Кровавый след

Лес на границе Туссента. По утрам здесь можно услышать зябликов, иволг, соловьёв. Проходящий мимо путник всегда мог насладиться видами цветущих по весне деревьев и кустарников. Старые дубы, что своими кронами перекрывали поток солнечных лучей, защищали от зноя в летнее время года; плакучие ивы тянулись ветвями к ручью, протекающему вдоль леса. Он словно живой. Каждый раз, проезжая через него, вы понимаете, что находитесь в месте, где природа сконцентрировала всю свою красоту. Была глухая ночь. Старый Гарн сидел у костра и грел руки, несмотря на то, что ночь была довольно тёплой. Лысый мужик, прошедший войну севера и юга, одет в латный доспех, рядом с ним лежал двуручный меч. Вокруг ходили его люди, всего их было шестеро. Один чуть моложе Гарна, худой как щепка; поговаривали, что он стал таким из-за того, что регулярно покуривал трубку. Собственно говоря, он и сейчас это делал. Ещё двое собирали дрова для костра. Они были похожи как две капли воды, скорее всего, близнецы, два молодых парня крепкого телосложения. Ещё один сидел напротив Гарна и рассказывал о битве под Соденом и о чародейках, которые противостояли их армии. А шестой же что-то царапал на дереве острым ножом. Как вы уже поняли, все шестеро были нильфгаардцами, сражавшимися в своё время против северных королевств. — Скажи мне, Квирл, — обратился Гарн к сидящему напротив, перебив его историю, — разве ты тогда не сдался в плен, когда Радовид отбросил нас в Велене? — Думай, что говоришь, Гарн, — возмутился Квирл, человек с пышной бородой и шрамами на лице. Он был одет в чёрное. — Я никогда не был в плену северян, ни разу! — он сделал серьёзное лицо и на несколько секунд замолчал. — Я был на всех войнах, участвовал почти в каждой битве. — Да, я слыхал, как ты обирал крестьян в Белом Саду, — поддел его Гарн, — действительно сильное достижение. Квирл злобно посмотрел на товарища: — Я никого не обирал. Я следил за тем, чтобы все были довольны, протягивал им руку, как мог. А они мне то зерно с плесенью подсунут, то кузню стратегической ценности сожгут! Да, приходилось наказывать, а как иначе? Да пока наш гарнизон там стоял, мои солдаты никого без суда даже пальцем не тронули, ни одной девки не изнасиловали! — Расслабься, я просто шучу, — уверил Гарн с усмешкой, — не заводись. Война есть война. Мы были на чужих землях и выживали как могли. Эй! Волон, Райс, — крикнул он близнецам, — идите-ка сюда, мы тут военные байки травим. — Насчёт чужих земель, — начал Квирл, — ты прав. Но а сейчас, что, лучше? Сейчас мы на своих, и что же? Сидим здесь в лесу, как нечисть какая! — он сплюнул в сторону. Волон и Райс подошли к костру, бросили хворост и большие ветки на землю, уселись рядом. — Жрать охота! — проговорил худой, курящий трубку человек. — Раз охота, — ответил тот, что вырезал надпись на дереве, — так пойди и добудь! — А вот сам и иди! — ответил он ему грозно. — Я с той тварью связываться не хочу. Гарн достал из мешка, лежащего рядом, кусок сухого хлеба и бросил его мужику с трубкой, тот ловко его поймал. — Держи, — проговорил он. — Да смотри не сожри всё за один присест, а то я тебя знаю. — Вот так и загнёмся мы в этом лесу, — проговорил близнец, сидящий слева, а тот что справа толкнул его в плечо. — Не пори горячку, Райс. Сейчас тут переночуем, а потом двинем в обход, где тварей этих нет. — Да вот только как узнать, где есть они, а где нет? — взволновался Райс. — Пустим кого-нибудь первым, пущай проверит, что да как, а потом вернётся, и всем расскажет, — проговорил Гарн. — А ежели сожрут его? — холодно спросил мужик с ножом, и все остальные в ожидании посмотрели на Гарна. — Не будем думать о плохом, — ответил он. — Давайте лучше ещё про войну поговорим. — А вам что, — начал худой, жадно грызущий сухой хлеб, — кроме войны так и обсудить нечего? — Да всю жизнь мы провели на войнах Эмгыра, кровь лили и свою, и врагов. Сейчас кажется, что уже и вспомнить то нечего больше… только реки крови, паника, крики и бушующие пожары сожжённых городов. Волон бросил