Любовь На Хирургическом Столе

Когда Сокджин с трудом открывает свои глаза, сильные руки продолжают крепко прижимать его к себе. В груди щемит от нежности, но одновременно липкая тревога на душе никуда не девается. Сокджин не знает, как ему теперь всё это распутать. Как далеко он готов зайти по отношению к Намджуну?  Хирург мирно спит, невозможно красивый и манящий. Сокджин не может удержаться и нежно гладит его по щеке, тот начинает мило хмуриться.  — Просыпайтесь, — тихо шепчет Сокджин, но Намджун не открывает глаза, только недовольно мычит. — Не хочу, чтобы Вы опоздали на работу.  Сокджин поглаживает очерченный подбородок, потом ведет рукой по длиной смуглой шее, мягко переходит на медленно вздымающуюся грудь.  — Доброе утро, — Сокджин и дальше пытается разбудить мужчину, но тот отказывается просыпаться.  Сокджин решает про себя дать время ему поспать, а самому в это время приготовить завтрак. Но его планам приходит конец, когда Намджун перехватывает руку у себя на груди и резко подминает адвоката под себя.  — Вы сами меня дразните, а потом смотрите так невинно, словно это я сейчас Вас нагло лапал, — Намджун нависает сверху, смотря на чуть испуганного Сокджина. Их лица слишком близко, и Намджун уже тянется за поцелуем, но горячая ладонь накрывает его губы.  — Мне нужно почистить зубы, — Сокджин пытается сопротивляться, но выходит слишком слабо.  Намджун на это лишь хмыкает и убирает руку со своего лица. Он целует, не спрашивая, кладет руку на чужую тонкую шею, слегка сжимая, и утренним возбуждением упирается Сокджину между ног.  Намджун дает Сокджину вдохнуть кислорода только тогда, когда тот начинает мычать в поцелуй, а затем резко шипит, потому что тонкую бледную кожу на шее с силой засасывают.  — Что Вы делаете? — Сокджин пытается оттолкнуть Намджуна, но тот не сдвигается с места. — Вы ведете себя, как какой-то подросток!  — Я просто передаю привет тому прокурору, — говорит Намджун, любуясь своей работой. Теперь на белоснежной шее адвоката красуется ярко красный засос.  — Вы такой ребенок, — негодует Сокджин, понимая, что теперь Хосок будет его подкалывать до конца жизни.  Намджун лишь смеется, но потом его лицо становится серьезным, и он сильнее толкается своим возбуждением, упираясь уже в стоячий член Сокджина.  — Возмущайтесь сколько хотите, но Ваше тело говорит, что Вам понравилось, — довольно улыбается Намджун, а затем ведет своим языком по приоткрытым губам прежде, чем опять толкнуть его внутрь.  Сокджину становится плевать на то, что они оба опаздывают на работу. Его член обхватывает горячая рука, а пухлые губы терзают его так, что голова идет кругом. Сокджин уверен, что не смог бы удержать равновесие, если бы не лежал сейчас на кровати, прижатый этим невероятно сексуальным телом.  Намджун берет два члена в свою большую ладонь и начинает дрочить им обоим. Сокджин стонет в поцелуй, но ему не дают отдышаться. Вновь буквально вылизывают его рот, заставляя плавиться от всех этих касаний, что электрическими разрядами проносятся по телу.  Они кончают почти одновременно, поцелуй становится более ленивым и нежным. Сокджин вспоминает про время, отталкивая мужчину от себя, и подрывается с кровати. Тот лишь довольно улыбается, говоря:  — Вы такой милый.  Сокджин смущается от комплимента и поспешно бежит в душ, пытаясь спрятать румяные щеки.  — Мне можно с Вами? — кричит ему в догонку хирург.  — Нет! — Сокджин плотно запирается в ванной и смотрит на себя в зеркало. У него лохматые волосы, припухшие губы и слишком очевидный засос на шее. Сокджин про себя ругается, но невольно улыбается, впервые за долгое время чувствуя себя по настоящему живым…

