Кровавый след

В пасмурном небе блеснула молния, и через некоторое время спустя раздался раскат грома. — Гроза, мать её! — тихо проговорил одинокий беловолосый путник, ехавший по дороге, которую дождь заливал до такой степени, что копыта кобылы проваливались в грязь, почти по коленные суставы. Старые берёзы и сосны, растущие по бокам дороги, гнулись под напором сильного ветра так, что чуть не касались земли. Вот он — Велен. Болотистые края, которые растянулись на многие вёрсты. Каждый путник, будь то странствующий рыцарь, наёмник или купец, запросто здесь мог наткнуться на утопцев или водяных баб; а после войны с нильфгаардом, так вообще эти места просто кишили трупоедами. Но Геральт знал куда и как ехать, чтобы избежать лишних стычек с второстепенными тварями. Он не мог тратить силы впустую и тупить мечи, ведь где-то здесь, по его предположениям, должен быть один из страшнейших монстров — высший вампир. Страшен он даже не тем, что может облачаться в дым или же обладает регенерацией, способной восстановить тело после любых повреждений, а в первую очередь тем, что был разумен. Разумный зверь — самый опасный зверь. Кто убил больше людей? Гули? Тролли? Волколаки? Нет! Исключительно разумные виды существ наносят самый сокрушительный урон по популяции любого вида: сколько скоя’таэли потеряли в своих бессмысленных войнах? Сколько нильфгаардцев погибло на севере? А сколько северян было убито в Лирии и Ривии на том самом мосту? Конечно же, одинокий ведьмак больше всего опасался именно разумности своего противника, именно она и является самым опасным, чем только природа могла наградить различные виды.