бревно в костёр. Худой, доев свой хлеб, подошёл и сел рядом с остальными. — Да… — начал Гарн, — помнится мне, были мы тогда под Новиградом уже, когда… — Тише! — перебил Квирл. — Там что-то есть. — Где? — спросил Гарн. — Там, в кустах, — прошипел вполголоса Квирл. Волон аккуратно взял палку из кучи дров и швырнул в кусты, откуда, визжа, выскочил молодой поросёнок и убежал далеко в чащу леса. — Что б его! — выругался Квирл. — Пируете? — неожиданно для всех послышался голос сзади. Все шестеро тут же обернулись. Увидев человека, стоявшего перед ними, все тут же схватились за оружие. Послышался звон стали. — Отставить переполох, друзья! — сказал Квирл. — Это ж не рыцарь, — он засунул меч в ножны. — Это ж ведьмак. — Ведьмак? — недоверчиво простонал Райс. — Я о них слышал, они ж за деньги убивают. — Чудовищ, Райс! — прокомментировал Квирл. — На людей они заказы не берут, верно, ведьмак? — Так и есть, — сказал Геральт и подошёл ближе, видя, что все потихоньку убирают мечи. Сначала Гарн, потом худой с трубкой, потом тот, который возле дерева, Волон, и, наконец, Райс, недоверчиво глядя на ведьмака, убрал оружие самым последним. — Так вы и есть те самые разбойники, которые убивают рыцарей княгини? Интересно, госпиталь переполнен, а вас всего шестеро. — Ты, ведьмак, — начал Гарн, — прежде, чем зубы скалить, разберись сначала, где зло, а где добро. Мы им изначально зла не делали, а они вона как. — Когда я подошёл, вы разговаривали на нильфгаардском, значит вы оттуда, так почему не на Родине? Почему здесь в лесу убиваете рыцарей княгини, хотя Нильфгаард не воюет с Туссентом. — Многое произошло, ведьмак, — начал старик, — но ежели тебе и правда интересно послушать, то милости просим. Ночь ещё будет долгой, а мы с ребятами никуда собственно и не спешим. — Интересно, — ответил Геральт и сел рядом у костра, протянув руки вперёд. — А было это так! Когда Эмгыр отозвал войска, он ушёл с большей частью войска, которая находилась в Вызиме, ушёл быстро, как будто по нужде ему приспичило. А мы вот, понимаешь, остались там, на севере. Моя армия из тысячи человек и гарнизон Квирла в Белом Саду, — он кивнул в сторону бородатого товарища. — В Белом Саду? — перебил Геральт. — Тебя прямо и не узнать из-за бороды. — Чтоб меня! — процедил Квирл. — Ты ж тот самый, который грифона замочил! Ха! Так может ты мне и сейчас поможешь? Не зря ж нас боги снова свели! — Так! — грозно прервал Гарн, — потом обменяетесь любезностями. Дайте рассказать! Он очень не любил, когда его перебивали, но Квирл продолжал: — Ты не понимаешь! Он с тварью той разберётся. — Так ему ж платить надо! Дурья ты башка! — Гарн успокоился, Квирл прихмурился. — Так вот, остались мы одни, значит. Реданцы начали резать нас, как свиней. Кое как отступили в Белый Сад и держали оборону в гарнизоне, реданцы окружали нас, потом всё стихло, войска отступили. Поговаривали, что Радовида убили, организовали покушение, и слепая чародейка его добила. Мы пошли на юг, на свою Родину. Пришли сюда, нас было около ста человек, все, кто уцелел после резни с реданцами. А тут, значит, рыцари перекрывают нам путь и говорят, что такие, как мы, им тут не нужны, и запретили проезд через их земли. Мы попытались идти в обход, а там, хочешь — верь, хочешь — не верь, живое дерево! Так оно как начало корнями хватать моих людей, так почти всех и перебило. Нас оставалось пятнадцать, и мы застряли здесь. Так и решили мы, что будем рыцарей отлавливать, которые будут по тракту этому ездить, и всё, что у них найдём, себе забирать, надо ж нам жить как-то. Раз они не хотят нас пускать в Туссент, то и через наш лагерь пусть не ездят. Мы с парнями к войне привыкли! — Ты сказал вас было пятнадцать? — заметил Геральт. — Где остальные? — Там, — указал Гарн на несколько холмов в темноте. — Вылазки не всегда оканчиваются удачно. Иногда одного достанут, иногда двоих. А один такой здоровый был, четверых положил. — Грегуар де Гаргон, — уточнил ведьмак, — самый высокий рыцарь в Боклере. — А ты куда едешь, ведьмак? — спросил