Vis a Vis: El Mundo

«Надо было сделать педикюр», — подумала Зулема, рассматривая пальцы на ногах: на трех ногтях черное покрытие полностью отвалилось. И как она подобное допустила? Вышла в свет в таком ужасном виде… Кошмар! Или — как вариант — не было времени? Она потрогала большой палец, убеждаясь в его реальности, и наконец осмотрелась: рядом никого, лишь вдали маячили разноцветные люди со скачущими точками их питомцев. Она сидела на песке, положив руки на согнутые коленки. Макушку жгло тропическое солнце — странно, что не взяла с собой ни шляпу, ни очки. Вообще все очень и очень странно. Что она тут делает посреди рабочего дня? — Зулема! Зулема прислонила ладонь ко лбу и увидела в воде знакомую фигуру в белом купальнике. Мака, почему-то уже блондинка, махала ей. — Вода такая теплая! — заманивала ее подруга, поднимая столбы из брызг. — Не хочешь присоединиться? — Как мы тут очутились? — крикнула Зулема в ответ, но Феррейро ее не слышала. — Что?! — Как мы тут очутились, черт возьми? — Я тебя не слышу! — Мака отвернулась и поплыла вглубь океана. Заир еще раз посмотрела на ногти, потрогала ворот светло-голубой хлопковой рубашки, закрывавшей плечи, и сунула руку в горячий песок. На губы легла блаженная улыбка, и Заир удивилась самой себе. Внутри, определенно, что-то росло. Наверное, солнце. Огромная пульсирующая звезда, собирающаяся сжечь все горести прошлой и нынешней жизни. Сердце прыгнуло в груди, и Зулема приоткрыла рот, ощущая, как перехватывает и без того сбивчивое дыхание. Сейчас ее разорвет. «Если Макарена блондинка, то я, наверное, брюнетка?» — со смехом подумала Зулема и стала искать сумочку, где лежало зеркало. Сумочки не было. — Joder! Выругавшись, Заир перевела взгляд на океан и заметила, как знакомая макушка исчезла под набежавшей волной. Зулема сидела и ждала, когда Мака вынырнет и докажет, что все хорошо. Один, два, три, четыре, пять… Заир вскочила. Через секунду она побежала к океану и бросилась в волны, но те, будто мешая, отбрасывали ее назад. — Мака! — крикнула Зулема, лихорадочно озираясь по сторонам. — Мака, черт возьми! Мака! Заир распахнула глаза и сделала глубокий вдох. Макарена, живая и невредимая, крепко обнимала ее правой рукой. Зулема невольно дернулась, и Мака, предчувствуя побег, закинула на жертву властную ногу. Заир закатила глаза: ну да, они снова в фургоне. Каждое утро Зулема просыпалась от того, что Мака поддавала коленкой ей по мягкому месту. Гангстерша не выдержала и подарила каратистке мягкую игрушку. — Она такая милая. — Макарена прижала к себе розовую крольчиху с длинными ресницами. — На тебя похожа. — С какого хера? — Зулема отняла игрушку и приставила к своему лицу. — И в каком месте мы похожи? Где? — Сначала фотоаппарат, теперь кролик… — Феррейро снова прижала питомца к груди. — Я не узнаю тебя, Зулема. Ты в чем-то провинилась и хочешь заранее меня задобрить? — Возьми эту ебаную игрушку и обнимай ее во сне, а не меня. У меня уже задница от тебя болит. — Заир щелкнула зажигалкой, прикуривая. — У меня есть только одно предположение… — Иди к черту. Но затея провалилась: каратистка по привычке прилипла к гангстерше, которая снова не спала всю ночь. Игрушка валялась на полу, и, гонимая жалостью, Заир подняла и сама обняла ее. Заир положила ладонь на обнаженное бедро и с шумом вздохнула. После нескольких поглаживаний она ощутила, как закручивается узел ниже живота. «Нет, дорогая», — подумала она, прогоняя жгучее желание. Эта дурочка проснется с больной головой. Трахаться они не будут. Зулема взяла телефон с тумбочки: сотня уведомлений, десять пропущенных. 