***

— Что вы мне расскажите? — спросил Вернон Роше, разглядывая карту в уютной комнате, освещённой факелами и свечами. Его окружали солдаты. Все когда-то были его партизанами, теперь же стали военноначальниками темерской армии. Снаружи грохотал гром, и было слышно, как дождь заливает улицы за дверью. — Вот здесь, — сказал один из воинов, указывая пальцем на карту, — если мы прорвём этот блокпост, то нам удастся зайти в тыл. Когда основная армия прорвётся в Оксенфурт и будет брать город в лоб, те, кто зайдут в тыл, смогут нанести неплохой удар по этим свиньям. Роше покачал головой: — Слишком рискованно. То, что ты предлагаешь, означает пожертвовать почти всеми солдатами, которые будут атаковать фронт. — А если… — предложил другой, стоявший справа, — мы пока не будем брать Оксенфурт, а просто вызжем поля, разорим фермы. Таким образом лишим их провизии, а спустя какое-то время, когда они ослабнут, атакуем? — Во-первых, — начал бывший командир синих полосок, — в Оксенфурте полно еды, поэтому ждать придётся очень долго, мы сами быстрее без еды останемся; во-вторых, когда мы всё-таки возьмём город, то потом нам придётся долго восстанавливать силы, ведь ферм и полей у нас не будет; и в-третьих, пострадает гражданское население, те люди, которые помогали нам в партизанской войне с Нильфгаардом, я не хочу обрекать их на смерть. Всего в комнате, считая Роше, находилось пятеро мужей, и каждый из них был доверенным лицом нового короля Темерии. Темерии, но не севера. После того, как погиб Радовид V, последний король севера, Дийкстра тоже умер, Вернон Роше пообещал вернуть Темерию на карту. Ту самую Темерию, которая была стёрта Нильфгаардом с лица земли. Время шло. В первую очередь новый король навёл порядок в Вызиме и в прежних землях своей страны, затем, глядя на разруху и анархию, происходящую в соседних землях, он запустил своих воинов в Велен, Новиград и Оксенфурт для того, чтобы войска очистили эти места от монстров, которые не давали жизни мирным жителям севера. Он покончил с традицией жечь чародеев и нелюдей в Новиграде, лишил, хоть и с трудом, Церковь Вечного Огня и иерарха Хеммельфарта половины привилегий. Наладил экономику и установил единую валюту во всех городах севера. Ещё немного и с помощью дипломатии даже Ковер примкнул бы к Темерии. Но этого не произошло: началась новая война — гражданская. Иерарх Хеммельфарт собрал своих фанатиков и охотников за колдуньями. В итоге получилось неплохое войско, хоть и маленькое, но фанатичное, неистовое. Своими силами они вытеснили темерцев из Новиграда. Потом всё больше людей начало примыкать к ним, войско стало больше, и границы Вечного Огня расширились. Каждый день темерцы гибли в кровавых боях, пытаясь не отдавать даже пяди земли. И если сначала всё получалось, и казалось, что победа близка, как вдруг такое же восстание началось и в Оксенфурте. Темерцев вытеснили и оттуда. А потом две фанатичные армии объединились в одну большую армаду и отбросили войска Роше далеко назад. Все эти рассказы ведьмак слышал от мужиков в корчме «На распутье». Геральт выпил немного Каэдвенского светлого и опустил взгляд. — … Так что вот так, — проговорил беззубый старик, сидящий слева от Белого Волка. — Сегодня мы ещё в Темерии, а завтра чёрт его знает, что будет. Говорят, что фанатики Вечного Огня уже собирают армию и идут брать замок Вроницы. — А что во Вроницах? — спросил ведьмак, повернувшись к собеседнику. — Как что? Король Темерии тама. Он сидит там, так а же где ему ещё быть? Думает, обдумывает, людей-то у него вроде много, но в каждом бою с этими ушлёпками, он теряет всё своё войско, а этим-то хоть бы хны. Если треть потеряют — уже хорошо. — Геральт молчал и слушал. — Сила у них нечеловеческая, скажу я тебе, выродок. Не из вашей ли братии он насобирал это войско? — ведьмак укоризненно посмотрел на деда, который, как ему показалось, обнаглел. — Нас мало осталось — армии из такой горстки не собирёшь. — А жаль, — старик хлебнул пива из большой деревянной кружки, — я ведь помню тебя. Геральт из Ривии, если ничего не путаю. Тогда ты рубил мечом, как ураган, как свирепый зверь, а не человек. — Забавно, потому, как я-то как раз-таки тебя не припоминаю… — Я-то? Участвовал в последнем походе барона на Кривоуховы топи, когда он свою жену шёл вызволять. Я помню, как с утопцами и водными бабами мы разделались, а потом как выскочил из леса этот чёрт… — Бес, — поправил ведьмак. — Чёрт куда меньше, но куда сильнее беса. — Вот-вот, он самый… Так я чуть в портки не наложил со страху. Много дерьма я видел в своей жизни: как товарищей моих режут на куски, как люди живьём горят, но чтобы вот такое… Такого я ещё не видел, — старик снова отхлебнул. — Самое смешное то, что баба эта, ну дочка бароновая, дерётся на стороне этих ублюдков, и говорят, ни стрела, ни меч её не берут. — Тамара? — Геральт повернулся к деду и удивлённо на него взглянул. — Она самая, — подтвердил бывший солдат барона. — Дьяволица ещё та. Много мужиков темерских положила. Говорят, меч у неё горит рунами какими-то и при ранении очень сильно обжигает. Брехня всё это… — Может и брехня, но… — Геральт задумчиво потёр левую сторону лица, — надеюсь, что ты прав. После этих слов ведьмак встал из-за стола, положил на прилавок корчмарю кошель с золотом и отправился в ночь. Выйдя на улицу, Белый Волк осмотрелся вокруг. Вроде как ничего не изменилось. Всё то же самое, тот же самый Велен, только Темерские знамёна повсюду — белые лилии на синем фоне. Собравшись с мыслями, ведьмак отправился в конюшню, где стояла Плотва. Мирно поедая сено, она отдыхала после долгой дороги. — Нам предстоит с тобой проехаться в ещё одно место, Плотва, — поговаривал ведьмак, опираясь на стремяна и садясь в седло. Молодая кобыла выругалась, по крайней мере, Геральту так показалось из-за недовольного тона её ржания. Но всё равно она постучала копытами в сторону замка Вроницы — бывшего обиталища Барона. После Барона там правил сержант Ардаль, но это продлилось недолго: его люди грабили и убивали местное население, а потому крестьяне быстро подняли мятеж. Людей у сержанта было не так много, поэтому чернь быстро взяла замок, а Ардаля повесили на дереве, где когда-то висел барон, на обычной конопляной верёвке. После его смерти замок пустовал недолго. Пришли темерцы и повесили там свои знамёна, а сам замок был пожалован Бьянке за отличную службу в синих полосках. Сейчас же во Вроницах находился сам Вернон Роше, король Темерии, и обдумывал то, как лучше напасть на врага. Из кустов вышли двое в синих цветах с копьями наперевес и остановили ведьмака, подъезжающего к замку. — Стоять! — нервно крикнул один из них. — Ежели ты фанатичная мразь, то, ей богу, мы тебя… — Спокойно! — вежливо ответил Геральт и спешился с Плотвы. Дождь не переставал лить, в небе сверкали молнии, громыхал гром. — Меня зовут Геральт из Ривии, и я… — Ну слыхали мы о таком, это ж ты убил Фольтеста! — Якобы убил, — поправил ведьмак, — это сделал Лето из Гулеты, можете спросить об этом своего короля, он подтвердит. — Да слышали мы эту сказку, да только я как шесть зим тому назад не верил в это, так и не верю… — Может, Роше, — вклинился в разговор второй, чуть поменьше ростом, чем первый, — и поверил в этот бред, но мы-то точно не верим. И мы помним, что именно ты нанёс сокрушительный урон по Темерии! — Сокрушительный урон по Темерии, — начал ведьмак, — в любой момент может начать иерарх Хеммельфарт, поэтому дайте мне поговорить с Роше! — дождь всё также лил. — А чем это ты сможешь помочь? — задал вопрос первый темерец. — В военном деле смыслишь? — Ладно, — сказал низкорослый, наконец, — пошли в замок, а там посмотрим. Но запомни: ты нам не нравишься, приблуда, и потому не вздумай что-нибудь выкинуть. — Даже не попытаетесь напасть? — съехидничал ведьмак. — Если надо будет — попытаемся, — рявкнул первый, — но Роше считает тебя другом, а, значит, он с нас шкуру спустит, ежели тебя не пустим. Геральт взял Плотву за узды и пошёл за двумя солдатами, которые провели его через вход в замок, подавая круговое движение щитом дозорным, чтобы те не стреляли из луков. В хатах горел свет: люди ещё не спали. Стражники вели ведьмака туда, где раньше жил барон. Пару раз высокий споткнулся о камни на дороге: он совершенно не видел куда идти. Было темно; ночное небо затянуто тучами, и льёт дождь настолько сильно, что тушит факелы. Наконец, они пришли к двери. Низкорослый солдат попросил Белого Волка сдать оружие в целях безопасности. Геральт осмотрелся и увидел кучу темерцев, которые спали на сене в конюшне, укрывшись щитами, как одеялом. — Ну! — нервно рявкнул темерец, и ведьмак послушно сдал оба меча. Внутри было гораздо теплее, чем снаружи. Всё было почти также, как и в прошлый раз, когда Геральт пребывал в этом замке, за исключением огромного портрета Фольтеста на стене. Наш главный герой прошёл глубже и, наконец, вошёл в комнату, где стояло пятеро темерцев, обсуждающих тактику битвы. — Геральт из Ривии, — спокойным голосом произнёс Роше, обернувшись на вошедшего ведьмака, — живой и здоровый. — Белый Волк подошёл ближе и крепко пожал руку товарищу. — Скажу тебе, Геральт, это полная жопа! Роше выглядел почти также, как и раньше, только теперь, на нём был бронзовый доспех и корона на голове, а также пару морщин добавилось. — Вернон Роше — последняя надежда Темерии! — с улыбкой произнёс ведьмак. — Я попрошу — король Темерии! — Долгим же ты путем шёл к этой короне. — Если не я, то кто? — Геральт осмотрелся по сторонам. — Почему я не вижу Бьянки? — Роше опустил взгляд. — Плохо дело, Геральт. Она в плену у этих головорезов. — И вы не пытались её вызволить? — удивился ведьмак. — Её держат где-то в Оксенфурте. Наиболее вероятно, в тюрьме для чародеев, и скорее всего собираются сжечь на костре, ведь это любимое занятие Хеммельфарта. — Роше сделал глубокий выдох, обернулся к столу с картами, недолго посмотрел на все заметки и красные точки, означающие вражеские посты, а после яростно смахнул всё со стола. Геральт наблюдал за этими действиями молча, а потом спросил: — Полегчало? — Нет! — Вернон Роше обернулся к ведьмаку и подошёл ближе. — Мы в заднице, Геральт! Мы проигрываем, отдаём земли врагу! — Что мешает побеждать? — спросил ведьмак, на что Роше покачал головой. — Даже не знаю, — все четверо солдат стояли неподвижно вокруг них, потому как знали, что в этот разговор лучше не влезать. — Они какие-то уж больно неистовые, понимаешь? Их режешь, а они будто и боли-то не чувствуют и сильные. — Но они ведь умирают? — Умирают, но на каждого из них приходится пятеро наших. — Роше взглянул на ведьмака теперь уже немного по-другому. — Так, а зачем ты вернулся? Я давно тебя не видел. Ходили слухи, что ты умер. Где ты отсиживался? — Меня привели сюда личные причины, но, как мне кажется, мы сможем помочь друг другу. — Личные? — король Темерии прищурил глаза. — Не хочешь говорить — не надо. — Ты не услышал суть, мне нужны сведения о Лютике, Золтане, Присцилле… — … А также о Йеннифэр из Венгерберга и Трисс Меригольд, — продолжил Роше, — не прикидывайся, ты всегда питал слабость к обеим. — Дело не в этом… — проговорил Геральт. — Да, а в чём же? — Всем этим людям может грозить опасность! — Если они в Новиграде, то уже не грозит, потому что их могли уже сжечь на костре. И чародеек в первую очередь. — Белый Волк посмотрел укоризненно. — Есть ещё кое что… — Геральт подошёл к картам и поднял одну с пола, самую большую с красными пометками, — скажи, а в Темерию недавно не въезжали новые люди? Не входили? Может, вы слышали о каких-нибудь загадочных путниках, — он положил карту на стол аккуратным движением. — У меня тут война! — Вот именно! И в военное время вам как никогда раньше надо обращать внимание на всех, кто пересекает границы. Король Темерии поднял правую руку и почесал лоб под короной. — Мужики в трактирах поговаривают, что в разных частях севера видели, как из красного дыма появляется человек, осматривается по сторонам, а затем снова превращается в дым. Ты ведь за этим приехал, это ведь по твоей части? Геральт скрестил руки на груди: — Да, я приехал именно за этим, но с чего ты взял? — Не трудно догадаться, это недавняя байка, ей неделя отроду, а ты тут как тут. — Этот человек из дыма, — начал Геральт, — высший вампир, и пришёл он сюда с одной лишь целью — убить всех, кто мне близок, в том числе и тебя! — Меня? Вот это похвала. И чем же ты не угодил этой твари? — Да так, всего лишь убил его брата, который чуть не сравнял с землёй весь Боклер. — Боклер… Так вот где ты был все эти годы… На юге. — Соберись, Роше! — Геральт подошёл к нему ближе. — Где может быть Лютик?! — В последний раз у него было свое Кабаре в Новиграде. Но когда фанатики начали мятеж, убивая темерских воинов прямо на улицах, Кабаре сожгли дотла. Я ещё потом слышал, что трубадур сбежал, но мне уже было не до него, и я стал обращать внимание только на важные сведения. Золтан Хивай хорошо помог нам в сражении в тот день, но потом его никто уже не видел. Он затерялся в толпе беженцев, которых помогал эвакуировать. Йеннифэр и Трисс не было в Новиграде. Не знаю, может в Ковере, или ещё где. Никто не думал, что мятеж иерарха продлится так долго. Мы надеялись перебить их за три дня, но ничего не вышло. Пленных темерцев они тут же показательно сжигают, а мы не можем взять никого из них потому, как они тут же пыряют себя кинжалом в сердце: только бы не достаться нам, а если всё-таки получается, то они в буквальном смысле откусывают себе язык. — Очень необычно… — проговорил Геральт. — И что так каждый? — Каждый, кого мы пытались поймать, — Роше снова подошёл к картам. — Если так и дальше пойдёт, то от Темерии останется только призрак. — Ведьмак подошёл сзади и положил руку на плечо короля. — Ты помнишь, как мы взяли замок Лавалетов? — Ты поднялся туда один и убедил их сложить оружие. Это была самая быстрая осада, которую я видел. Но, Геральт, в этот раз так не получится…