Квирл. — На север, — ответил Геральт. — Кстати, княгиня издала приказ всем своим боеспособным рыцарям прибыть сюда и перебить вас всех. — Сколько? — поинтересовался Гарн. — Около тридцати человек, — сказал Белый Волк. Старый воин опустил лицо и грустно сказал: — Ну что ж, помирать, так всем вместе, стало быть. Все замолчали. Как вдруг Гарна как будто током ударило, он повернулся к ведьмаку и проговорил: — Слушай, так мы ж не представились. Меня Гарном зовут, я здесь самый старый и командовал армией во многих битвах за север. Ты — северянин, надеюсь, ты не схватишься за меч, услышав такое? — Война — есть война, — ответил Геральт. — Все мы убивали, и я тоже не без греха. — Это хорошо, что ты понимаешь, — продолжил Гарн. — Вот этот бородатый — Квирл, с ним ты, кажется, знаком. — Пересекались в Белом Саду, — подтвердил нильфгаардец. — Близнецы — Волон и Райс, — продолжал старик, — кто из них кто, я и сам порой не знаю. Тот с трубкой — Эйрис, а с ножом — Григ. — Приятно познакомиться, — ответил ведьмак, — меня зовут Геральт, Геральт из Ривии. — Из Ривии, — Гарн почесал лоб, — бывали мы там, только не при самых хороших обстоятельствах. Один из близнецов снова подкинул палки в костёр, стало теплее. Вокруг было тихо, перегорающее дерево трескало, нарушая тишину, горящие искринки отлетали и растворялись в воздухе. — Вы упомянули живое дерево в лесу? — спросил Геральт. — Да… — Квирл перевалился на бок, опёршись локтём на землю, — злющая тварь, я тебе скажу, перебила столько народу, а мы и сделать ничего не смогли. И пути в Нильфгаард у нас нет. Через Туссент нас рыцари не пускают, а в обход — тварь эта. — Есть у нас немного золота, — начал Григ. — Да? — ответил Гарн. — Есть, вот только нужно оно нам, чтобы за переправу заплатить, или ты забыл? — Какая разница? — возразил Волон. — Если завтра сюда приедут рыцари, они нас вырежут и золото себе приберут. А ежели мы рискнём тварь ту обойти, так где гарантии, что выйдет? Может там и поляжем все? — Ведьмак, — начал Эйрис, покуривая трубку, — что эта за тварь то? И как с ней бороться? Геральт нахмурился, взялся правой рукой за подбородок и всмотрелся в костёр. — Скорее всего это боровой, — наконец произнёс он. Все с ожиданием начали смотреть на него. — Его ещё называют «лесной дед». Выглядит он как старик, отсюда и название; обитают на юге в лесах возле Нильфгаарда и Туссента. На севере обитают лешие, их сородичи. Уязвимы к огню, так что в бою можно использовать огонь, ну и как и все реликты — боится серебра. — Серебра, значит? — начал Квирл. — Не, у нас только сталь, что насчёт стали? — Сталь не причинит ему вреда, — прокомментировал Геральт. — А за сколько бы ты взял этот заказ? — спросил Эйрис. — Думаю, — начал ведьмак, переведя взгляд на него, — можно договориться за сто пятьдесят золотых. — Сто двадцать, — резко выдал Гарн. — Мы сейчас не в том положении, чтобы торговаться! — начал Райс, до этого молчавший, — не знаю, как вам, а лично мне хочется жить! — Уймись! — Волон толкнул его в плечо. — Давайте прикинем, какие у нас шансы? — Какие ж тут шансы? — начал Эйрис. — Пойдём туда сами, так этот, мать его, боровой нас всех погубит. Останемся здесь, и туссентские рыцари нас вырежут! — Так ещё и от голода уже кишки сводит! — прокомментировал Григ. — Вот-вот, — согласился Эйрис, и Гарн осуждающе взглянул на него. — Да чего тут думать? — выкрикнул Райс. — Платим ведьмаку золотом, да хоть двести золотых! Жизнь то дороже! А на переправе что-нибудь придумаем. У Квирла наверняка есть там знакомые, он и договорится. — Знакомые есть, — согласился Квирл, — но договориться я разве что за себя и за кого-то одного ещё смогу, но не за шестерых. — А если вам просто поехать в Боклер, и будь, что будет? — спросил ведьмак. — Боклер? — спросил Волон. — Чтобы нас уже на подходе из арбалетов расстреляли? — Сейчас ночь, вас шестеро, сможете пройти границу незаметно, а в Боклере уже и пристанище себе найдёте, там ведь полно нильфгаардцев. — Мы убили и покалечили очень много рыцарей Её Сиятельства, — ответил