***

Засос, как и думал Сокджин, замазать не удалось. Поэтому он надевает на себя водолазку с самым высоким воротником, а сверху накидывает пиджак, но засос всё так же виден.  Намджун, который подвозит его до работы, лишь разводит руками, но вид у него ни разу невиноватый — он получил то, что хотел.  Сокджин, вздыхая, выходит из машины,  и надеется, что Чонгук сегодня не зайдет, а Хосока завалят работой. Он уже почти добрался до своего кабинета, когда из соседнего офиса выглядывает Чон Хосок. — Доброе утро, ты опоздал. На тебя не похоже, — протягивает тот с подозрительно довольной улыбкой. — Доброе утро. Меня кто-нибудь искал?  — Нет, — Хосок прищуривается, а Сокджин шумно сглатывает.  — Хотел уточнить… это новый модный аксессуар? Сокджин безуспешно делает вид, что ничего не понимает. — Что? Хосок многозначительно указал себе на шею. Сокджин замер. — О нет. — О да. Он машинально касается воротника водолазки и мысленно проклинает Намджуна.  — И кто же у нас любит оставлять следы?  Сокджин закатывает глаза и пытается пройти мимо, но коллега преграждает ему дорогу. — Нет-нет, теперь мне интересно. Кто этот счастливчик? — Тебя это не касается. — Тот врач, да? У Сокджина начинают бегать глаза. Хосок победно улыбается.  — Ага! По лицу вижу, что угадал. — Не твое дело, — бурчит Сокджин, уводя взгляд.  — Нарушаешь профессиональную этику, но тебе это на пользу, — Хосок хлопает коллегу по плечу.  Сокджин прикрывает глаза ладонью. — Пожалуйста, замолчи. — Хорошо-хорошо, — Хосок разводит руками в примирительном жесте. — Передай своему врачу, что адвокатам перед заседаниями нужен теперь и тональным крем.  Сокджин корчит недовольную рожицу, пытаясь отвязаться от коллеги, что за долгое время совместной работы стал близким другом. Тот лишь рассмеялся так громко, что это наверняка это услышала вся адвокатская контора. 

***

Сокджин уже успевает забыть о злополучном засосе, когда дверь открывается без стука.  — Вообще-то существуют довольно простые правила приличия. — Какие? Чонгук проходит внутрь и закрывает за собой дверь. — Постучать. — Слишком долго. Сокджин фыркает и откладывает бумаги в сторону. — Зачем пришел? — На тебя посмотреть.  — Посмотрел, теперь уходи. — Какой ты гостеприимный. Чонгук вальяжно садится напротив него, и Сокджин сразу понимает: уходить он пока не собирается. Несколько секунд они молчат. Потом взгляд Чонгука цепляется за его шею. Всего на мгновение. Но Сокджин замечает. Черт. Он незаметно поправляет воротник. Чонгук тут же отводит взгляд. — Кстати, — произносит он как будто между делом. — Твой врач явно не знает меры. Сокджин давится воздухом. Вот зараза. — Прошу прощения? — Так это был он, да?  Сокджин смотрит на Чонгука долгим взглядом, не желая отвечать на все эти вопросы, потому что его постель это лишь его личное дело.  — Зачем тебе это знать?  Чонгук молчит, смотрит то адвокату в глаза, то опять на засос. Его непринужденная легкость куда-то улетучивается.  — Это был он, — сам себе отвечает Чонгук, спустя время. — Всё стало понятно еще тогда, когда он начал тут околачиваться. Я же тебе говорил, что ты смотришь на него, будто готов послать профессиональную этику к чертям.  — Тебя это не касается, — Сокджин еле подавляет в себе возмущение, что рвется наружу. Они с Чонгуком никогда не были друзьями. К званию врагов им и то было ближе.  — Не касается, — повторяет он спокойно. — Забавно. Тогда почему я об этом думаю? Сокджин резко выпрямляется. Вот это уже лишнее. — Тебе не обязательно об этом думать, — холодно бросает он. — У прокуроров, насколько я знаю, есть дела поважнее, чем… — он делает паузу, подбирая слова с ядом, — моя постель.  