***

Когда ночь прошла, и гроза утихла, по ещё мокрым от ливня улицам Новиграда бежал маленький мальчик. Люди жили там также, как и до прихода темерцев: покупали рыбу и мясо на рынках, занимались какими-либо домашними хлопотами и примерно раз в день смотрели на зрелищные казни. Маленький мальчик бежал через весь город и, добежав до южных ворот, завернул в проулок, там, где обычно ошиваются нищие. Передал свёрток бумаги пожилому старику, сидящему и просящему милостыню. Старик же опёрся на трость и направился через ворота прочь из города. Охотники за колдуньями смотрели на него очень недоверчиво, но на его счастье, старые деды их интересовали меньше, чем нелюди или же молодые красивые девушки, особенно красивые. Ведь не хитрое дело, что чародейки всё время подколдовывают свой внешний вид, чтобы выглядеть привлекательными и желанными. Чародеи тоже выбирают образы молодых парней, но и в образе стариков они тоже встречаются, однако, они никогда не бывают такими же грязными и дурнопахнущими как этот персонаж. Презирались также и ведьмаки: по мнению Хеммельфарта, они были такими же нелюдями, как эльфы и краснолюды, но их ещё не сжигали на площади. Пройдя ворота, старик пошёл к лесу, шёл до самого заката, ведь в окрестностях Новиграда пролегает степь, очень большая и нескончаемая. В лесу он передал свёрток бумаги отряду скоя’таэлей. Заскочив на лошадей, отряд белок помчался через леса к темерской границе. Проскочить нужно было аккуратно и незаметно, но для белок, которые уже привыкли бегать по лесам и нападать на реданцев, а теперь и на охотников за колдуньями, это было проще простого. И так под покровом ночи они проскочили через границу. Незаметно, тихо, не поднимая тревоги, пришли к границе леса, недалеко от дерева висельников. Там их уже ждал человек в тяжёлых доспехах с темерскими лилиями на щите. Эльфы передали ему свёрток бумаги, а он им взамен — кошель с золотом. Деньги, на которые они смогут переночевать в трактире, купить еды, починить оружие или же заказать новое. Темерец же сел на лошадь и поскакал в сторону Врониц.

***

— Итак, Геральт, есть идеи, как нам попасть в Оксенфурт, спасти Бьянку, и не быть убитыми? — требовательно произнёс Роше, сидевший в бывшем кабинете Барона напротив ведьмака. Белый Волк почесал под носом и, сделав задумчивую мину, произнёс: — А как там с ведьмаками обходятся? — Сжигают, Геральт, — серьёзным и холодным голосом произнёс король Темерии, — по приказу иерарха Хеммельфарта. — И много уже сожгли? Тут в комнату вошёл рыцарь с темерскими лилиями на доспехах и щите. — Ваше величество, новые вести из Новиграда! — быстро протараторил солдат. — Давай сюда, — приказал король и протянул руку вперёд. Мужчина подошёл, передал свёрток бумаги и отошёл на три шага назад. — Это всё? — Да, ваша милость! — Свободен! — скомандовал Роше, и солдат удалился, злобно посмотрев на ведьмака. Вернон Роше развернул свёрток, читал недолго, но очень внимательно. Геральт скрестил руки на груди, стоя перед большим столом, за которым и сидел король Темерии. — Бьянку переводят из тюрьмы в Оксенфурте в Новиград, — наконец сказал бывший командир синих полосок, оторвавшись от чтения. — Кто поставляет тебе информацию? — спросил Геральт холодным голосом. — Ну… — протянул Роше, — у меня есть Тайлер, он продаёт башмаки в Новиграде, его пока ещё не сожгли. Как он сам сказал: никто не заприметит обычного башмачника. — И что? Он продал башмаки охотнику за колдуньями, и тот рассказал ему о планах Хеммельфарта? — Нет! Тайлер просто слушает мужицкие сплетни, говорит, кого сожгли, а кто сбежал. А этот свёрток от, как он сам себя именует, Короля Нищих. — Король Нищих? — удивился ведьмак. — Он всё ещё продолжает свою деятельность? — Теперь, Геральт, он ещё больше жаждет освободить Новиград от этих мудаков! У него свои люди в окружении Хеммельфарта, они докладывают обо всех намерениях фанатичного выродка. — ведьмак поднял бровь. — И так и мы узнаём об этом. — Кто ещё твои союзники? — поинтересовался Белый Волк, наконец сев на стул. — Разбойничьи гильдии, которым насолили охотники за колдуньями, но им я не доверяю, а отправляю их на передовую, альянсы краснолюдов, банды Скоя’таэлей и бывшие реданцы. — У тебя много товарищей… — сказал Геральт и провёл рукой по столу. — Ты не мог бы напрячь свои связи и поискать для меня Лютика, Золтона, Йеннифэр и Трисс. — А может ещё твоих братьев по цеху поискать? — Роше занервничал. — Четверо ведьмаков, три чародейки, краснолюд и пятеро человек держали оборону в разрушенной крепости и почти сдержали натиск призраков из другого мира, — он откинулся на спинку стула и продолжил спокойно, — мне бы сейчас такую силу и я бы горы свернул. — У тебя есть один ведьмак, найдём Золтана, и у тебя будет краснолюд, — с усмешкой проговорил Белый Волк. — Смейся, а вот только мы не сдвинемся с места, пока не возьмём инициативу. То, что я имею — это лишь призрак той Темерии, которой она когда-то была, — он опустил взгляд вниз, — был бы жив Фольтест, он бы показал им… Геральт встал со стула и направился к выходу. — Куда это ты? — спросил Роше ему вслед. — Искать своих друзей самостоятельно, потому как здесь мне помощи не найти. — Бросаешь меня в такой момент? — бросил вслед король Темерии, и ведьмак остановился, положив руку на дверь. — Ты не выиграешь эту войну, пока будешь сидеть и жалеть себя здесь, — он обернулся. — Был бы жив Фольтест… Если бы он был жив и видел тебя сейчас, он бы со стыда помер, облегчил бы задачу Убийце Королей. — Так помоги же мне! — Роше хлопнул по столу обеими руками и резко встал. — Я видел, как ты воюешь, как сражаешься. Ты в одиночку брал замки, держал оборону и победил Короля Дикой Охоты! — он помотал головой из стороны в сторону, резко и нервно, а Геральт за этим наблюдал очень внимательно. — Я заплачу. Сколько ты хочешь? Ты ведь брал уже заказы на людей. За каждого убитого тобой сукина сына буду платить золотом, по три монеты за голову, пока не останется ни одного! Ведьмак ответил ему очень холодно: — Я тебя не узнаю. Тот Роше, которого я знал, не впадал в истерики при виде трудностей. — Не хочешь золото? Тогда я найду информацию обо всех, кого ты ищешь, просто помоги мне… — сказал он и сжал в руке свёрток с посланием. — Остынь, мне не нужны твои подачки! Я помогу тебе, но не за награду. — Геральт осмотрелся по сторонам, — я пойду наварю элексиров, снадобий и вернусь. — Когда? — Жди, и я вернусь. — после этих слов ведьмак вышел и отправился по коридору к выходу из замка.

