Маленький

      Никто не станет спорить с тем, что Антон вот вообще ни разу не маленький.       Во-первых, рост. Матвиенко вообще хоть раз видел его лицо?!       Во-вторых, возраст. Да, из четверки он, может, и самый младший, но учитывая то, что всем им уже немно-ожко за тридцать, то как-то не вяжется.       А в-третьих… в-третьих, пожалуй, достаточно было во-первых и во-вторых. Определённо.       Но при этом всём — первом, втором и даже третьем — Антон совершенно готов побыть «маленьким», очень охотно готов. Но с одной маленькой оговоркой. Он побудет маленьким только для Арсения.       Да чего уж скрывать, Антон каждый раз буквально плывёт, когда слышит это медово-мягкое, когда Арс дома обращается к нему тихим голосом.       Он использует это слово не чаще других прозвищ, которые в речи появляются… ну… редко, за вычетом слова муж, так что Антон почти готов поручиться, что Арсений понятия не имеет, какой это производит эффект.       Они вечером, под новый год, смотрят фильм. Дурацкий совершенно — все красивые кадры пошли в трейлер! — ни сюжета, ни картинки, ничего. Антон засыпает, откровенно засыпает и даже не скрывает этого, устраивая голову поудобнее на плече у Арсения. Тот спускает руку со спинки дивана, чтобы приобнять за плечо и быть ещё чуточку ближе. И Шастун действительно засыпает в какой-то момент. Диалоги героев сливаются в фоновый шум, на стене бликами рисуется гирлянда, повешенная на окно, и свет телевизора совершенно не мешает. Он вроде как ещё не спит, но уже точно не бодрствует, так, дремлет. Вроде все время следит за происходящим и не отключается до такого состояния, чтобы видеть какие угодно сны, но при этом четко понимает, что спал и всё пропустил, когда Арс аккуратно треплет его за плечо и шепчет тихонечко:       — Просыпайся, маленький, пойдем в кровать переляжешь и будем спать, хорошо? — мягко проводит по щеке и снова треплет за плечо, — просыпайся, пойдём.       Антон лежит на диване, телевизор выключен, и не горит даже гирлянда на окне. В какой момент это произошло, он совершенно не помнит. Арс даже пледом его укрыл, а сейчас присел около дивана и пытается разбудить наполовину, только чтобы до спальни довести, а потом лечь рядом и обнять.       На окатывание ледяной водой обращение не похоже, совсем наоборот — Шастуну кажется, что он начинает превращаться в тёплую лужу густого сахарного сиропа. Он всё ещё наполовину спит, и поэтому ощущения кажутся размытыми, тёплыми и приятными, но не имеющими границ совершенно. Арсений пару раз мягко гладит его по волосам и это почти провально, Антону снова хочется упасть в сон, потому что кажется, что это продлит размытые ощущения на размытый отрезок времени.       — Ну маленький, вставай. Не на руках же тебя нести.       Почему-то эта мысль кажется здравой. А может Антон просто проснулся лучше и смог воспринять информацию извне. Но он действительно встаёт, придерживая плед руками, чтобы не соскользнул с плеч, и без тапок тащится за Арсением в спальню, где валится на кровать прямо в пледе, позволяет себя обнять, и снова проваливается в окончательный сон.       С утра просыпается в кровати один, слышит шум душа в ванной, и первое, о чем он задумывается, это о том, как Арс его вечером назвал. Почему конкретно это слово, почему конкретно такая реакция… Антон усиленно думает, но после сна мысли немного путаются, хочется ещё пять минуточек и Арсения обратно под одеяло, так что он медленно переходит к размышлениям о том, что бы такое приготовить сегодня на завтрак, затем о предстоящих съёмках, и изначальная тема откладывается на потом.       В другой раз история больше похожа на жуткий ночной кошмар взрослого человека. Антон теряет паспорт и выясняет, что его нет, прямо перед выходом из дома. Перед выходом из дома, чтобы ехать в аэропорт.       Да, это не конец жизни, но в момент осознания паника накатывает такая, что единственным верным решением кажется выстрелить себе в голову. Желательно шесть раз подряд.       