Чонгук усмехается, но без привычной лёгкости. Уголок губ дергается, а взгляд становится чуть темнее. — Постель, — повторяет он. — Да. Он молчит секунду, потом добавляет: — Ты быстро находишь замену, адвокат Ким. Сокджин замирает. — Ты сейчас серьёзно? — медленно спрашивает он. — Ты пришёл сюда читать мне лекции о моей жизни? Чонгук откидывается на спинку стула, но глаза остаются на нём. — Я пришёл убедиться, что ты не превращаешь свою личную жизнь в цирк. — Мою личную жизнь? — Сокджин почти смеётся, но смех выходит коротким и фальшивым. — С каких пор она тебя интересует? Чонгук отвечает не сразу. Он будто сам не рад, что вообще здесь сидит. — С тех пор, как ты начал выбирать не тех людей, — наконец говорит он. Сокджин моргает. На секунду ему хочется спросить: «А кто тогда “тот” человек?». Но он не задаёт этот вопрос. Ему не хочется слушать ненужных советов.  — Ты вообще себя слышишь? — голос у него становится тише, но жестче. — Ты мне не друг. Не брат. Не кто-то, кто имеет право решать, с кем я сплю. Чонгук чуть кивает, будто принимает удар. Но не отступает. — Я и не решаю, — спокойно говорит он. — Просто наблюдаю. И после паузы добавляет, чуть тише: — И делаю выводы. Сокджин чувствует, как внутри поднимается что-то горячее и неприятное. Не злость в чистом виде. Скорее… уязвимость, которую он сам не успевает спрятать. — Выводы о чём? — резко спрашивает он. Чонгук смотрит на него долго. Слишком долго для человека, которому «не всё равно». — О том, что ты слишком быстро закрываешь пустоту, — говорит он наконец. — После развода. Сокджин усмехается, но теперь уже по-настоящему холодно. — И что? По-твоему, я должен сидеть и страдать? — Нет, — Чонгук качает головой. — Но и прыгать в постель к кому попало тоже не обязательно. Эти слова, как пощечина, отражаются от стен.  Сокджин чувствует, как щеки чуть начинают гореть — не от стыда, нет. От того, как это звучит. Как будто его уже куда-то определили, оценили, разложили по полкам. И самое раздражающее — Чонгук говорит это не как моралист. А как человек, которому… не всё равно. — Ты сейчас звучишь как ревнивый муж, — тихо бросает Сокджин, почти не думая. И только после этой фразы понимает, что сказал. Чонгук замирает. В комнате становится ощутимо тише. — Ревнивый? — повторяет Чонгук тихо. Но в голосе появляется некая мягкость. — Ты правда так думаешь? Сокджин почему-то не отступает. — Я думаю, что тебе слишком интересно, — отвечает он спокойнее, чем чувствует себя на самом деле. Чонгук поднимается со стула, подходя  ближе к столу, опирается ладонью о край. — Сокджин, — произносит он тихо и смотрит прямо в глаза.  Тот чуть сжимает пальцы под столом. — Не путай интерес с оценкой, — продолжает Чонгук. — И не путай заботу с тем, что тебе хочется в этом увидеть. Эта фраза должна была его успокоить. Но этого не происходит.  Да, Чонгук не осуждает, говорит что искренне интересуется, но это не помогает.   Сокджин отворачивается первым — почти незаметно, но достаточно, чтобы признать: выдерживать этот взгляд дольше ему сейчас не хочется. — Мне нужно работать, — говорит он глухо. Чонгук стоит ещё пару секунд, а затем выпрямляется. — Как скажешь. Он уже у двери, когда добавляет, не оборачиваясь: — И всё-таки… постарайся не разрушать себя быстрее, чем развод. Дверь закрывается, и Сокджин остаётся один. Внутри одно смятие. В комнате будто осталось столько недосказанного. И мысль, которую он не хочет додумывать до конца. И особенно — не хочет называть её своим именем.