Квирл, — ты думаешь, она нам это простит? — Для неё вы просто лесные разбойники. Главное не говорите, что вы этим занимались. Скажите, что вы из Нильфгаарда, что ехали домой, а на тракте на вас напала банда и перебила много ваших людей. Скажите, что вы расправились с ними. Тогда и вопрос: куда вы делись, отпадёт. А как вы вдоволь наедитесь, напьётесь, натрахаетесь в местных борделях, тогда и двинетесь в Нильфгаард. — Идея хорошая, — сказал Волон, — но я слышал, что бестии в Туссенте ночью выходят на охоту, а до Боклера путь не близкий. — Сейчас вы в лесу, — ответил Геральт, — вы правда думаете, что здесь безопаснее? Райс затрясся, но не от холода. Геральт понял, что своими словами он накалил обстановку. Все семеро замолчали, сзади к костру подошла кобыла и легонько толкнула мордой ведьмака в спину. — Твоя? — спросил Квирл. — Да, это Плотва, — ответил ведьмак и погладил ей гриву, когда она наклонилась. — Очень надёжный зверь, верность которого не свойственна даже некоторым людям. — Отличные звери! — подметил Гарн. — Своих то мы съели всех. — Съели лошадей? — поинтересовался Геральт. — Вы же на них могли добраться до Нильфгаарда куда быстрее. — Есть что-то надо было, — ответил Григ, — а на охоту ходить было страшно, а то ведь мало ли та тварь и до нас доберётся. — А рыцарей вы тоже всех съели? Где тела? — Ты за кого нас держишь?! — занервничал Райс. — Похоронили мы их там же, где и своих, копали мечами, топорами, щитами, — спокойно и тихо промолвил Гарн, — с лопатами то они на нас не шли. — С меня хватит! — выдал Райс и встал с места. — Я сделаю так, как ведьмак сказал! — Уймись! — Волон потянул его за рукав. — Нет! — парень верещал. — Я хочу жить, мне всего шестнадцать, тебе, кстати, Волон, тоже. Нам ещё рано умирать, вы то, старики, со своей смертью поди смирились! Геральт сидел в изумлении, он не очень то хотел вражды, между нильфгаардскими товарищами, просто дал совет, который мог бы спасти всех. — Парень прав! — вдруг Квирл встал с места тоже. — Рановато ему ещё помирать, а мы бы тоже пожить могли. — Квирл! — возразил Гарн. — Тебя только мне не хватало! Сядь и успокойся! — Пойдём, Райс, или кто ты там, — нильфгаардец махнул рукой, — выберемся из леса, а там, кто знает, может дойдём до Боклера. — Квирл, я серьёзно! — выкрикнул Гарн. — Я тоже! Мы попытаем удачу. Здесь же мы делаем ровным счётом то же самое, так что разницы не вижу. — Я твой командир! — Командир чего? — Квирл развёл руками. — Очнись, Гарн! Твоего войска здесь нет, твои офицеры погибли смертью храбрых, нас осталось шестеро, но это не значит, что мы должны разделить судьбу тех, кого с нами нет! — наступило молчание. — Мы придём в Боклер, доложим княгине, что мы возвращались с войны, что попали на засаду лесных бандитов, спаслись только мы двое. Скажем, что в первую очередь, они стреляли из луков по лошадям, поэтому идём мы пешим ходом. — все снова замолчали, костёр начал потихоньку угасать, но Волон снова кинул дрова в него. — Что ты возьмёшь с собой? Золото? Оно ведь тебе понадобится, когда ты будешь шляться по местным кабакам и борделям. — Я попрошу у Её Сиятельства двух коней, для меня и Райса, и сразу же мы двинемся в Нильфгаард. — Хорошо, — ответил Гарн. — Добро! Идите себе своей дорогой, если повезёт, то встретимся уже на Родине. Я знаю хорошую корчму, там и пересечёмся… Райс взял свой меч, щит с изображением золотого солнца и отправился вслед за Квирлом, который уже пожал руки Эйресу и Григу, похлопал по плечу Гарна. — Удачи тебе на пути, ведьмак, — сказал Квирл, — я в богов не верю, но пусть они приведут тебя куда надо, а там, может, и свидимся. Они уходили, Райс обернулся, посмотрел на Волона, который как две капли воды был похож на него. По лицу скатилась слеза. Он протянул руку в сторону брата, чтобы тот тоже пошёл с ними, но близнец отвернулся, как будто бы счёл это предательством. Теперь их осталось пятеро — четверо нильфгаардцев и один ведьмак. — Хватит ждать, пора действовать! — выкрикнул Волон и встал с места, он вытащил