11:11. Заир несколько раз моргнула. И когда она так долго спала? Макарена, прилипшая намертво, что-то проворчала, и Зулема подумала о том, от чего стало не по себе. Ей с этой дурочкой хорошо. И спала она так долго лишь по одной причине — Макарена всю ночь ее обнимала. Она убрала наглую руку со своей груди, а потом и не менее наглую ногу — с талии. Села, уткнувшись пятками в мягкий ковер. Мака состроила недовольную гримасу и что-то пролепетала себе под нос. «Надо же, ничего не меняется», — думала Заир, рассматривая почти детское лицо в рамке взъерошенных волос. Она все так же липнет во сне, все так же бормочет и наверняка все так же клацает зубами, как белка. Зулема остановила взгляд на приоткрытых губах. Макарена — чему-то своему — улыбнулась. — Joder, — выдохнула гангстерша, проклиная все на свете. Она сняла футболку, натянула объемные штаны, взяла худи и уже сунула одну руку в рукав, как услышала голос Феррейро. — Ты что делаешь? — В смысле? — Зулема обернулась с кофтой в руках. — Ухожу. — Так рано? — ворчала Макарена, потягиваясь. — Не позавтракаешь с нами? — Мне нужно идти, Макарена, — без улыбки ответила гостья и надела толстовку. — Что-то случилось? — Феррейро нахмурилась. — Я что-то не то сказала? Или сделала? Я не все помню… — Нет, мы хорошо провели время. — Заир взяла телефон с тумбочки и сунула его в сумку. — Так, я тебя не отпущу… — Мака слезла с постели и загородила подельнице путь. — Нет, Зулема. — Мне нужно было расслабиться. Я расслабилась. — Гостья дернула плечами. — На этом все. — Как это все? Ты должна позавтракать с нами, Зулема. Лео будет рад. Да и Сарай тоже. — Мака, все еще сонная, стала массировать себе виски. — Да, не стоило так бухать вчера. Голова сейчас треснет. — Мне нужно подготовиться к встрече, — оправдалась Зулема, кусая губы. Собравшись с силами, она продолжила: И меня не должно быть здесь, Мака. Все, что я делаю, крайне опрометчиво. — Нет ничего важнее любви. — Макарена улыбнулась, рассматривая заспанное лицо с подтеками туши. — Разве нет? Заир сцепила зубы. Она вспомнила вчерашнее признание. — Кажется, нам надо поговорить, — произнесла она еле слышно, и Феррейро нахмурилась, предчувствуя нехорошее. — Чтобы расставить все точки над «и»… — О чем поговорить? — не понимала подруга. — Мы не вместе, Макарена. — Заир прищурилась. — Не путай мечту с действительностью. — Даже так… — Феррейро положила руки на пояс и стала топать ногой. — Я поняла. Все повторяется. — Что повторяется? — Мы вернулись в чертов фургон. — Мака усмехнулась. — Я приближаюсь, ты отдаляешься. Так было всегда. И, видимо, будет и дальше. Вплоть до моей смерти. — А чего ты ждала? Я все тебе объяснила. Объяснить еще раз? — Зулема пожала плечами. — Я не могу дать тебе того, что ты хочешь. — Какая же я дура, что снова повелась… — Макарена разговаривала сама с собой. — Я не ищу отношений. Я вольная птица, Макарена. — Заир высвободилась из-под гнета тяжелого взгляда и отошла на несколько шагов. — У меня бизнес. Бизнес, который я построила в чужой стране. Знаешь, это не так просто, как кажется… — Она положила руки на пояс. — Это мое детище, и я никогда его не брошу. — Тебе так важны деньги? — Феррейро готова была взорваться. — Неужели тебе до сих пор мало? — Я не про деньги. — Зулема напрягла мозги, чтобы сформулировать свое кредо. — Я все еще преступница, Мака. В отличие от тебя. Да, все преступления я совершаю чужими руками. На меня ничего нет, кроме прошлой личности. Но вряд ли кто-то эту личность найдет — я довольно хорошо умею заметать следы. — Она обернулась и посмотрела подельнице в глаза. — Это опасная жизнь. Это жизнь, когда ты просчитываешь каждый шаг. И сейчас, рядом с тобой… Я не могу быть прежней. Не могу быть настолько в сознании, насколько нужно. Я уже облажалась несколько раз. Я нажила себе врага в лице твоего мужа. Вдобавок меня шантажирует Рауль. Я провалила свою часть работы — мы так и не купили компанию у Диаза. И если мне сегодня оторвут голову, это будет честно, потому что я никогда не лажаю, Мака. Когда я лажаю, я сама себе противна. — Можешь не продолжать. — Феррейро поджала губы. — Посмотри на меня. — Заир развела руки в стороны. — Нет, ты посмотри на меня. Помнишь, какой я