Антон носится по квартире скорее машинально — мозгами он не может перестать думать о том, что Арсений с его чудесной папкой для документов, куда он кладет всё, чтобы не потерять, будет как минимум ругаться, а как максимум стебать ещё года три, потому что потерянный паспорт доставит им нехило проблем. Да, грубо говоря, Арсения это не будет касаться на бумаге — на бумаге они вообще друг другу никто, разве что коллеги — но переживать он будет не меньше.       Вместо этого Арсений молча ловит его посреди гостиной, удерживает крепко, вырывающегося продолжить поиски, заглядывает в глаза. Он максимально спокоен, и Антон потихоньку перенимает его спокойствие. Это неожиданно, но срабатывает.       Арсений говорит тихо, медленно, словно собирается гипнотизировать, а не успокаивать.       — Всё хорошо, сейчас найдем паспорт, ты только не бегай, — он опускает ладони на запястья Антона, мягко гладит большими пальцами вдоль лучевой кости, — выдохни и вспомни, куда он был тебе нужен в последний раз и куда ты мог его положить. Поищем вместе.       Антон ему кивает, делает глубокий рваный вдох, но нервничать не перестаёт. Вспомнить сразу не получается, потому что ощущение того, что он опять всё испортил, перекрывает остальное.       — Куда ты его брал в последний раз? — снова спрашивает Арс и отпускает его руки. Антон моментально начинает прокручивать кольцо на указательном большим пальцем и нервно вздыхает ещё раз.       — Я не знаю? Вроде ходил в МФЦ?       — Наверняка. Это было пару дней назад, помнишь, брал рюкзак? Какая на тебе была куртка? Или ты сумку брал?       Они действительно находят паспорт в куртке. Во внутреннем кармане. При том, что куртка на Шастуне надета прямо сейчас.       Арсений молча убирает паспорт в свою папку с документами, под нервный смешок и очередной тяжелый вздох.       — Я дурак, да? — спрашивает Антон, ожидая именно такого комментария.       — Да почему ты…       — Нет, подожди, — перебивает, — я передумал, не отвечай. Дай минуту и пойдем, — и добавляет с кривоватый извиняющейся усмешкой, пожимая слегка плечами, — перенервничал.       — Как же всё зависит от настроения, — бормочет себе под нос Арс и снова берет за руки, поворачивая к себе лицом, — Антон, это просто паспорт, это просто билет. Я понимаю, что ты не перестанешь себя накручивать, но постарайся помнить, что проблемы решаемы. Ну не нашли бы паспорт сегодня, нашли бы завтра. Купили бы новые билеты. Неудобно, конечно, но мы бы как-то это решили.       Антон кивает и тянет запястья, за которые его всё так же держит Арсений, чуть в стороны, чтобы тот понял намёк, что надо обнять. И Арс понимает. Когда надо, он всегда понимает.       — Ну чего ты, маленький, всё же хорошо, мы нашли паспорт и пока что даже не опаздываем, — он мягко гладит Антона по спине и тот пытается прижаться ещё хоть немного ближе, — всё хорошо, не волнуйся.       Шастун шепчет в плечо извинения и благодарности, а Арсений напоследок целует его в висок.       Ещё один раз случается неожиданно и слегка ломает Антону мозг.       Они валяются на кровати, выбирая фильм на вечер. В квартире прохладно и Антон просто натягивает домашний свитер Арсения. Свой искать впадлу, да и вообще он свой, а свитер Арса надеть вдвойне приятно. Как и любую его шмотку, впрочем.       Он встает перед зеркалом и оценивающе оглядывает себя. Рукава коротковаты и это почти даже заметно, но в каком-то смысле очаровательно.       — Всё равно маленький, — говорит с улыбкой Арсений, подходя ближе, и обнимает со спины. Проводит рукой по груди, оставляет мягкий поцелуй на шее, прямо около родинки, и кладёт подбородок на плечо. Они встречаются в зеркале взглядами.       Антон не уверен, что ему ответить и стоит ли, зато на душе становится тепло-тепло. Он кладет свою ладонь поверх ладони Арсения.       Следующий раз почти что провальный — они занимаются сексом.       