горящую палку из костра. — Ведьмак! Ты, кажется, сказал, что эта тварь огня боится? Так я пойду туда и выжгу всё его логово! Сожгу каждое его дерево, заставлю бежать оттуда! — Не пори горячку! — упрекнул Гарн. — Эта тварь убьёт тебя, и что потом?! — Ведьмак, тебе нужно золото? — обратился Волон к Геральту. — Держи, — он неожиданно достал из-за пазухи кошелёк. — Это то, что я успел награбить на войне с севером, пятьдесят оренов. — За лешего будет маловато, — процедил Геральт. — Оставь эти деньги себе, я пойду и убью его, а рассчитаетесь после. — Ты уверен? — проговорил Гарн. — Мы ведь можем и не встретиться больше. — Вы сейчас в слишком тяжёлом положении, и брать с вас деньги сейчас — это слишком бесчеловечно, я бы уподобился тому же боровому, если бы сделал это. — Сам ты не справишься! Тебе нужен я! — Нет, не нужен! — Я могу пойти туда и поджечь там всё, тварь вылезет, и тут ты её прикончишь. — Гарн! — процедил Эйрис. — Останови уже этого парня, а то ведь плешь ведьмаку проест. Старик наклонился, взялся руками за лицо: — Я больше никого останавливать не буду, если вы хотите помереть все по одному, то идите! Я здесь больше не командую! Я не стану вас отговаривать от ваших безумных идей! Кто захочет остаться здесь со мной, пусть остаётся, а кто хочет идти, так милости просим! — Слышал, ведьмак? — съехидничал Волон. — Никто не запретит мне пойти с тобой! Геральт опустил взгляд, затем вновь посмотрел на парня: — Добро, но если будешь мешать, я отвлекаться на тебя не стану.

***

Ведьмак шагал тихо, так, как его обучили в Каэр Морхене, ведь в лесах любой хруст и шорох может выдать твоё присутствие. Молодой нильфгаардец же напротив наступал на каждую встречную ветку. У него не было возможности видеть в темноте, как у Геральта, поэтому он освещал себе дорогу факелом, который сделал, ещё сидя у костра. Иногда ведьмак ругал его за слишком сильный шум, или когда тот цеплял ветки, и те слишком громко шелестели в ночи. Вдруг парень наткнулся на корни, сплетённые странным образом. — Что это? — занервничал он. — Так он держит своих жертв, — ответил Геральт, — душит их корнями, а когда они умирают, потихоньку высасывает из них жизнь. — Мы уже близко? — Да, и скорее всего он знает о нашем присутствии потому, как кто-то ломал абсолютно каждую ветку под ногами, пока мы шли. Парень осмотрелся вокруг, осветил факелом странные корни. В некоторых были люди, точнее останки его боевых товарищей, а в других страшные уродливые существа. — Что это? — спросил он. Ведьмак не ответил: он был занят осматриванием какой-то коряги. — Чёртовы рыцари! Знаешь? Меня всегда учили, что Боклерское гостеприимство самое лучшее, что тебя никогда не осудят в Туссенте, будь ты хоть нищим, хоть беженцем, хоть… — ведьмак показал рукой жест, призывающий замолчать хотя бы ненадолго. Волн подошёл к нему ближе и тихонько, меньше чем вполголоса спросил, — за что они так с нами? Что мы им сделали? — Очень многие рыцари на службе княгини, — наконец процедил Геральт, — бывшие северяне. Те самые северяне, чьи дома вы жгли, и чьих сестёр вы насиловали на войне. Наверное, именно на таких вы и наткнулись тогда. Они увидели на вас золотое солнце и просто решили отомстить. Там, на войне, вы посеяли ветер, а теперь пожинаете бурю. Они присягли княгине, стали рыцарями, но северные повадки никуда не делись. Ты долго был там, должен понимать, что из себя представляют эти люди. — Геральт из Ривии, так? — спросил парень. — Значит, ты тоже северянин, но ты согласился нам помочь, да ещё и за бесплатно, почему? — Быть ведьмаком, — начал Геральт, — значит быть нейтральным к политике. Ведьмак должен брать заказы у всех, нильфгаардец то, цинтриец, темерец или странствующий рыцарь, даже жрецам Вечного Огня отказывать нельзя, потому как нейтралитет. Ведьмак берёт заказ, убивает чудовище, забирает кошель с золотом и уходит искать себе новую работу, до тех пор, пока не ошибётся и не умрёт, выполняя очередной заказ. Геральт говорил очень холодно, очень. Волон слушал его внимательно, даже