была у консула? А теперь на мне места живого нет, я вся в синяках. Я столько лет работала над этой внешностью, потратила кучу бабла, и все коту под хвост. Я сейчас больше похожа на разведенку, которую колотит муж, чем на бизнес-леди. — То есть на меня? — подельница не удержалась от сарказма. — Не говори ерунды. — Гангстерша поморщилась. — Ты облажалась еще раньше, Зулема. — Мака наставила на нее указательный палец. — Когда решила вернуться в мою жизнь, отомстить, посадив Альберто в тюрьму. Не надо было возвращаться… — Она сглотнула комок в горле. — Потому что я сейчас тоже не та. От той, которую ты встретила у консула, мало что осталось. Я больше не счастливая жена. Я не знаю, что меня ждет. Что мне грозит. И стоит ли бояться… Ну, судя по всему, стоит. — Феррейро подняла глаза к потолку. — Но ты… Ты… — Она не знала, как продолжить свою речь без слез. — Joder! — Наверное, ты права. — Заир опустила взгляд. — Я открыла тебе сердце. Я рассказала все, что чувствую. — Макарена отчаянно боролась со слезами. — А чувствую я то, во что до сих пор не могу поверить. Но… Но тебе это не нужно. Я тебе не нужна. — Мака с дрожью выдохнула и продолжила: Я нужна была тебе когда-нибудь, Зулема? — Мака… — Зулема наклонила голову. — Если ты считаешь меня врагом, ты дура. — Это бесчеловечно, Зулема. Сначала ты говоришь «нет», потом «да», потом снова «нет». Я устала. — Сев на кровать, Блонди запустила пальцы в волосы. — Вот поэтому я хочу все до конца прояснить. — Заир поймала себя на чувстве вины и мысленно выругалась. — Чтобы ты ничего не ждала от меня сверх того, что я могу дать. Я могу помочь тебе. Защитить вас с Лео на какое-то время. Я даже предлагала тебе работать со мной, но сейчас я подумала, что это означало бы подвергнуть тебя опасности, поэтому… Хорошо, что ты отказалась. Пусть в опасности буду только я. — Значит, это такая своеобразная забота? — Можно и так сказать, — выдохнула гангстерша. — С чего бы? — не понимала Блондинка. — Я же на все согласна. Я. Сама. — Но не согласна я. — Гангстерша ткнула себе пальцем в грудь. — С ума сойти! — Феррейро хлопнула себя по бедрам. — Я прошу у тебя любви… У тебя! У той, которая разрушила мою жизнь ради собственной прихоти! — Она с укором посмотрела Зулеме в прищуренные глаза. — Как я могу любить тебя, такую? — Знаешь, в чем самая большая ирония? И странность? — Заир облизнула губы. Она дернула плечом, прогоняя остатки сомнений. — Я тоже тебя люблю, Макарена. — Что? — Мака открыла рот, не веря собственным ушам. — Ты сейчас издеваешься?! — Нет, я крайне серьезна. — Зулема забросила сумку на плечо. — Не думай, что погано только тебе. — Тогда я ничего не понимаю… — Феррейро встала у нее на пути. — Может, пояснишь? — Нечего тут пояснять. Просто говорю, что мне тоже нелегко. — Гангстерша потрогала щеку, на которой краснела ссадина, и поморщилась. — Черт… Вот же суки. Макарена развела руками. — Ну что тебе еще сказать? — Гангстерша закатила глаза, и Мака, опомнившись, взяла ее ладони в свои. — Почему мы не можем быть вместе? Почему мы не можем послать всех к черту и быть вместе? — Ты меня слышала? Не хочу я быть вместе. Я хочу быть одна. Более того, мне нужно быть одной. Чтобы выжить. — Заир пожала ей руки и отпустила. — Дай мне уйти, Макарена. — Ладно, отношения тебе не нужны. Но секс-то нужен! Или он у тебя только с Раулем? — Хочешь стать моей любовницей? — Зулема наклонила голову. — Боже мой, Мака… Ты себя слышишь? — Ну, раз ты не хочешь быть парой, давай хотя бы трахаться. — Феррейро дернула плечами. — С паршивой овцы хоть шерсти клок? — пошутила гангстерша, давясь от смеха. Она посмотрела на подругу больше с нежностью, чем с раздражением. — Я предлагаю тебе все, что у меня есть. Душу, тело. — Мака развела руками. — Вот до чего я докатилась. — Она с вздохом опустила глаза. — Я никогда так не унижалась, как сейчас… — Я подумаю. — Заир качнула головой. — Я же могу