***

Фотография Намджуна и Тэхёна всё еще продолжает смотреть на Сокджина в профиле бывшего мужа.  — Что это за херня?  Сокджину хочется всё рассказать Намджуну, но тревожное чувство, что его умело водят за нос никуда не девается. Кто из них врёт? Ким Тэхён, который, возможно, цепляется уже за прошлые отношения? Ким Намджун, который, возможно, красиво играет на два фронта?  Все эти мысли не дают покоя. А разобраться со всем этим не хватает смелости. Сокджин боится правды, но одновременно безумно хочет её узнать.  — Главное, не влюбиться, — говорит себе Сокджин. Наверное, он в глубине души уже понимает, что обманывает сам себя. Ему давно не хочется мстить. Он отпустил Тэхёна. Он просто хочет забрать Намджуна себе. Но почему-то признаться себе в этом довольно тяжело.  Возможно, всё дело в том, что признавшись себе в своих искренних намерениях, он поймет, что позволяет собой пользоваться мужчине, который состоит в отношениях с другим. Это принесло бы столько боли, которую Сокджин не готов испытать. Он не может отказаться от Намджуна, ему легче заниматься самообманом и идти по этому тонкому льду. Шанс провалиться слишком высок, но Сокджин цепляется за маленькую надежду, что всё каким-то образом закончится хорошо. 

***

Долгожданная пятница, и Сокджина встречают с цветами. Тот сетует, говорит, что он не девчонка, что цветы не любит, но всё равно прячет улыбку в воротнике пальто.  Намджун забирает его на своей машине, предварительно узнав, не против ли тот поужинать у него дома.  Сокджина приглашение напугало, но одновременно безумно соблазняло.  — Вы бы хотели снова вступить в брак? — спрашивает Намджун, плавно ведя машину.  — Я… я не знаю. Я правда не думал об этом.  Сокджин не врёт. Он действительно не задумывался о повтором вступлении в брак. Наверное, было бы здорово встретить своего человека, побыть с ним вместе несколько лет, а потом связать себя узами брака. Возможно, если бы он встретил Намджуна при других обстоятельствах, то это мог бы стать он.  — А Вы? — спрашивает Сокджин у мужчины, кидая на того любопытный взгляд.  — Я… никогда не был в браке до этого, но я бы определенно хотел. И хотел бы даже взять ребенка под опеку, — Намджун тепло улыбается. — Семья это то, о чем я мечтаю. Конечно, этот суд портит мне карьеру. Особенно, если мы проиграем. Меня, конечно, вряд ли лишат лицензии, но репутацию это мне подпортит. Но даже это всё не так меня волнует, как построение собственной семьи.  Сокджин молчит, думая о том, что, возможно, пришло время сказать врачу о том, что того подставили, но решает сделать это позже, когда обстановка будет рабочей.  — Я не хочу тратить себя и свое время понапрасну, — продолжает Намджун, лишь иногда отрываясь от дороги. — Хочу просто своего человека, посвятить ему всего себя, инвестировать в него всё свое время, энергию, деньги, любить его. Не хочу пускать себя по ветру. Сокджину отчаянно хочется в это верить. Какова вероятность того, что ему не лгут? Всё это звучит, как красивая сказка. Преданность сейчас встречается редкость. Способен ли этот мужчина, который может заполучить себе любого человека, на верность?  — И я хотел бы, — Намджун аккуратно берет руку Сокджина в свою и оставляет нежный поцелуй на тыльной стороне. — Чтобы Вы и я попробовали…  Сокджин не знает, как реагировать. Сердце пропускает удар, хочется улыбаться и истерично смеяться одновременно. Он чувствует радость, но будто не может позволить себе заполнить ею свою душу до конца. — Я понимаю, что Вы знаете обо мне только по той информации, что я Вам предоставил. Но меня к Вам потянуло с первой встречи. Я был бы рад если бы мы с Вами постепенно узнавали друг друга.  — Когда Вы в последний раз были в отношениях? — Сокджин задает давно мучающий его вопрос, никак не комментируя выше сказанное. — Несколько лет тому назад, — спокойно отвечает Намджун.  Ложь. Сплошная ложь.  — Почему расстались?  — Наши амбиции были сильнее наших чувств. Каждый выбрал карьеру. Он уехал, а я отпустил.  — И что даже интрижек не было?  — Конечно же были, — усмехается Намджун. — Я ведь взрослый мужчина. Но ничто из этого не выливалось в отношения.  Сокджин молчит. Либо Намджун врет, либо Тэхён действительно был лишь интрижкой. Может, у Тэхёна односторонняя любовь?  Что ж, Сокджин не может его осуждать.  Он сам погряз в этом мужчине. 