***

Ночью ведьмак сидел в тёплой и уютной комнате и скрипел пером по бумаге, вырисовывая руны под светом свечи, периодически макая перо в чернильницу. Письмо гласило: «Дорогая Йеннифэр, мне срочно нужно с тобой встретиться в Велене, там, где сейчас располагается Темерия. Знаю, я снова оставил тебя, повёл себя как свинья по отношению к тебе и Трисс, но сейчас дело очень важное, и без твоей помощи мне не обойтись. Подробностей сообщить не могу: если это письмо перехватят, то те, кому не стоит этого знать, получат информацию, которую не должны узнать. Я не уверен, что письмо дойдёт до тебя, не знаю там ли ты, куда я его отправляю, но надеюсь, что ты получишь, прочтёшь и отреагируешь. Твой верный друг Геральт из Ривии» Геральт отложил перо, откинулся на спинку стула, закрыл глаза и задремал. Петухи заорали с первыми лучами солнца, ведьмак открыл глаза, посмотрел на стол с письмом. Свеча, которую он не затушил перед тем, как уснуть, догорела до самого основания и погасла; в окно прямыми лучами светило солнце, освещая угол комнаты. Белый Волк встал со стула, взял мечи, прихватил рукопись со стола и направился наружу. Яркий свет жёг глаза, но усилием воли ведьмак тут же сузил зрачки, и теперь ему было всё равно. Он мог переночевать в трактире, но трактирщик не выдал ему тёплых условий, а дал свой ветхий сарай, находящийся на территории трактира. Геральта это ничуть не смутило: приходилось ночевать и в худших условиях. Он потрогал свой карман и нащупал там золотые орены, вынул и пересчитал: ровно десять, должно хватить. Белый Волк направился к почтовой станции, которая ещё работала, и передал письмо человеку за прилавком, выложил на стол десять оренов и приказал доставить в Венгерберг как можно быстрее.

***

В темнице темно и холодно; ржавые решётки, сырые углы, металлический запах крови в воздухе. В помещении было настолько мерзко, что даже охотники за колдуньями туда не заходили, из-за чего у томящихся там пленников не было еды по несколько дней, а пили, когда через трещины в потолке во время дождя проступала вода вперемешку со строительным мусором, но выбора не было, и такой водой не брезговали. Пленницей этого места не по своей воле оказалась светловолосая девушка, в форме темерских синих полосок. Она проснулась от того, что крыса объедала кончики пальцев, взглянула на неё злобным взглядом. — Знаешь, — сказала она, не поднимаясь от сырого холодного пола, — будь у меня больше сил, я бы схватила тебя и заживо сожрала, — девушка резко отодвинула руку от грызуна, и животное отпрыгнуло, издало писк и побежало в темноту. Бьянка подвела к лицу руку и взглянула на пальцы, которые были повреждены маленькими, но острыми крысиными зубками. Она положила руку на пол и, оперевшись уже на обе конечности, попыталась встать. С первого раза не вышло, но после третьей или четвертой попытки девушка всё-таки нашла силы подняться. Осмотрелась ещё раз. Помещение темницы освещено четырьмя догорающими факелами, которые из-за того, что находились далеко друг от друга, слабо освещали всё вокруг. Темно, сыро, холодно. В некоторых камерах уже лежали мертвецы. Кто-то умер недавно, а кто-то лежит уже пару дней; разлагаться они не успевали потому, как на каждого свежего трупа нападали крысы и обгладывали до костей. Периодически охотники за колдуньями заходили, приводили новых пленных и убирали остатки от старых, снимали сгоревшие факелы и ставили новые, зажигали. Не совсем понятно, зачем они это делали. Наверное, для того, чтобы живые смотрели на весь этот ужас и теряли надежду только от одного вида. Обычных воров и убийц часто так и хранили там до тех пор, пока сами не откинут копыта от голода или жажды. Но особо провинившихся, как тех, кто сражался на стороне Темерии, чародеев или же нелюдей держали тут несколько дней, а затем везли в Новиград для показательной казни. — Давно уже здесь? — раздался женский голос из темноты в соседней камере. — Кто это там? — спросила Бьянка охрипшим и ослабевшим тоном. — Меня привезли вчера, ты была в отключке, лежала там. Охотники уже было думали, что ты померла, как вдруг ты перевернулась, и они даже клетки не стали открывать, чтобы проверить. — Ничего, очень скоро мы здесь умрём от жажды, если не случится чудо, и не пойдет ещё один дождь, как тот, что был позавчера, — Бьянка пошатнулась и, не удержавшись на ногах, упала на спину, успев подставить руки, чтобы не удариться головой. — Что? — спросил женский голос. — Ноги не держат? — Я пять дней ничего не ела, мои внутренности уже разъедают сами себя, и я… — Понимаю. Не знаю, как ты, но я здесь не умру. — Такая уверенность… — Бьянка истерически усмехнулась. — Что? Выломаешь решётки, выйдешь на улицу и раскидаешь стражу? Вперёд, я хоть посмотрю на это. — Может быть, если бы на меня не надели двимерит, я бы и смогла так, но сейчас моё положение прискорбно. А не умру я здесь, потому что для таких как я приготовлена торжественная смерть в Новиграде. — Двимерит? Ты — чародейка? — Да, я чародейка, и попалась очень глупо. Хотела использовать мужчину, провела с ним ночь, а на утро оказалось, что я не так уж и умна. Когда я открыла глаза, то в комнате уже стояли охотники за колдуньями, а на моих руках — двимерит. Я хотела через постель получить доступ к книгам о чёрной магии из библиотек Оксенфурта, которые Хеммельфарт предпочитает читать, а не сжигать. А получила оковы и билет сюда, — голос из темноты прервался. Там, откуда он доносился, был перегоревший факел, и света там не было. — А ты кто? — Я Бьянка, командир синих полосок — элитного подразделения темерских войск. — Так нам с тобой по пути, — оптимистично произнесла девушка из тьмы, — темерцев тоже казнят в Новиграде. — Да уж, повезло так повезло. — Бьянка… знакомое имя, возможно мы даже знакомы, я Кейра. Имя Кейра Мец тебе говорит о чём-нибудь? — Говорит, — Бьянка легла на спину и уставилась в потолок, — ты была в Каер Морхене, когда мы с ведьмаками держали оборону против Дикой Охоты. — Ну да… Это ты… Я тебя помню, эх… Кто мог подумать, что мы вместе окажемся в таком богами проклятом месте? — Ну да… Уж я то точно не могла… — Как думаешь, что хуже? Смерть на костре или с колом в заднице?