подумать? — Ты серьезно? — Макарена распахнула глаза. — Нет. — Зулема шагнула к двери. — Я не мешаю секс и чувства. Мака еле сдержалась от громкого крика. Заметив, что гостья собирается слинять, она снова встала у нее пути. Зулема скрестила руки на груди. — Ну что? — Сволочь ты. — Разъяренная Феррейро натянула пижамные штаны, которые обнаружила на полу. — И всегда ей была. Сколько имен ни меняй, все равно ей останешься. — Я не понимаю, в чем претензия? Я честна с тобой, Макарена. — Значит, найдешь себе новую любовницу, да? — Мака собрала волосы в хвост при помощи резинки. — Если я тебе не подхожу… — А, тебя это бесит… Я поняла. — Заир прикрыла рот ладонью. — Не нравится, когда отказывают? — А что тогда между нами было, Зулема? — Феррейро вспыхнула как спичка. — В машине, в отеле… Что это было? — Это два разных случая. Ты хочешь вспомнить все случаи, когда мы трахались? — Какая же ты сука! — Макарена кусала губы. — Ты отказала мне во всем. Абсолютно во всем. То есть сначала ты спишь со мной в одной постели… — Ты сама попросила, — перебила ее гостья. — Не перебивай меня. — Феррейро подняла на гангстершу злющий взгляд. — Сначала ты спишь со мной в одной постели, а потом говоришь: «Знаешь, Мака, иди-ка ты на хуй». — Неужели ты не понимаешь, что я делаю это не потому, что не хочу трахаться с тобой, а потому, что не хочу проблем?! — Каких проблем, Зулема? — Макарена тоже повысила голос. — Любовь для тебя проблема? — Да, Макарена. — Любовь — это награда. Она никогда не бывает проблемой. — Есть вещи гораздо важнее чувств. — Мы никогда не поймем друг друга. — Феррейро закусила губу до боли. — По крайней мере, я никогда не пойму такой уровень жестокости. Хотя чему я удивляюсь? Ты же убийца. — Да, я убийца. Кто еще? Воровка, мошенница, сутенерша… — ответила гостья со злым смехом. — Теперь я могу идти, госпожа судья? — Нет! — рявкнула Мака и, схватив убийцу за руку, потащила из спальни.

***

Они завтракали в тишине. Было слышно лишь, как Лео громко чавкает, словно ест не кашу, а огромный окорок. Сарай бросила вилку на тарелку, и Зулема вздрогнула. — Я не понимаю, кто-то умер? — крикнула цыганка, взмахнув руками. — Сарай, здесь ребенок, — напомнила Мака и вытерла сыну щеки. — Пожалуйста, без твоих любимых тем. Умоляю. — Как спалось? — с издевкой спросила Варгас у Зулемы. — А, Зуле? — Что? — Она подняла глаза, не понимая, в чем претензия. — Как спалось, спрашиваю? — Кошмары снились, — проворчала подруга и сунула дольку яблока в рот. — Мака… — Варгас повернулась к Маке. Та остановила ее суровым взглядом. — Господи, уже и спросить нельзя? Вы что, поссориться успели? — А мне пистолеты, — вмешался в разговор Леопольдо. — Я стрелял, и в меня стреляли. Было очень страшно. — Ну вот, а раньше снился футбол. — Мака перевела взгляд на Зулему, но та резала яблоко и не хотела участвовать в обсуждении. — Купишь мне нормальный пистолет, мама? Чтобы стрелял? — Мальчик заерзал на стуле. — Все, я наелся. Больше не хочу. — Может, твою подругу попросим? — Феррейро сверлила Заир взглядом. — Купишь мне пистолет, Сальма? — Леопольдо улыбнулся. — Пожалуйста. — Конечно, малыш. — Зулема подмигнула ребенку. — Можешь на меня рассчитывать. — Простите, что вмешиваюсь, — Паула прервала странную беседу, — но… кому кофе? — Мне. Крепкий, без сахара и молока. — Заир и Паула наконец-то посмотрели друг другу в глаза. — Спасибо. — Хорошо, — протянула женщина и, мельком взглянув на жену, повернулась к кофемашине. — Можно я мультики посмотрю? — Лео состроил жалобные глазки, и мать со вздохом кивнула. — Хорошо. — Она погладила его по светлой голове. — Планшет в ящике. Только недолго, ладно? — Ладно. Мальчик слез с высокого стула и умчался в их комнату. — Фух… — выдохнула Сарай. — Я чуть не лопнула. Что случилось, пока я спала? Вы сошлись или разошлись? Не томите! — Сарай… — Паула покачала головой. — Ты не думаешь, что это их личное дело? — Мы