внимательнее, чем ведьмак думал. — Так ты не ответил на вопрос, — наконец заметил парень. — Правильно заметил, — сказал ведьмак. — Так почему ты помогаешь? — Геральт остановился, обернулся к Волону. — Один мой хороший знакомый, краснолюд, как-то сказал мне: «На тракте в беде не бросают». — он снова повернулся и пошёл прямо, нильфгаардец следом за ним. — Видишь этих тварей в корнях? Волон посветил факелом на корни, в которых снова были существа непохожие на людей. — Это гули, — прокомментировал Геральт, — иначе называемые трупоедами. Тут также есть и альгули, гнильцы, паршивцы. — Эта тварь жрёт всё подряд? — нервно поинтересовался Волон. — Ага, — сухо сказал ведьмак, — и тем самым охраняла вас все эти дни. — То есть? — Все эти чудовища почуяли вонь разлагающегося мяса, вы закопали трупы не слишком глубоко — запах разлетелся по округе и приманил их. Все они разом двинулись в вашу сторону, но, чтобы попасть к вам, нужно было преодолеть территорию борового; а он этого не любит. — они продолжали идти вперёд, и были уже совсем близко, Геральт объяснял дальше, — все эти трупоеды — это не одна стая. Каждый день они пытались попасть к вам, и каждый день лесной дед их убивал, душил корнями и пожирал. И для нас это очень плохо, ведь за это время он наелся достаточно хорошо, чтобы быть невероятно сильным. — он остановился, и жестом дал сигнал парню, чтобы тот тоже замер на месте. — А теперь тихо. Я пойду один, а ты будешь здесь. — Но я… — начал Волон. — Ты хотел помочь? — перебил ведьмак. — Останься здесь и, когда услышишь звуки битвы, начни жечь корни. Это его ослабит, а я буду там и не дам ему переключиться на тебя. Геральт вынул серебряный меч, покрытый рунами, и отправился вперёд. Он скрылся в темноте, и Волон совсем перестал его видеть. Парень остался один. Где-то вдали слышался вой волков и каких-то других тварей, на ветках угукали совы и пели соловьи. Сейчас ему стало страшно как никогда прежде. Даже на войне было всё более понятно, всегда можно было рассчитывать на товарищей по оружию. Сейчас же — полное одиночество. Ведьмак аккуратно, тихими шагами подошёл к кокону из корней, меч держал наготове. Вдруг корни развернулись, из них вышел деревянный старик и выпрямился в полный рост. Геральт заметил, что высотой тот конкурировал с деревьями, окружавшими его. Белый Волк выругался. Он понимал уже на подходе, что битва будет нелёгкой, но это было слишком. В любом случае, отступать поздно. Он ловко прыгнул под ноги боровому и зашёл ему за спину. Под ногами ведьмака из земли начали вырываться корни и пытаться схватить его, но он быстрым движением меча отсекал их. Леший обернулся и попытался схватить Геральта деревянной рукой, но Белый Волк рубанул. Серебро обожгло — чудовище завопило, и вся земля взорвалась, гигантские корни, как щупальца, вылезли и начали кружить. Геральт увидел разжигающиеся костры в том месте, где находился Волон. Боровой отвлёкся и направил руку в ту сторону. Ведьмак не растерялся, сложил пальцы в знак «игни». Из руки вырвалась струя огня и начала жечь корни и деревья вокруг. Лес был старый — сухая древесина легко воспламенялась. Всё вокруг озарилось ярким светом. Чудовище в ярости снова попыталось напасть на Геральта, пустив в него корень. Ведьмак закрылся «квеном», после прыгнул под ноги чудовищу, рубанул лезвием по ноге. Лешего снова сильно обожгло. Пламя распространялось и начало переходить уже на самого борового. Чудовище завопило от боли. Белый Волк понял, что чтобы убить лешего, нужно попробовать свалить его на спину, затем запрыгнуть и вонзить меч в грудь или в голову. Он ударил по ногам знаком «аард», но это не дало результатов. Чудовище лишь пошатнулось. Тогда пришлось сменить тактику. Быстрыми движениями ведьмак начал плясать под ногами у чудовища и рубить серебром в надежде его ослабить. Становилось очень жарко и душно из-за пожара, который разгорелся вокруг. Послышался крик Волона. Парню не хотелось жечь костры где-то в стороне, и он прибежал с факелом в самую гущу событий. Корни вырвались