Лицом к лицу, в грёбаной миссионерской позе, которую в принимающей позиции Шастун терпеть не может, потому что складывается он так только с грехом пополам, а потом ещё и поясница болит, только он об этом Арсению так ни разу и не сказал почему-то. Он бы с радостью опустил ноги ниже ещё в самом начале, но Арс какого-то хрена держит под коленями и отпускать их видимо вообще не собирается. Конечно, приятного в происходящем куда больше, неприятное в основном отложено по времени, поэтому ещё немного Антон планирует дотерпеть — они наверняка сменят позицию через пару минут, и даже просить, скорее всего, не придётся.       Арсений, однако, тянется поцеловать, складывая Антона ещё больше.       — Ты меня сейчас пополам сложишь, прекращай, — успевает вставить Шастун прямо перед поцелуем. Сам чуть тянется наверх, хотя только что возмущался.       Арсений касается губ мягко, не переставая двигаться внутри, но только он пытается углубить поцелуй, как Антон слегка отталкивает его, упираясь рукой в плечо.       — Блять, отпусти, в спину стрельнуло, — откидывается на подушки обратно и недовольно морщится. Арсений моментально выходит и садится рядом с виноватым видом.       — Я перегнул наверное, — начинает он, — давай минет тебе сделаю и закончим на сегодня.       Антон морщит ещё более недовольную рожу:       — Нет уж, давай продолжать. Но в следующий раз, когда я снизу буду, миссионерку даже не предлагай.       — Можешь сейчас перевернуться тогда. Отпустило уже? Могу продолжать?       — Ага, — отвечает Антон сразу на оба вопроса, но поворачиваться к лесу задом не торопится. На непонимающий взгляд Арса разводит ноги шире, но ничего не отвечает, просто надеясь, что получилось достаточно сексуально.       Арсений смотрит на него с подозрением, но происходящее никак не комментирует, садясь ближе и снова входя, придерживая член рукой у основания.       В этот раз Антон ноги просто вытягивает, даже не пытаясь ими Арса обхватить или типа того. Просто лежит и кайфует. Арсений берет более медленный темп, входит почти до конца, почти до конца выходит.       — Поцелуй меня, — просит Антон и, когда тот наклоняется ниже, закидывает руки ему на плечи, обнимая, но слегка надавливая, заставляя Арсения буквально улечься сверху. Двигаться становится не так уж удобно, но с темпа Арс, на удивление, не сбивается. Целуются они так же — медленно, плавно.       — Так и оставайся, — просит Антон, когда они разрывают поцелуй, — можешь даже не двигаться, просто полежим.       — Вытащить?       — Не, не надо.       Неожиданное желание Арсений никак не комментирует, молча соглашаясь просто лежать. Продолжить хочется страшно, закончить начатое так вообще, но с другой стороны, обниматься в данный конкретный момент хотя и, вроде бы, нелогично, но так комфортно. Антон всё ещё обнимает его руками, держа одну ладонь на шее. Дышит размеренно, Арсению даже в какой-то момент начинает казаться, что он засыпает.       — Ты чего это? — спрашивает Арс аккуратно, на что Антон пытается пожать плечами, что не слишком удобно — они ведь, вроде как, обнимаются.       — Не знаю, — отвечает тихо-тихо, — просто хорошо.       Арсений принимает такие правила, почему бы и нет. Он пытается устроиться удобнее, чтобы ответить шепотом прямо на ухо.       — После массаж тебе сделаю, м? Или завтра с утра, — Арс говорит медленно, слова растягивает, и голос кажется на пару тонов ниже и глубже.       То, как Антон на это улыбается, можно, кажется, расслышать.       — Эротический массаж?       — Я бы назвал это массажем для несчастных и разваливающихся, но если ты хочешь назвать это эротическим массажем… — договорить Арсений не успевает, потому что Антон пихает его в плечо, морщит нос, смеясь, и отпускает из объятий.       Арс чуть приподнимается над ним на руках, звонко чмокает в нос, но член пока не вынимает. В какой-то степени, ему даже интересно, чего это вдруг Антона потянуло на приторную нежнятину. Романтические замашки, конечно, уже давно были замечены, да и вообще Шастун крайне тактильный, но сегодняшняя штука совершенно новая в эмоциональном плане.       