сестры. У нас нет секретов друг от друга. — Сарай подсела к Макарене. — Что случилось, голубки? Мне кто-нибудь скажет? — Ты, наверное, в голове уже на нашей свадьбе погуляла? — пошутила Зулема, активно жуя кусок любимого фрукта. — И вот увидите, так и будет. Я цыганка. У меня в роду — предсказывать. — А мое возвращение не предсказала. Как это так? — Заир дернула бровями. — Ты чего такая злая с утра? — не понимала цыганка. — Подожди… Или вы не трахались? Вы что, не трахались?! Спали в одной постели и ничего?! Серьезно?! — Сарай, ты достала, — выдохнула Феррейро. — Паула, сделай с ней что-нибудь. — Простите, девочки. Эта наглость идет по умолчанию… — Паула поставила перед Зулемой чашку кофе. — Приятного. — Спасибо, — пробасила гостья и подняла взгляд на озабоченную подругу. — Нет, Сарай, мы не трахались. И я не думаю, что секс что-нибудь изменил бы. — Потому что ты всегда злая, это правда, — согласилась с ней Цыганочка. — Тут уже ничего не поможет. — Ну спасибо, подруга, — усмехнулась Заир, отпивая горячий напиток. — Сарай права, Зулема, — проворчала Макарена, начиная свирепеть. — Ты жестокая, безжалостная и… — Сейчас они подерутся, — пояснила Варгас для Паулы. — Надо было уйти до этого разговора. — Зулема сцепила зубы. — Потому что все, что ты делаешь со мной, крайне жестоко. Так не поступают, когда… — Мака перевела дух. — Когда говорят такое… Одно другому противоречит. — Она сжала кулак, чувствуя, как закипает внутренний чайник. Если бы Макарена немного подумала, то нащупала бы у этой лавины теплое и мягкое основание — она была рада, что Зулема наконец-то призналась. — Ты хочешь сделать наш разговор достоянием общественности? — Заир развела руками. — Тебе нужны свидетели? Чем больше, тем лучше? — Если вы потом не потрахаетесь, я не хочу слушать это дерьмо, — вмешалась Цыганочка. Паула треснула ее по плечу. — Что? Что я такого сказала? — Сарай, не лезь. — Гангстерша наставила на нее палец. — Я кормящая мать. Не угрожай мне своими причиндалами. — Варгас прищурилась. — Я пойду, пожалуй. — Заир сделала большой глоток из чашки, поморщилась, потому что обожгла нёбо, и взяла сумку с соседнего стула. — Спасибо, Паула. Все было очень вкусно. — И ты так просто слиняешь? — Цыганочка открыла рот. — У меня много дел, Цыганочка. И я не хочу тратить время на, как ты выразилась, дерьмо. — Вы же любите друг друга, идиотки! — Сарай вскочила из-за стола. — Какого хуя вы кобенитесь, скажите мне? Гангстерша стала натягивать дорогущие кроссовки. — Пусть идет, — проворчала Мака, не поднимая взгляда. Заир вышла, и они снова остались в тишине. Варгас подняла руки к потолку. — И ты дашь ей уйти? — Ну да. — Макарена дернула плечом. — Ты дура?! — Цыганочка срывалась на крик. — А что мне делать? Встать на колени? — не понимала Феррейро. — Я устала, Сарай. Я больше ничего не понимаю. Если раньше понимала хоть что-то, то сейчас… — Я думала, вы теперь вместе. — Сарай заходила по комнате. — Я тоже думала, что мы вместе. — Мака закрыла лицо руками. — И я правда дура. — Ты же знаешь Зулему, Блонди. С ней никогда не бывает так, как со всеми. — Варгас положила ей ладонь на плечо. — Но она от всех отказалась и выбрала тебя. Ну, тогда. Жила с тобой два года в фургоне, как если бы вы были семьей. Ты думала об этом? Думала, что она решится на такое? Решится на такое с тобой? — Это был фиктивный брак. — Да какой фиктивный? Самый настоящий, просто без церемонии. — Сарай продолжила свою адвокатскую речь: Я до сих пор не могу поверить, что вы жили вместе. Даже когда я откинулась, вы были в ссоре. Уже не помню, по какой причине. — Мне от этого не легче, Сарай, — пробубнила Макарена в ладони. — Нет, если она тебя сильно обидела, то пусть валит ко всем чертям. Я буду на твоей стороне. — Цыганочка подошла к окну и заглянула за занавеску. — Машина на месте… Зулема обидела тебя? Что она такого сказала, что ты ее убить готова? — Ты все равно