***

Геральт вошёл в бывший кабинет барона, где стоял прямоугольный стол; в самом торце сидел Роше, а по бокам — четыре рыцаря с темерскими лилиями на доспехах. Все четверо были седыми и короткострижеными. — Ведьмак, ты как раз вовремя, — обратился к нему Роше и жестом попросил сесть за стол. Он сел в торце, напротив Вернона Роше. — Итак… — начал Геральт. — Ваше Величество, — начал тот, что сидел слева от короля, — вы уверены, что стоит посвящать этого эм… господина в наши планы? — Белый Волк взглянул на рыцыря, а потом перевел взгляд на Роше. — Этот господин, — начал Король Темерии, — как ты выразился, Геральт из Ривии, ведьмак, который внёс неоценимый вклад в ту войну. Я потребую от вас, чтобы вы относились к нему уважительно, потому что это мой самый верный товарищ тогда и сейчас. — после этих слов ведьмак мог бы покраснеть, если бы его кожа не была лишена пигмента. — Теперь к делу. Поступила информация, что Бьянку и ещё одну чародейку перевезут из Оксенфурта в Новиград. Конвой будет состоять из четырнадцати охотников за колдуньями. Мы все хорошо знаем, что они дьявольски сильны и закалены то ли своей верой, то ли ещё чем-то. Наша задача — перехватить конвой, перебить фанатичных мразей и вызволить Бьянку, а если там ещё и чародейка, то, может, удастся уговорить её биться за нас. — Чародейка? — переспросил Геральт. — Информатор не назвал имени, но то, что ты в хороших отношениях почти со всеми магичками этого мира нам на пользу, потому ты идёшь со мной. — С вами? — перебил тот, что сидел справа от Геральта. — Но вы же король, вы не можете идти на эту самоубийственную вылазку! — Отставить! — прервал Роше. — Бьянка для меня больше, чем солдат. И я несу за неё ответственность. Я считаю своей виной то, что с ней случилось, и потому мне её и вызволять из этого кошмара. Есть ещё вопросы? — Мы сидим здесь с самой зари, — заговорил сидящий справа от короля, — но до сих пор не обсудили то, что нам делать с беженцами? Они всё прибывают, и пока нам есть чем кормить их, но если так продолжится… — Закончим войну, — сказал король Темерии, — распустим их по домам, а пока пусть будут здесь. Заседание окочено! Прошу всех разойтись. Все члены заседания встали и начали уходить, проходя мимо всё ещё сидящего на стуле Геральта. Роше выходил последним, и ведьмак встал, взял его за бронзовую кольчугу, заставив того обернуться. — Ты не сказал, что тут есть лагерь беженцев, — проговорил Белый Волк, глядя в глаза собеседнику. — Лютик и Золтан, они там, верно? — Король одёрнул руку, чтобы высвободить её. — Да, не сказал. Да, Лютик был там какое-то время. — Какое-то время, значит? А когда я приехал он был там? — Нет! Он пропал за пару дней до твоего прибытия. — Куда? — Да чтоб тебя! Не знаю! Я не обязан присматривать за пропавшими трубодурами, которые то появляются, то исчезают! Идёт война, Геральт, или ты ещё не заметил? Мы в жопе! Мы проигрываем, и всё, что для меня важно — это победить в войне, но единственное, что я ставлю важнее победы — это освободить Бьянку! — Лютик для меня также важен, как для тебя — Бьянка, — проговорил ведьмак холодным голосом. — Я клянусь тебе, что если ты поможешь, хотя бы с Бьянкой, то я помогу найти музыканта, краснолюда и того, кого только пожелаешь. Ты нужен мне, Геральт, здесь и сейчас. — Ну, хорошо, допустим. У тебя есть план? — Да. Мы перейдем Понтар к северу от Кривоуховых топей, с нами встретится отряд Скоя’таэлей, они помогут нам отбить её. Со мной поедут два рыцаря: сир Мелав со Скелиге и сир Куорн из Оксенфурта. — Из Оксенфурта? Уверен в нём? — Он начал служить мне задолго до мятежа Хеммельфарта, был молодым реданским солдатом, которого нильфы бросили на погибель, пырнув ножом в живот. Мои партизаны нашли его и принесли в убежище, там его выходили. Казалось, что он умрёт, но парень выжил и стал биться вместе с нами. Когда я получил корону, посвятил его в рыцари. Геральт кивнул, после чего Роше больше не продолжал беседы и направился к выходу. Ведьмак — следом за ним.

***

На улицах Венгерберга было спокойно. Все жители жили в относительной идилии, все винокурни и сады снова начали функционировать как и раньше, Нильфгаарда уже давно тут не было, а Хеммельфарт хоть и взял инициативу в Новиграде и Оксенфурте, но для захвата Венгерберга просто банально не хватало ресурсов. После того, как умер Эмгыр вар Эмрейс, и нильфы отступили обратно на юг, Ковер и Венгерберг вздохнули наконец с облегчением. Но тем не менее многие люди, эльфы и краснолюды, укрывшиеся здесь, не переставали страшиться того, что однажды охотники за колдуньями придут сюда, возьмут власть над городом и начнут показательно жечь всех чародеев и нелюдей. В этом городе жила и одна чародейка с чёрными, как смоль, волосами, фиалковыми глазами и узкими слегка кривыми губами. Она спала до полудня, потом принимала покупателей магических мазей и зелий, которые лечили болезни или возвращали красоту и частичную молодость людям, которые уже не могли исполнять супружеский долг или же просто не считали себя красивыми по причине морщин. — Госпожа Йеннифэр, — проговорила мягким голосом стоявшая над кроватью спящей чародейки девушка. — Илития, — проворчала Йен недовольно, отделяя сонные веки друг от друга, проявились фиолетовые красивые глаза. — Который час? — Ещё не полдень, но… — Так какого чёрта ты меня будишь? — Йеннифэр, лежащая на животе, перевернулась на спину и скинула с себя одеяло, и стало видно, что женщина абсолютно нагая, сонным лицом она повернулась к служанке и задала вопрос, — если это не что-то важное, клянусь, превращу тебя в жабу. — Госпожа Йеннифэр, — робко продолжила девушка, — сегодня на рассвете ко мне пришёл гонец и… — О! Гонец, значит, так ты решила похвастаться хорошо проведённым утром. — Илития засмущалась. Она была одета в платье золотистого цвета, светлый волос аккуратно закручен в дульку, зелёные глаза и светлое, почти бледное лицо. — Совсем не то, что вы подумали, он передал мне это, — девушка протянула Йеннифэр письмо с лилией на печати. — И что это? — чародейка свесила ноги вниз и села на край кровати, протянула руку и забрала письмо, сорвала печать, развернула и минуту читала, не отрываясь, даже как-то в лице поменялась, а затем взглянула на служанку и проговорила, — ох уж этот ведьмак, честное слово, как дитя малое, ну он же ничего без меня не может сделать, ну просто совсем. — Ведьмак… Я не видела ещё ни разу ни одного ведьмака в своей жизни, — проговорила девушка. — На твое счастье, милая, — сказала Йен и встала на ноги, — я вот однажды встретила, теперь, как видишь, никуда от него деться не могу. — Правду говорят, что они бесчеловечны и лишены эмоций? — Не скажу, что я большой знаток ведьмаков, но за свою жизнь я многое пережила бок о бок с ведьмаками, однажды даже умерла с одним из них, и скажу тебе, что они человечнее многих людей на этом свете.