из-под земли и схватили его за ноги. «Надо спасать парня» — ведьмак сложил пальцы странным для обычного человека образом. Из ладони снова вырвалась струя пламени, но в этот раз она направилась прямо на чудовище, обжигая его. Магия высасывала силу, но Геральт должен был выжать всё. Всё до последней капли. Потому что чем больше огня он прольёт, тем слабее будет леший. Продолжать извергать пламя уже не было сил, и Белый Волк пошатнулся. Губы скривились в лёгкой ухмылке: чудовище горело и верещало, корни опали на землю, а те что были под ногами парня, отпустили его, и тот снова продолжил бежать. Боровой начал заметно уменьшаться в размерах, пока не стал «нормального» для него роста. Он махал руками, пытаясь сбить огонь. Когда, наконец, получилось его затушить, леший стоял злой и весь обугленный. Ведьмак прыгнул к нему, ударил мечом и черканул по груди. Лесной дед замахнулся обгоревшей рукой, но Геральт ударил «аардом», и на этот раз у него получилось сбить с ног. Убийца чудовищ запрыгнул сверху и вонзил в него серебряный меч. Клинок плохо шёл в дерево, но ведьмак облокотился на него всем весом, руки соскользнули, ранясь об остриё. Всё получилось — серебро вошло глубже, и чудовище испустило последний вздох. Волон какое-то время стоял неподвижно и смотрел на них. Тело лешего распалось в прах, и ведьмак оказался на земле. Голова сильно закружилась. Он пошатнулся, но смог удержаться на ногах. Нильфгаардец быстро подбежал к нему, придержал. — Теперь всё кончено? — спросил он трепещущим голосом. — Похоже на то, — сказал ведьмак, — погасим огонь вокруг и вернёмся к твоим друзьям. С помощью знака «аард» погасить всё пламя вокруг не составило большого труда. Когда они закончили, на небе уже исчезли все звёзды. Наступила утренняя заря.

***

Оба шли по лесу, где уже ночные птицы сменились на утренних. Лес уже не казался таким пугающим. Они шли и разговаривали, ведьмак рассказывал нильфгаардцу про плюсы и минусы ведьмачьей профессии; о том, как он охотился на «Диавола» в зарослях конопли; о том, как однажды князь полюбил сирену, и та вышла на сушу ради него; про то, как он бывал даже в Брокилонском лесу. Геральту было что вспомнить, он прожил длинную жизнь, длинную и полную опасностей. Он остановил парнишку жестом, сказав, что впереди что-то есть. Волон занервничал, начал тщетно вслушиваться в происходящее, ведьмак осторожно пошёл вперёд. — Холера! — выругался Геральт, смотря на то, что происходит перед ним. Парень замер в оцепенении: впереди лежало три трупа. Сейчас их было трудно узнать, но это были Гарн, Григ и Эйрис. Те самые, что остались у костра и ждали возвращения Волона и Геральта. Гарну жадно объедал лицо гуль — скрюченная фигура, напоминающая худого мужчину, вернувшегося под утро после пьянки. Второй копошился в останках Эйриса, выедая из брюха все потроха. — Ублюдки! — крикнул Волон, схватился за меч и побежал вперёд. Геральт, понимая что сейчас произойдёт, выхватил серебряный меч, который уже немного затупился после битвы с лешим, и ринулся следом. Гули, увидев ведьмака и молодого нильфгаардца, отвлеклись от трапезы и прыгнули на них. Первый махнул лапой, но парень увернулся и ударом мечом распорол ему сонную артерию, которая быстро зажила прямо на глазах. Второй прыгнул на Волона, но Геральт отбил его «аардом», после ловко встал между первым трупоедом и нильфгаардцем, закрыв его собой. Тварь напала вновь, но ведьмак отразил атаку и тут же всадил клинок чудовищу промеж глаз. Оно завопило и отступило назад; после серебра разрубленная рана не срасталась, но монстра это не убило. Второй снова прыгнул на Геральта, но тот ловко увернулся в пируэте, и ударил его прямо по шее, отрубив голову. Безжизненное тело упало на землю. Волон снова попытался напасть на гуля, но тот запрыгнул на него, свалил с ног и пытался вцепиться зубами в лицо. Парень уклонялся, вертя головой в разные стороны. Геральт подошёл сзади и резким движением отсёк голову и этому трупоеду. Парень брезгливо сбросил с себя мёртвое тело, встал и начал