не поверишь… — Макарена опустила ладони. — Тогда пусть катится. Скатертью дорожка! — Варгас отвернулась от окна. — Она же не единственная такая, верно? Столько красивых женщин вокруг. Миллионы! Ты найдешь себе другую, она себе тоже найдет… — Сарай не успела договорить, как Макарена натянула кроссовки и умчалась на улицу. — Такие смешные… — Паула покачала головой. — Они всегда такими были? — В перерывах между попытками убить друг друга. — Сарай провела ладонью по лицу. — А где Эстрелья? Ты ей звонила? Кастильо ей подарок оставил. Выбежав из дома, Макарена заметила, что машина все еще у дома. Она обернулась и увидела Зулему, которая решила перед отъездом покурить. — Решила сбежать, да?! — крикнула Феррейро бывшей подруге. Та, сунув окурок в губы, показала средний палец. Мака метнулась к нахалке и схватила ее за рукав так, что с сигареты слетел пепел. — Не буди во мне зверя, Мака. — Зулема погрозила ей пальцем, но Макарена уже ничего не боялась. Она толкнула гангстершу к перилам. — Что, хочешь подраться? Чтобы я врезала тебе? Ну, иди сюда… — Заир выбросила окурок и выставила кулаки. — Ну давай, нападай. Ты же занималась боксом, дорогая. — Я ненавижу тебя. Как же я тебя ненавижу… — Феррейро держалась из последних сил. — Вчера ты сказала, что любишь меня. — Зулема театрально выпятила нижнюю губу. — Как же так, Макарена? — Когда? Вчера? — Макарена нахмурилась, напрягая память. — Ну, ты тоже сказала, что любишь меня… И что? Это что-то значит? Ты все равно ведешь себя как скотина. — Это ты хочешь убить меня, а не я тебя, — напомнила ей подельница. — И убью. — Ну давай. — Заир толкнула боксершу в плечо. — Ну? Чего стоишь? Феррейро замахнулась правой рукой, и гангстерша схватила ее за кулак. Следом полетела левая, и Заир сделала с ней то же самое. Мака плюнула в ее сторону, и Заир выпучила глаза. Феррейро оскалилась. — Ты с ума сошла? — Заир развернула боксершу и соединила ей руки за спиной. — Поиграли, и хватит. Хватит, Макарена. — Отпусти меня! — Макарена дернулась. — И почему я снова повелась? — Потому что ты дура. Вот почему. — Гангстерша закатила глаза. — Отпусти, я сказала! — Феррейро попыталась вырваться, но Зулема успела прижать ее к стене, рядом с пальмой в кадке. — Я убью тебя, поняла? Отпустишь меня, и я тебя убью. Ганстерша проклятая! Разрушила мою жизнь! — Ну, в чем я еще виновата? — Заир дышала во взъерошенный затылок. — Какого хуя ты вернулась? — Макарена безостановочно дергалась. — Какого хуя ты не умерла тогда? — Да, наверное, мне нужно было умереть. — Зулема подняла глаза к небу, чувствуя обиду. — Ты как всегда права, Макарена. — Ненавижу! Как же я тебя ненавижу! — продолжала кричать взбешенная. — Я все потеряла из-за тебя! Все! У меня ничего не осталось! Ты забрала у меня все! — Ну, давай. — Заир отпустила ее, и Мака, развернувшись, встретилась с ней взглядом. — Вот я. Стою. Безоружная. Убей меня… Интересно, как ты это будешь делать? Снова задушишь? — Зулема, не услышав ответа, прищурилась. — Ладно, твое дело… Можно только покурю перед смертью? Не откажешь мне в последнем желании? Феррейро прожигала глазами лицо со следами драки и не могла двинуться с места. Она ненавидела это самодовольное лицо больше всего на свете. И так же сильно его — вопреки разуму — любила. Любила глаза, охваченные огнем игры. Изогнутые в усмешке губы. Острый язык, застывший в ожидании очередной уничтожающей фразы. Она бы откусила его сейчас и выплюнула. Maldita sea! * «Как избавиться от этого наваждения? Как выбросить тебя из головы? Как стереть тебя из памяти, чтобы не встречаться даже в прошлом? Как исправить эту чертову жизнь? Пусть я никогда не встречу Симона, пусть я никогда не попаду в тюрьму, пусть я никогда не зайду в твою камеру и не встречу там твои строгие глаза». — Макарена Феррейро, вы меня слышите? — с издевкой спросила приговоренная, махнув пачкой сигарет. — В последнем желании не откажете?