***

Дверь в темницу отворилась, вошёл коренастый охотник за колдуньями, следом вошли ещё четверо, а самой последней в помещение попала Тамара — дочь кровавого барона. Девушка, одетая в мужскую одежду, со злобным взглядом и шрамами на лице. У Бьянки уже не было сил, чтобы подняться с пола, а Кейра стояла в двимеритовых наручниках прямо перед дверью камеры и злобно смотрела в ожидании того, что будет дальше, оскалив зубы. — Дайте им попить, чтобы не сдохли в дороге, и чего-нибудь пожрать, — скомандовала Тамара. — В Новиград путь не близкий, они должны явиться на собственную казнь! — голос её был грозным, а карие глаза как-будто бы светились. Она вышла за дверь и пошла вверх по лестнице, охотники, одетые в плащи и шляпы, были как близнецы, их очень сложно отличить друг от друга, выделялся только коренастый, он был настолько низкий, что его можно было бы легко принять за краснолюда, если бы по определению это не противоречило здравому смыслу. Один из них отворил сначала клетку Кейры, вошёл в камеру, схватил её за светлые волосы и рывком вывел оттуда. Раздался женский крик, и чародейку увели вверх по лестнице. Вторая девушка лежала на холодном полу с закрытыми глазами и похрипывала от бессилия. Коренастый охотник дал ей попить из своей фляги, слегка приподнял голову, чтобы та не захлебнулась, и Бьянка начала жадно пить холодную воду. — Не слишком ли ты нежен с этой курвиной дочерью? — прокомментировал один из них — Приказ — есть приказ, — ответил коренастый. — Слышал, что Тамара сказала? Напоить и накормить! — Ты, может, ей ещё сиську дашь?! — повысил голос второй, который был ближе к двери. — Хватит нянькаться с этой стервой, давай к выходу её! После того, как Бьянка попила, коренастый помог ей встать с пола, поддерживал и, чтобы она не упала, аккуратно повёл к выходу. Остальные с презрением смотрели на это, но никто не сказал больше ни слова, а молча последовали по лестнице наверх. На улице уже ждала повозка-клетка, яркий солнечный свет сильно ожёг глаза Бьянки, она попыталась закрыться от него рукой, но особого эффекта это не дало. Кто-то сильно толкнул её в спину, и она упала прямо перед колёсами повозки. — Мы теряем время, — произнесла Тамара, — хватит с ней уже возиться, пусть сядет в клетку, мы выезжаем. Повозка была запряжена тремя лошадьми, а вокруг неё стояло шесть гнедых кобыл, по одной на каждого охотника за колдуньями, и один вороной конь для Тамары. Взгляд у него был такой же кровожадный, как и у его хозяйки. Тамара запрыгнула на жеребца и дождалась, пока все усядутся по местам. Коренастый охотник за колдуньями буквально запихнул ослабшую Бьянку в клетку, закрыл дверь, вставил ключ и провернул два раза по часовой стрелке. Кейра была уже внутри в двимеритовых наручниках. Теперь Бьянка могла её внимательнее рассмотреть: девушка была одета в какие-то лохмотья, видимо облачилась в то, что нашла, ведь когда её вытаскивали из постели, она была совсем голой. Коренастый охотник за колдуньями привязал свою кобылу сзади к телеге, а сам уселся на место кучера, взял хлыст и сильно ударил запряжённых лошадей, послышалось ржание и тюрьма на колёсах сдвинулась с места. В окно мелькали улицы Оксенфурта, купцы, продающие рыбу и мясо, кузнецы, кующие мечи, броники, отдающие свои лучшие доспехи охотникам за колдуньями. Бьянка облокотилась на дверь и прикрыла глаза, и в этот момент с той стороны подъехала Тамара на вороном, просунула через решётку мёртвого зайца, и тут же ударила коня в бока и двинулась вперёд. — Фу! — брезгливо фыркнула Кейра Мец и скинула животное на пол. — Вот уроды! Меня! Кейру Мец кормить мертвичиной! Кто я по их мнению? — Тварь, которая не заслуживает хорошего обеда, — прокомментировала Бьянка. — Слушай, если мы выживем, что бы ты сделала с этой стервой? — Если я выживу, а это маловероятно, — хриплым и слабым голосом проговорила темерка, — я рассеку её мечом надвое и посмотрю, как она будет себя чувствовать, когда ноги не будут её слушаться. — И всё? Так мелочно? — прокомментировала Кейра. — Будь у меня моя сила, я бы заклинанием вывернула её наизнанку и телепортировала бы труп иерарху Хеммельфарту в назидание. — Так мелочно? Будь у меня твоя сила, я бы превратила её в слизняка и запихнула бы в банку с солью. — Звучит неплохо… Самое забавное то, что на всех этих уродах лежит какая-то могущественная магия, я не знаю, откуда она происходит, но это что-то очень тёмное и зловещее. — Тёмное и зловещее? Не удивлена, эти уроды, как мне кажется, и без магии были бы уродами. — Ты не понимаешь, Хеммельфарт, судя по всему, наложил какие-то чары на своих прихвостней, каждый из них бесприкословно ему служит и выполняет любые прихоти. Я как-то раз поймала одного и долго пыталась распознать свойство магии, но… — Но? — Моих знаний оказалось недостаточно, для этого мне и нужны были книги из Оксенфуртской библиотеки. — Значит, Хеммельфарт, так отчаянно гонявший чародеев и нелюдей все эти годы, решил сам уподобиться чародеям? — Нет! Он — не чародей, но держу пари, что ему помогает кто-то очень могущественный, какой-нибудь чародей или чародейка, которая колдует для него, вопрос только: зачем? — Всё это неважно, ты есть будешь? — Бьянка указала взглядом на мёртвого зайца. — Фу! Я уже и забыла про эту мерзость, конечно же, нет! — А я вот не ела уже неделю, поголодай с моё, — она подняла животное с пола и вгрызлась зубами в шкурку, и с набитым ртом продолжила, — и дохлый заяц уже не такая уж и мерзость.