***

Квартира Намджуна находилась в элитном, тихом районе Сеула, где за панорамными окнами всегда было видно огни города, но почти не слышно его шума. Это была просторная трёхкомнатная квартира в стиле минимализм: светлая гостиная с высокими окнами, низким диваном и аккуратно расставленными книгами, строгая чёрная кухня с дорогой встроенной техникой и почти «неживым» порядком, а также спальня, утопающая в мягком сером текстиле. Третья комната служила кабинетом — заставленные книгами полки, разбросанные листы с заметками и ноутбук. Несмотря на холодный, продуманный интерьер, квартира всё равно ощущалась живой.  Сделав мини тур по квартире, Намджун стоит довольный собой, пока Сокджин продолжает озираться по сторонам. Именно такую квартиру он себе и представлял. В каждой детали был сам Намджун.  Цветы временно ставят в вазу, что предлагает Намджун. Те красиво дополняют интерьер, и пахнут на всю гостиную.  — Я заказал нам ужин, — говорит Намджун, снимая с себя тугой галстук. — Откроем вино?  Мини-бар Намджуна находится в гостиной. Бутылки стоят ровными рядами аккуратно, почти педантично, как и всё у него. Он медленно проводит взглядом по этикеткам, чуть наклоняя голову, будто действительно читает характер каждого вина. — Вы слишком долго выбираете, — звучит голос Сокджина из-за спины с лёгкой насмешкой. Намджун не оборачивается сразу, только едва заметно улыбается, пальцами касается одной из бутылок. — Я выбираю не спеша. Хорошее вино не терпит суеты.  — Или Вы просто пытаетесь произвести впечатление, — Сокджин подходит ближе, останавливаясь рядом и скользя взглядом по коллекции. — На меня.  Теперь Намджун всё-таки поворачивает голову. Взгляд у него спокойный, но с лёгким блеском флирта. — Не буду этого отрицать.  Намджун наконец вытаскивает бутылку — дорогую, выдержанную, с тёмной этикеткой и тонким золотым тиснением. — Вот это подойдёт, — говорит он. — Соответствует настроению вечера. — И моему обществу? — уточняет Сокджин, приподнимая бровь. — Вашему обществу невозможно подобрать цену, — спокойно отвечает Намджун, и на секунду в голосе слышится лёгкая игра. Он ставит бутылку на стол, а Сокджина в очередной раз заставляют краснеть. Намджун флиртует так спокойно, так естественно. Говорит все эти комплименты, все эти слова так просто. Сокджину страшно, что всё это лишь игра. Но он ведется.  Эти цветы, вино, ужин, атмосфера.  Всё пахнет давно позабытой романтикой.  А бабочки в животе заставляют нервничать, словно эти двое мужчин не видели друг друга до этого обнаженными, словно это не они стонали в унисон, лежа в одной постели.  Они ужинают и ведут приятную беседу. Не упоминают ничего, что касается личного. Просто говорят о книгах, которые любят; фильмах, которые пересматривают; спектаклях, на которые хотели бы сходить.  Сокджин много улыбается и пьянеет. Ему кажется, что жизнь становится на паузу. Что в прошлом нет никакого Ким Тэхёна, который изменил ему именно с этим мужчиной. Что в будущем нет никакой другой правды, кроме той, что Намджун стал клиентом Сокджина, и они случайно понравились друг к другу. Разве не отличная история для друзей?  Но правда всё же отравляет своим ядом, Сокджин заглушает это чувство вином. Намджун сидит напротив, невозможно красивый и горячий в этой черной рубашке, расстегнутой на две верхние пуговицы. Рукава рубашки слегка закатаны, вены на руках ярко выражены. Длинные пальцы умело орудуют ножом и вилкой, разрезая заказанный стейк.  