***

— Почему мы всегда это делаем в машине? Запыхавшаяся Зулема стянула с Макарены футболку и вцепилась клыками во влажную от долгой борьбы грудь. Феррейро запрокинула голову, теряя остатки самообладания. Это она, Макарена, потащила гангстершу к машине. Это она, Макарена, толкнула ее на заднее сиденье и взгромоздилась сверху. Это она, Макарена, отвешивала своей жертве пощечины, пока та не схватила ее за волосы и не накрыла ругающийся рот своим. — Почему всегда? Только второй раз. — Мака ощутила, как властная рука проникла под ее пижамные штаны с кроликами. — Ах… — Она закатила глаза. — Что ты там говорила? Что любишь меня? — Заткнись, — прошипела гангстерша, пытаясь сосредоточиться на своих действиях. — Я не люблю секс с разговорами. — Скажи, что любишь меня. — Макарена приняла пальцы в себя и с шумом выдохнула. — Скажи это еще раз. — Ты меня отвлекаешь, — проворчала Заир, не открывая глаз. Обняв жертву за шею, Макарена стала искать свой ритм. Зулема практически не двигалась, отдавая всю власть бешеной Блонди, и та медленно, наслаждаясь ощущениями, покачивалась на ее бедрах. Гангстерша, решив отомстить за пощечины, укусила Макарену за твердый сосок, и та процедила сквозь зубы уже сотое проклятье. Было больно, но она стерпела. Сейчас она все стерпит, лишь бы эта скотина не бросила ее в процессе и не нашла потом постоянную любовницу. — Пожалуйста, — умоляла Макарена, выгибаясь всем телом. — Скажи это еще раз. Голова, готовая взорваться от нарастающего оргазма, крутила на повторе мысль, что вот эта женщина — гангстерша, воровка и убийца, вернувшаяся из самого ада — любит ее. Зулема Заир призналась, что любит ее. Она любит ее, представляете? Человек с самым холодным сердцем — и любит. Именно ее, Макарену Феррейро. Разведенку, с ребенком на руках. Ничего из себя не представляющую, скучную и склочную. Курочку, в общем. Какая ирония у судьбы… Они убивали друг друга десятки раз, столько же раз предавали, сдавая с потрохами, проклинали друг друга, а сейчас трахаются в машине, словно подростки. Без страха, что кто-то их, полуголых, заметит. Без мыслей о будущем, что, может быть, и к лучшему. Пусть будущего не будет, пусть они умрут от сердечного приступа в этой — очень просторной, кстати — машине. По животу прошлась сильная судорога, и Мака дернулась, как птица в силках. Заир прижала эту птицу к себе. — Скажи это еще раз, — прохрипела Феррейро, опуская взгляд на раскрасневшееся лицо: распухшие от укусов губы, мутные глаза, испарина на лбу. — Иначе я за себя не ручаюсь. — Ты заебала трепаться, — ответила гангстерша со вздохом, и Мака, недовольная отказом, заехала ей по щеке. Заир на автомате ответила ей тем же. Феррейро оттолкнулась ногой и повалила Зулему на сиденье. Та наконец-то оказалась под ней. Макарена стащила объемные штаны с остальной тканью и притянула бедра к себе. — Когда-нибудь ты это скажешь. — Мака вошла в нее без всякой прелюдии, и гангстерша распахнула глаза. — Вот увидишь… — Иди к черту, — прошипела Заир и стянула с себя свитер, оставшись в легком кружевном топе. Макарена, удивленная таким поворотом событий, отвела в сторону невесомый материал и вцепилась зубами в сосок. Зулема громко выругалась на арабском. Мака оставила на нежной коже несколько укусов и, выпрямившись, снова дернула бедра к себе. Она постепенно сходила с ума: острый подбородок, полуобнаженная грудь, блестящий живот и так много влаги в руке, что не нужно никакой смазки. Движения становились все резче. Блонди