***

Четверо путников ехали по лесу, все в серых плащах поверх доспехов, кроме ведьмака, на нём доспехов не было, ведь убийца на чудовищ должен двигаться быстро, а тяжёлое снаряжение снижает скорость. Вроде всё в этих лесах было также, как обычно. Небо затянуто тучами, но дождя не было, прохладный ветер обдувал всех, кто там присутствовал, шелестела листва и иголки хвойных деревьев, по веткам скакали белки, а дорогу периодически перебегали зайцы. Первыми ехали ведьмак и Роше, позади них замыкали строй двое рыцарей: Сир Мелав со Скелиге и сир Куорон из Оксенфурта. Житель Скелиге, как и подобает всем тем мужикам с островов, был очень крупным по телосложению, немного бледным из-за того, что шлем всегда закрывал лицо от солнечных лучей, и на поясе носил тяжёлый двуручный меч, который он держал одной рукой, и прекрасно владел им. Мало кто мог помериться силой с сиром Меловом, а во время войны он не раз и не два доказывал свою полезность, так как был способен в одиночку стоять против троих, а то и четверых охотников, по этому критерию он и был выбран для этой миссии. Сир Куорон же был тощим, но из-за своих доспехов казался немного плотнее. После того как темерские партизаны его вылечили, реданец начал сражаться за них, и более того, очень много тренировался, чтобы быть готовым к встрече с нильфами и не оказаться в канаве со вспоротым животом снова. Время шло, его навыки оттачивались, и когда началась война против Хеммельфарта, все его уроки фехтования не прошли зря, он достойно держался и не давал себя ранить. В бою он скорее предпочитал хитрость грубой силе, в отличие от Мелова, который в силу своей выносливости и тяжёлого непробиваемого доспеха мог хватать врагов голыми руками и ломать им шеи. Куорон скорее обходил противника по кругу, лишал преимущества обманными манёврами и атаковал, только когда противник покажет свою слабую сторону. — Роше, — начал Геральт после долгой молчаливой поездки. — Да, Геральт? — спросил король Темерии. — Мы должны встретиться со скоя’таэлями в условленном месте в условленной время, так? — Да, всё именно так. К нам на подмогу придёт бригата одного полуэльфа, его зовут Икон, с ним ещё восемь скоя’таэлей, эти — уже чистокровные эльфы, их задачей будет прикрывать нас с деревьев с помощью стрел, я слышал, что эльфы очень хорошо владеют луками. — Не только эльфы, я знал одну дриаду из Брокилона, так вот она тоже хорошо владела луком, наверное, лучше, чем многие эльфы вместе взятые. — И что с ней случилось? — Погибла, очень давно. — Ведьмак опустил голову и погладил Плотву по гриве — До меня доходили слухи, что ты очень тесно дружил с брокилонскими дриадами, они даже пускали тебя в свой лес, когда любого другого они и к ленточке-то не подпускали, — Роше усмехнулся. — Хочешь поговорить о моём прошлом? А, давай, лучше поговорим о твоём. — И что ты хотел бы знать? — Как так получилось, что Эмгыр разрешил тебе строить свою страну? Ведь, насколько я помню, ты хотел мирно сосуществовать с чёрными, а выходит так, что я здесь ни одного нильфгаардского солнца не вижу. — Сначала всё так и было, от Темерии было лишь одно название — призрак, а потом Эмгыра убили его же советники в его же дворце, и тогда мы выгнали оставшихся нильфов с севера. — Нильфгаардцы, которых я встретил, когда ехал сюда, говорили, что их резали реданцы, а не темерцы. — Я созвал все знамёна: Лирию, Ривию, Реданию, Каэдвэн. Все они пошли против общего врага, а потом я просто убедил их, что все их королевства теперь «республики», а наше одно большое королевство теперь зовётся Темерией. — Убедил? — теперь усмехнулся Геральт. — Ну… где-то пообещал земли и титулы, где-то дал золото, а где-то пустил кровь. — Роше осмотрелся по сторонам и жестом руки показал всем остановиться. — Так или иначе всё получилось, — проговорил он, слезая с лошади. Все участники процессии последовали примеру своего предводителя и тоже спешились с коней, включая Геральта. Вернон Роше сложил пальцы возле рта и громко свистнул, на что из чащи послышался ответный свист. Из кустов вышел молодой и стройный парень со шрамом через глаз, он подошёл к Роше и протянул руку, на что король Темерии ответил взаимностью. — Вы так громко трындите, что всю живность вокруг распугали, — прокомментировал Икон-полуэльф. — Ты же знаешь меня, я не боюсь рисковать, — ответил Вернон. — А стоило бы, — сказал Икон, — вы уже давно за границей своего призрачного королевства. — Когда наша возьмёт, мы ещё посмотрим: призрачное оно или нет. — До этого момента ещё надо дожить, — сказал полуэльф и обернулся к лесу, начал указывать пальцами куда-то в чащу, — они едут чуть западнее по дороге, на границе леса, но есть один момент. Когда буквально на полверсты им придётся заехать в чащу, чтобы объехать озеро, там мы их и перехватим. В моей бригаде две лучницы и четыре воина, сражающихся мечами. — Чего нам ждать от врага? — Шестеро охотников, повозка-клетка, в которой, судя по всему, сидят две пленницы, ведёт этот конвой, судя по описанию, Тамара из Вронниц, та самая, которую по слухам ни стрела, ни меч не берут. — Прямо дьявольщина какая-то. — Геральт и трое рыцарей стояли полукольцом возле Роше, пока он вёл беседу. — А для дьявольщины у нас есть ведьмак, уж кто, а он точно не боится подобного. — Белый Волк скрестил руки на груди и укоризненно взглянул на короля Темерии. — В таком случае, вперёд, устроим засаду, вырежем сукиных детей и освободим пленников, — произнёс Икон и жестом указал всем пройти в лес через заросли. Каждый из них взял лошадей под узды, так как оставлять их на открытой дороге было опасно. Все по очереди прошли мимо Икона, сначала Мелав, потом Геральт, Куорон и, когда проходил Роше, молодой полуэльф взял его за плечо и произнёс: — Учти, Роше, если будут большие потери, простыми титулами ты не отделаешься. — Я всегда держу слово, — сказал король Темерии и пошёл вперед.