криком допрашивать Геральта: — Что это, мать твою, было?! — Трупоеды, — холодно ответил Геральт. — Вижу, что не медведи. Как они сюда попали?! — Мы отвлекли лешего на себя. В этот момент двое гулей как раз пытались пройти через его владения. Так как он был слишком занят нами, то не смог остановить их. Они пробрались сюда и напали на скорее всего спящих людей. — С чего ты взял, что они спали? — Посмотри на тела! Видишь? Их мечи в ножнах, они их даже и не доставали. Третий был в дозоре, он единственный, чей меч лежит отдельно от тела, — ведьмак указал на тело Эйриса, — но, видимо, тоже спал и поэтому не успел разбудить остальных. Едва он выхватил меч, как гуль ударил его когтями по шее, порвав голосовые связки, из-за чего он не смог издать ни звука. Когда он упал, трупоеды начали заживо жрать Гарна и этого второго. — Заживо? — Волон вздрогнул. — Но от его крика должен был проснуться Григ. — Проснулся, но было поздно. Второй трупоед уже сидел верхом на нём и вцепился зубами в брюхо. У них было мало шансов. Парень опустил голову вниз, с грустью смотря на товарищей. — Гарн… — наконец проговорил он. — Под его командованием я прошёл весь север, участвовал во многих битвах: Велен, Скелеге, Соден. Хоть бы с Райсом всё было в порядке. Если он умер, мать мне этого не простит. — он повернулся к ведьмаку, который внимательно его слушал, — Мы оставим их здесь? — Тела надо сжечь, иначе на их запах сбегутся новые трупоеды. И на этот раз они будут пострашнее гулей. — Дерзай, Геральт, делай то, что должен, — Волон отошёл в сторону. Белый Волк сложил пальцы в знак «игни» и огненным потоком сжёг тела. Запахло горящей плотью. Издалека послышалось ржание лошадей. На полном скаку к ним мчались рыцари княгини, тридцать человек. Волон хотел сбежать, но ведьмак остановил его, схватив за рукав. Мужчины на лошадях и в тяжёлых доспехах подъехали ближе. Один из них спешился и снял шлем. Это был рыцарь Пальмерин, оправившийся после битвы с бестией. — Геральт, — начал он и осмотрелся вокруг, глядя на горящие тела, — что здесь происходит? — Всё просто как дважды два, Пальмерин, — начал Геральт, — отряд нильфгаардцев возвращался домой с войны, как вдруг на них напали лесные бандиты. Большую часть перебили, а одного взяли в плен с целью выкупа, двоим удалось сбежать, возможно вы их встречали по дороге. — Да, мы встречали нильфгаардцев. Я дал им лошадей и отправил в город, но они сказали, что перебили всех разбойников. — Разбойников здесь, — заметил Геральт. — А те, которые взяли в плен этого парня, затаились в лесу. И если бы не я, так конец ему. — А что за тела сейчас пылают ярким пламенем? — Парень, его, кстати, Волон зовут, сбежал от них. Так вот они побежали следом, но стоило им прийти сюда, как тут они увидели гулей, что сбежались на запах трупов, они то и убили этих троих. Тут как раз оказался я ну и убил их, а трупы сжёг. Пальмерин осмотрелся ещё раз, переводя взгляд то на Волона, то на Геральта, и потом произнёс: — Добро, мы отвезём парня в Боклер, дадим провизии и отправим его в Нильфгаард с двумя остальными. — Геральт, — сказал парень, — спасибо тебе, за всё, что ты сделал. — он достал из-за пазухи кошель с золотом, — возьми. Твой меч затупился, купишь себе новый. Но как же твоя лошадь? Её тоже… — Нет… — ответил ведьмак, забирая золото и вешая кошель на пояс, — она убежала, а они не стали её догонять. Зачем бегать за кем-то, если мясо лежит прямо под носом? — Геральт прислонил пальцы ко рту и издал свист, из-за деревьев выбежала Плотва и радостно прискакала к хозяину. — Видишь? — Бывай, Геральт из Ривии, — произнёс парень, садясь на туссентскую кобылу. Пальмерин пожал руку ведьмаку на прощание и тоже взобрался на лошадь, надел шлем и дал сигнал рукой всей коннице двигаться обратно. Белый Волк посмотрел на надпись, которую Григ, сидя у костра вырезал на дереве в ту ночь, когда он к ним подошёл. Она была на нильфгаардском, но Геральт разобрал. Вырезка гласила: «Кто сеет ветер…» — Пожнёт бурю, — продолжил ведьмак холодным, как лёд, голосом.