Сокджин залипает на все эти детали, пьяно смеется и не может не ощущать, как внизу живота завязывается узел. Желание охватывает его с головой. Яркие картинки, как этот хирург имеет его прямо на этом столе, сметая всю еду и посуду на пол. Или же как они вместе принимают душ, а затем мокрые падают на прохладные простыни, продолжая начатое. Сокджину от всех этих фантазий тяжело дышать.  — Вы хотите остаться на ночь? — внезапно спрашивает Намджун, заглядывая в самую душу.  Сокджин про себя ругает его за этот вопрос. Неужели тот не мог просто сказать «останьтесь сегодня у меня»? Раздражает, когда нужно озвучивать свои желания, которые так тяжело признавать.  — Я… да, — сдается Сокджин, чувствуя, как краснеют уши.  Намджун ничего не отвечает, лишь радостно улыбается и продолжает доедать свой стейк.  После ужина Сокджин сам просится в душ. Он чувствует, как ленивая нега окутывает тело из-за вина и еды. Ему дают чистое полотенце и халат, и Сокджин старается не думать о том, что будет дальше.  Сокджин жалеет, что закрылся изнутри, потому что в глубине души он мечтает, чтобы Намджун не был таким джентельменом, распахнул бы дверь, разделся и взял бы его прямо под душем.  Но этого не происходит. Намджун принимает душ только после Сокджина, пока тот лениво падает на кровать в спальне.  Волнение присутствует, но вино хорошо его расслабило. Сокджин не уверен вообще, что Намджун будет предпринимать попытки с ним переспать. Они оба не озвучивали это вслух. Но узел внутри живота продолжал тянуть, и Сокджину безумно хочется ощутить Намджуна в себе.  Тот выходит из душа в одном полотенце на бедрах. Капли воды стекают по его обнаженному загорелому торсу. Намджун двигается, как хищник. Он приглушает свет, оставляя лишь легкий и теплый от настольной лампы. Сокджин не понимает, как хирург оказывается рядом с ним так быстро, нависая сверху.  На Сокджине лишь один халат, туго завязанный поясом. Он лежит на спине, совершенно безоружный и уязвимый. Под этим внимательным взглядом он чувствует себя скорее, как на хирургическом столе, чем на кровати. Его словно разделывают одними лишь глазами, без всяких инструментов, режут по живому и заставляют тело пылать.  Намджун не касается, он лишь продолжает смотреть. Сокджин сам развязывает свой пояс, смелея, и распахивает халат, представая перед мужчиной абсолютно голым. Его член уже стоит, грудь тяжело вздымается, и взгляд Намджуна внимательно цепляется за всё это.  — Я хочу, чтобы Вы были моим, — низким голосом говорит Намджун, продолжая лапать обнаженное тело лишь своим взглядом. — Только моим.  Этих слов хватает, чтобы Сокджину сорвало башню. Он сам притягивает хирурга к себе и целует, сразу запуская язык и хозяйничая в горячем рту. Намджун тоже распаляется, давит коленом между ног адвоката, одной рукой зарываясь в мокрые волосы. Он терзает распухшие губы, кусает их, лижет и снова кусает. Сокджин еле успевает за ним, прижимая к себе накачанное тело всё ближе и ближе. Ему хочется стать с Намджуном одним целым, хочется ощутить его в себе.  Намджун заставляет кожу под его губами гореть, спускаясь поцелуями всё ниже. Полотенце на его бедрах летит к чертям, а Сокджин громко вскрикивает, когда его ноги закидывают на широкие плечи.  — Что… Вы… делаете? — шепчет Сокджин, когда Намджун касается его там языком, мокро лижет, совсем не смущаясь своих действий.  Сокджин чувствует, что рядом с Намджуном он сплошное противоречие. Ему хочется оттолкнуть от себя мужчину, но при этом сам же раздвигает ноги шире и громко стонет от ощущений.  Намджун игнорирует вопрос, продолжает вылизывать Сокджина, нажимая на ноги сильнее, заставляя приподнять того попу выше.  