывала с ними маневрирование, стрельбу, сборку оружия на скорость. Сама тренировалась до седьмого пота, понимая, что не имеет права отставать от тех, кого учит. Ночами сидела над бесконечными отчётами о занятиях, планах и ведомостями и, конечно, много думала. О структуре тренировок, о том, кого взять в отряд Особого назначения, как подготовить их к операции в Тросте. Она перебирала имена, пыталась сложить одно с другим и предсказать результат, сомневалась, отказывалась и снова возвращалась. В один из дней состоялось собрание для всех офицеров Разведкорпуса. В конференц-зале встретились разные лица и обсуждали повод, из-за которого они здесь. Эрвин заговорил по делу, сказал о потерях и о необходимости действовать, а затем объявил главное: Разведкорпус отвоюет Трост с помощью Эрена Йегера. Зал загудел, офицеры переглядывались, ахали, шептались, бледнели. Потом предсказуемые восклицания: «Это безумие!», «А если он не справится?», «Мы погубим весь корпус!». А Эрвин был как всегда спокоен. Лиза наблюдала за этими баталиями так, будто она вовсе не причастна ко всему этому, она уже приняла эту неизбежность. Снова эта жуткая железная воля главнокомандующего Разведкорпусом Эрвина Смита. Впрочем, он уже всё решил. Обсуждению подлежали только детали. И как раз эти детали, стали для нее открытием. — Старший лейтенант Лиза Йоханссон будет назначена куратором передовой. Ей предоставляется право итогового тактического усмотрения в рамках операции. Лиза почувствовала, как десятки глаз уставились на неё. «Почему она?», «Что она может?», «У неё нет такого опыта!» — эти фразы, приглушённые, но отчётливые, доносились до неё со всех сторон. Сама Лиза внутренне напряглась, но виду не подала. Лишь чуть заметно поджала губы и выпрямилась на стуле. Что ж. Спорить с Эрвином было бесполезно. Когда же собрание закончилось и зал опустел, Лиза задержалась, чтобы передать ему плотный лист бумаги с именами, написанными её чётким, красивым почерком. Армин Арлерт. Микаса Аккерман. Жан Кирштайн. Конни Спрингер. Саша Брауз. Отряд Особого назначения под командованием старшего лейтенанта Лизы Йоханссон. Эрвин взял его, бегло просмотрел и кивнул. — Ещё что-то, лейтенант? — спросил он на ее серьезный взгляд. — Что означает моё назначение? — спросила Лиза прямо. — Право итогового тактического усмотрения. Почему я? Эрвин отложил папку и посмотрел на неё внимательно, изучающе. Девушка перед ним не была напугана и не билась в истерике, как любой другой лейтенант или младший офицер, которого бы наделили такой ответственностью. Это говорило о том, что его выбор может оправдать себя. — У вас достаточно личного опыта и теоретических знаний. Вы знаете, как бывает, когда всё идёт не по плану. Кроме того. Вы приближенная Эрена Йегера, и вовсе не в ваших интересах бросить все и в критической ситуации просто убить его. А это важнее всего, — сакцентировал он. — Знайте. Во что бы то ни стало, вы должны продолжать бороться за Эрена и за закрытие бреши. Не останавливайтесь, пока есть хотя бы один шанс. Вы понимаете меня? — Так точно, командующий. Я вас поняла. Позже, перед утренней тренировкой она объявила во всеуслышание имена нового отряда. — Эти люди зачислены в отряд Особого назначения под моим командованием, — поясняла она. — Им предстоит тяжёлая ноша и отказаться от неё нельзя. Это не привилегия и не награда за заслуги. Это груз, который они будут нести на своих плечах. Не завидуйте и не считайте их избранными или любимчиками. Поверьте, им не позавидуешь. Отвечая на возможные вопросы: личности были отобраны в соответствии с определёнными критериями — навыками и качествами, необходимыми для работы в таком отряде. Я не стала включать в список тех, кто не подходит для работы отряда, и это не вопрос симпатий или личных отношений, а банального выживания. Те, кого назвали, стояли в смятении. На их лицах не было радости, как и понимания того, что их ждёт. — Остальные тоже будут работать, не обольщайтесь, — добавила Лиза, обращаясь к строю. — Вопросы не принимаются. По местам. Начинаем тренировку! Вечером того же дня она собрала членов нового отряда в своем кабинете. Теперь в частном порядке она объяснила в чем суть этой инициативы. Что деятельность отряда направлена непосредственно на взаимодействие с Эреном Йегером, на его курирование и защиту, и что это самая опасная работа, которую она могла им дать. Затем персонально пояснила, почему выбрала каждого из них. Армина она выбрала за аналитический ум, стратегическое мышление, за то, что картину видит целиком. Место в отряде за Микасой оставалось по умолчанию — лучший боец среди новобранцев, и человек абсолютно преданный Эрену. Жан обладает скрытым потенциалом и лидерскими качествами, он хорошо показал себя в реальном бою и во время решения критических ситуаций. Как бы Лиза не хотела подвергать опасности Сашу Брауз, она признавала, что у девчонки лучше всех развиты инстинкты, реакция и нестандартное мышление. Она лучше всех слышит, лучше всех видит и просто чувствует. С Конни все тоже было предельно ясно — надёжность, умение работать в команде, поддержка и защита тыла, он главное связующее звено. Она коротко ответила на немногочисленные вопросы, и бо лее не стала говорить пафосных речей. Была дана команда «Разойтись». Дверь со скрипом закрылась.