Поразглядывав нависнувшего сверху Арсения ещё какое-то время, Антон сам слезает с члена, морщится чуть недовольно, но Арсу улыбается как-то даже виновато.       — Что-то я устал сегодня, — медленно проговаривает он, а потом чуть двигается по кровати и опускает руку вниз, чтобы обхватить ладонью сразу два члена. Медлит мгновение, но всё же тянется к стоящей на тумбочке банке смазки и не без помощи Арса размазывает её по ладони и по членам.       Сам Антон кончает почти сразу, не успев ещё даже внятного ритма задать. Тянет опять Арсения на себя, утыкается ему в плечо и почти даже не стонет, вздыхает облегчённо и заметно расслабляется.       Арсений мягко снимает его ладонь со своего члена и садится на чужих бёдрах. Дрочит себе медленно, плавно, растягивает почти намеренно. Кончает тоже долго. Удовольствие не приторно сладкое, но какое-то густое и тяжёлое. Капли спермы приземляются Антону на низ живота и Арсений заворожённо проводит кончиками пальцев, смешивая их семя. А потом наклоняется ниже и проводит языком. На вкус, конечно, не нектар и амброзия…       Антон от неожиданности зажимается, упирается Арсу в лоб ладонью, но отталкивает без особого энтузиазма. Он и не давит почти.       Арс тормозит на секунду, смотрит на Антона снизу вверх, а потом ещё раз проводит языком, не опуская глаз. Зато Антон глаза закрывает, заодно убирая руку с чужого лба, чтобы прикрыться предплечьем.       Получив относительную свободу действий, Арсений не останавливается, руками сжимает бока. Буквально вылизывает Антона, собирая языком их сперму.       Не прекращает даже тогда, когда семени не остаётся совсем, продолжая водить расслабленным языком, оставлять мягкие поцелуи. Пару раз несильно кусает, лишь слегка прихватывая зубами кожу так, чтобы даже бледных следов не осталось. А потом проводит языком от пупка ровно по волосам до члена, так и не касаясь его.       Кажется, что физическое возбуждение ушло, а моральное нет. Если бы морально можно было бы кончать, то Арс уверен, он сделал бы это сейчас. Антон перед ним такой удивительно красивый, такой расслабленный, его хочется сжать в объятиях и не отпускать примерно никогда.       Арсений ложится рядом, тянет Антона к себе, укладывая в объятия. Они целуются мягко, лишь прижимаясь губами.       Отстранившись, Антон тянется к выключателю на стене, а потом накидывает на них одеяло и снова возвращается обниматься. Кажется, первый раз в жизни он ловит себя на искреннем желании поблагодарить партнёра за секс. Хотя какой секс… акт моральной близости, не иначе. О чём он и шепчет сбивчиво Арсению в самое ухо, буквально касаясь раковины кончиком носа. Чужие волосы щекочут лицо.       Арсений отвечает улыбкой, которую даже в темноте не спрятать. Несколько раз целует куда придётся: в висок, пару раз в щёку, случайно попадает в закрытый глаз.       — Я тебя так люблю, ты бы знал, — шепчет он, — маленький мой, любимый, самый лучший.       Не расплыться в улыбку у Антона не получается. Он всё ещё чувствует смущение, слыша такое, но куда больше и ярче чувствует какую-то абсолютно всепоглощающую нежность к этому, порой такому странному, но удивительно родному человеку.       В задумчивости Антон легонько водит пальцем Арсению по груди, обводит по кругу сосок. Не дразнится, не намекает, действительно задумался вдруг.       — Знаешь, — решает признаться он, — меня каждый раз, когда ты мне говоришь «маленький», так плющит. Мне так с тобой хорошо, Арс, так комфортно, так тепло, — делает паузу, пальцем водить перестаёт, спокойно укладывая руку, — но я тебе этого не говорил, и вообще мы спим. Спокойной ночи.       — Всё точно так и было. Спокойной ночи, — с шуточной интонацией серьёзности отвечает Арс. И мягко целует в макушку.       Устроившись поудобнее, глаза Антон закрывает с улыбкой.