Сокджин не знает, сколько это продолжается, но он уже весь хрипит, а тело горит в агонии. Ему нужно больше, ему нужен член Намджуна в себе.  Тот словно читает его мысли, опускает длинные ноги со своим плеч и сползает с кровати, открывая верхний ящик тумбочки. Он достает смазку и быстро возвращается назад, нетерпеливо устраиваясь обратно между разведенных ног.  Намджун оставляет нежный поцелуй на коленке Сокджина, а затем обильно выдавливает смазку себе на пальцы и принимается за растяжку. Он делает это крайне деликатно, параллельно покрывая внутреннюю часть бедра поцелуями. Сокджин млеет от всей этой контрастной нежности, что пришла на смену той животной страсти. Он расслабляется в этих сильных руках, которым так и хочется довериться. Пальцы Намджуна длинные и ловкие. Они быстро находят нужную точку, и Сокджин прикусывает нижнюю губу от разряда тока, что пробило всё тело.  Когда Сокджин достаточно растянут, Намджун закидывает одну его ногу себе на плечо и начинает плавно входить. Как только Сокджин привыкает к чужому размеру, то от былой нежности хирурга не остается ни следа. Темп, что тот задает, заставляет кровать под ними ходить ходуном. Пошлые звуки шлепков и стонов заполняют спальню, и Сокджина хватают за горло, слегка сдавливая.  Толчки быстрые и сильные, Сокджин стонет в такт каждому из них. Иногда Намджун замедляется, тогда они становятся размашистыми и грубыми.   Сокджину не хочется думать о том, кому он сейчас отдается. И плевать, что этот мужчина разрушил его «счастливый брак». Если бы Тэхён любил Сокджина, то никогда бы не позволил этому случиться.  Когда Сокджин кончает, так и не прикоснувшись к себе, Намджун его переворачивает и ставит на четвереньки, резко входя. Он одной рукой хватает адвоката за волосы, чуть оттягивая, заставляя опрокинуть голову назад, а пальцами другой руки лезет ему в рот, на что Сокджин послушно их посасывает, слыша за спиной одобрительный рык.  Голова начинает кружиться, горло саднить от стонов, тело всё взмокло, но Намджун словно никак не мог им насытиться. Сокджин отдается ему целиком, позволяет менять позы, подставляет зад для шлепков и не боится быть таким развратным.  Сокджин успевает кончить дважды, когда Намджун изливается внутрь, наваливаясь сверху всем своим весом. Оба еле дышат, кожа вся потная, но отрываться друг от друга совсем не хочется.  Спустя время, когда Сокджина окутывает сон, сильные руки поднимают его и несут в душ.  — Помоемся и ляжем спать, — тихо шепчет Намджун, оставляя легкий поцелуй в волосах.  А затем еле стоящего на ногах Сокджина старательно моют, параллельно поддерживая одной рукой. Забота, которую проявляет к нему врач, ужасно подкупает. Сокджин привык быть тем, кто делал что-то подобное для Тэхёна, и это впервые, когда кто-то делает это для него.  Покончив с процедурами, Сокджина кутают в полотенце, а затем мягко и нежно сушат волосы.  — Вы не устали? — сквозь шум фена спрашивает Сокджин у стоящего над ним хирурга.  — Нет, — машет тот головой. — Не хочу, чтобы Вы засыпали с мокрыми волосами.  В груди от всей этой нежности щемит. Это слишком…  Сокджин прикрывает глаза и старается не думать о том, что мерзкая правда неизбежно наступает на пятки.  Свет в спальне гаснет окончательно, когда они вдвоем укладываются спать. Крепкие руки Намджуна обнимают так, словно Сокджин самое ценное сокровище во всем мире. Вся эта нежность разбивает любую защиту вдребезги.  Хочется провести тысячу таких ночей, но только бы не возвращаться в реальность…