***

— Ты считаешь, — начала Бьянка голосом всё также хриплым, — что мы выживем? — Насчет тебя не уверена, — дерзко ответила Кейра, — если продолжишь и дальше есть сырое мясо, то тебе недолго осталось. — С колом в заднице, — сказала девушка. — Что? — Ты спрашивала, какая смерть страшнее, и я много думала об этом, так вот, на костре хоть и больно, но зато тебя не насилуют деревяшкой до смерти. — Интересное мышление, но будем надеяться, на лучшее. Бьянка обратила внимание, что Кейра ковыряется чем-то в замке наручников. — Что это? — спросила темерка. — Это? Сувенир из темницы. — Надеешься, что это тебе поможет? — Уж лучше надеяться на спасение, чем жрать дохлых зайцев. Конвой продолжал движение ещё два или три часа, потом он остановился, послышалась ругань охотников за колдуньями снаружи. Тамара приказала убрать какое-то бревно с дороги, потому что они и так опаздывали, ведь если они не успеют на казнь, то им придётся ждать ещё день для того, чтобы казнить чародейку и темерку. Потому что Хеммельфарт всегда и всех казнил в строго определённое время суток. Неожиданно послышался свист, и на охотников посыпались стрелы. Коренастый слез с места кучера и сбежал в лес, кто-то попытался побежать за ним, но упал со стрелой в глазу. Тамара выхватила меч и запрыгнула в толпу оставшихся охотников, которые создали купол из щитов и крылись ними. Толпа эльфов выбежала из кустов с обнажёнными мечами и атаковала охотников. Круг разомкнулся, и воины Хеммельфарта начали сражаться со скоя’таэлями. Двое рыцарей вышли из кустов и обнажили мечи, последними вышли Геральт и Роше. Роше взял на себя одного из охотников за колдуньями, вскоре к нему подключился и Куорон. Охотник за колдуньями яростно отбивал их атаки и закрывался щитом, не позволяя им взять инициативу. Геральт бросился на одного охотника, тот рубанул со всей силы, но скорости не хватило, чтобы попасть по ведьмаку, тут же напоролся на меч из метеоритного железа. Впервые Белый Волк увидел неистовство воинов Вечного Огня. С мечом в животе, который явно пробил печень и вылез с обратной стороны, охотник за колдуньями продолжал махать оружием, опираясь на щит. Ведьмак рывком подпрыгнул к противнику, увернулся от удара и схватился за рукоять своего меча, который торчал в чужих внутренностях, резко потянул, разрезая плоть аж до пояса. На землю потекла тёмно-алая кровь, и охотник упал обезжизненный. Геральт осмотрелся, увидел, как Куорон и Роше вместе атакуют одного из охотников, и как Мелав получает удары сразу от двух противников. Но несмотря на это, они почти не пробивают его тяжёлый доспех, и он продолжает свои нападки. Геральт подметил, что Тамара сражается с Иконом и ещё с двумя скоя’таэлями. Девушка быстрым ударом снизу вверх выбила меч из рук полуэльфа, а затем саданула по колену и уже было замахнулась мечом, чтобы отсечь голову, как вдруг её сбил с ног внезапный знак аард, выпущенный ведьмаком, стоявшим в пяти шагах. Геральт не ждал особого эффекта, но Тамара была настолько тощая, что этого вполне хватило. — Ведьмак, — оскалившись, произнесла воительница, поднимаясь с земли. В этот момент Геральт шёл её навстречу. — Ну что? Тебя снова нанял мой папочка? Хочешь вернуть меня? А? Ну попробуй! Девушка бросилась в бой, но Геральт парировал блоком. Она попыталась ударить сбоку, но каждый удар отражался мечом, а безупречная работа ног обеспечивала расстояние необходимое для безопасности. Девушка снова напала рывком, но ведьмак обошёл её справа и движением ноги сбил соперницу. Тамара снова встала, лицо её стало ещё злее, она провела рукой по лезвию своего клинка и он воспламенился. Белый Волк сосредоточился, взял меч двумя руками перед собой и начал ходить по кругу, не поворачиваясь ни боком, ни спиной, выжидая момент для атаки. Сзади прямо на ведьмака бежал один из охотников, который только что расправился с двумя скоя’таэлями. Геральт его не видел, но прекрасно слышал приближающиеся быстрые шаги, но вида не подал. Лицо его выражало хладнокровие, которое не выдавало готовности ударить в любой момент. Когда воин подбежал на достаточно близкое расстояние, Белый Волк развернулся в пируэте и острым концом рассёк сонную артерию. На лице мужчины была маска, но даже в тонкую прорезь для глаз было видно, как кожа его моментально бледнеет. Из последних сил он поднял меч, но тут же упал замертво. Тамара воспользовалась моментом и напала, Геральт увернулся, обошёл слева и пнул её плечом, а затем ударом снизу вверх выбил оружие из её рук. Горящий меч воткнулся в грунт, и пламя погасло. — Прекрати играть со мной, ведьмак! — прокричала девушка истеричным тоном. — Дерись в полную силу! — Если хочешь покончить жизнь самоубийством, не впутывай в это дело других, просто возьми возжи и повесься на них! Фраза ведьмака сильно взбесила молодую охотницу за колдуньями, она поняла, что он абсолютно не воспринимает её всерьёз. Куорон обошёл её сзади, Мелав, весь в крови охотников за колдуньями, а, может, и немного в своей, зашёл слева, Роше справа, а Икон, хромая, встал рядом с Геральтом. — Ты безоружна и окружена, — прокомментировал ведьмак, — самое время сдаться. Девушка снова осмотрелась вокруг и решила пойти на безрассудство. Она решила, что убить ведьмака — самая гениальная мысль в её жизни, что, если она это сделает, все остальные запаникуют, и после этого она возьмёт в руки меч и покончит с остальными. Под её ногами лежал большой двуручный меч её павшего товарища, она молниеносно подняла его и снова бросилась на убийцу чудовищ. Замахнулась рукой, и в глазах стало темно. Для стороннего наблюдателя было видно, как Геральт свободной рукой схватил её за запястье, в котором она деражала меч, а рукоятью своего меча ударил по голове, аккуратно рассчитав удар, чтобы только оглушить, а не убить. Девушка рухнула на землю к ногам ведьмака. — А меч-то у неё и правда горел, — прокомментировал Роше. Из леса вышли две эльфки с луками, Геральт убрал свой железный меч за спину. — Потери оказались больше, чем нужно было, — сказал Икон, смотря на Роше, — ты влип, государь. Король Темерии обернулся к повозке-клетке, подбежал и заглянул внутрь — Бьянка! Ты жива? — Роше? Это ты? — прохрипела темерка. — Держись! Мы тебя вытащим! — ведьмак наклонился над Тамарой и взял с её пояса связку ключей, бросил её королю Темерии, и тот открыл замок. Все участники, кроме Икона и Геральта, встали рядом, когда Роше вытаскивал Бьянку оттуда. Следом вышла чародейка в наручниках. — Кейра? — удивился Белый Волк. — Геральт… — сказала чародейка, — я знала, что ты меня не бросишь. — Где Ламберт? — спросил он, уводя взгляд на Роше, который уносил светловолосую Бьянку туда, откуда они все пришли. Куорон и Мелав с Тамарой на плече последовали за ним, Икона подхватили его эльфки-лучницы и тоже повели в лес. Кейра взяла связку ключей, торчащую в замке дверцы, и начала подбирать: какой из них подойдёт для наручников. — Я думал, вы теперь вместе. — Ага… Были, а потом разделились, потому как он, видишь ли, был заинтересован одним важным заказом на какого-то «высшего вампира». — Высшего вампира? Ламберт пошёл на него в одиночку? А почему же ты не пошла с ним? — ведьмак повысил тон. — Не кричи на меня, Геральт! — произнесла чародейка, всё также подбирая ключи. — Зараза, да какой же?! — Из-за тебя он может быть уже мёртв! — Да не смеши, из того, что я читала об этих тварях, следует, что он его никогда не найдёт, — она бросила связку на землю. — Чёрт! Ни один не подходит. — Пойдём, — позвал её Геральт. — Поищем кузнеца, который сможет их снять, а потом пойдём искать Ламберта. — Ну, — протянула Кейра, — очевидно, что у меня связаны руки… Буквально и образно.