была в ударе. Гангстерше пришлось схватиться одной рукой за переднее сиденье, чтобы не разбить голову о дверь. Мака орудовала пальцами так интенсивно, что Зулема на несколько секунд даже забыла, как ее в нынешней жизни зовут и чем она вообще занимается. Ну, сейчас она занимается сексом. А вообще? Зулема бросила эту мысль и выгнулась всем телом, чтобы поймать общую на двоих волну. Какую по счету? Десятую? Сотую? Maldita sea! В какой-то момент Заир отбросила голову назад и все-таки треснулась об обивку машины. Феррейро старалась не на шутку — доводила почти до оргазма и отпускала, потом снова доводила, и Зулема уже стала злиться на нее, как Мака, словно прочитав ее мысли, стала двигаться уже с конкретной целью. Заир, привыкшая к собственной тишине, громко простонала, когда с головы до ног пронеслась красная горячая волна. Тело сразу обмякло, но Макарена не давала насладиться восторгом — она, как неутомимый палач, продолжала. — Подожди-подожди… — шептала Зулема, пытаясь ее остановить. Нужно было перевести дух и поймать хотя бы одну огненную звезду с этого небосклона. Феррейро рывком притянула жертву к себе и посадила на колени. Заир, в прошлой жизни такая холодная, снова выгибалась в ее руках. Рассматривая раскрасневшееся лицо, прикрытое светлыми волосами, Макарена наконец-то чувствовала себя на своем месте. Именно этого она хотела так долго. Одержать верх на непокорной Зулемой. Победить ее навсегда. Победить окончательно. Не спрашивая разрешения, Мака ввела в нее еще один палец. Гангстерша была отличной наездницей и, видимо, тоже решила не сдаваться. Макарена даже задумалась, сколько еще они так продержатся. — Что мне надо сказать? — Зулема посмотрела на нее сверху вниз. — Что любишь меня. — Я тебя ненавижу. — Ну хоть так… — Макарена дернула пальцы к себе, и Заир, почувствовав приближение очередного оргазма, задрала подбородок. Мака поцеловала жертву в плечо. Гангстерша, уставшая от марафона, убрала мокрую челку со лба. Они снова посмотрели друг на друга. Макарена широко улыбнулась. Ей нравилось то, что она видела. От Зулемы Заир ничего не осталось. — Дай мне отдохнуть, — прошептала Заир и, начиная дрожать, обняла палача за шею. Мака прислонила ухо к вздымающейся груди. Она услышала сердце, которое стучало как огромный молот. Зулема была женщиной в ее руках. Страстной, жаждущей и уставшей, но все-таки женщиной. Наверное, мужчины сходили по ней с ума, когда встречались с такой — горячей, а не ледяной — стороной. Сходили с ума и сразу же хотели большего. Должно быть, с ней можно трахаться всю ночь. Поспать, а потом снова трахаться. — Отдыха не будет, — строго заявила Феррейро и начала новый раунд.

***

Эстрелья зашла домой, задумчивая и молчаливая. — Ты почему не позвонила? — Варгас положила руки на пояс, как делают все матери. — Зачем звонить? Я же пришла. — Что-то случилось? — Да нет, просто… — Девушка пожала плечами. — Прости за вопрос. Но разве Макарена по девочкам? — Подожди… — Сарай подошла к дочери. — Ты о чем? — Мне кажется, я видела ее в машине. — Эстрелья смущенно улыбнулась. — Ну, с твоей сестрой. Сначала я думала, что они хотят убить друг друга. Я даже телефон взяла, чтобы позвонить в полицию. А потом… — Они что, не уехали? — Варгас выглянула в окно. — Сколько времени прошло? — Много. — Паула рассмеялась. — Они пара? — не понимала дочь. — Это такая долгая история, дочка. — Сарай положила ей руку на плечо. — Она началась еще задолго до того, как ты появилась у меня в животике…