Мечтатель и его Мечта

«Лишь та мечта, что не была достаточно ценной,

не сможет воплотиться в материальной реальности» (Р. П. Сингх)

      От стоявшего в порту корабля "Алькор" через островок Рито вглубь острова Наруками одиноко брёл пепельноволосый самурай. Каэдехара Кадзуха спешил на встречу, которую ему назначили посредством письма, непонятно каким образом оказавшегося на койке. Содержание было кратким: «На мосту в центре Инадзумы, сегодня». Столь странное требование не могло не вызывать подозрений: вдруг это заговор врагов. И всё же сердце подсказывало, что сообщать капитану Бэй Доу ничего не стоит. Вот так, с мыслью «Что же меня там ожидает?», молодой человек двигался в условленное место.       Каэдехара беспокоился, не слишком ли задержал своего визави, а потому шёл быстрым шагом. Прибыв, куда просили, он встретил незнакомца — юношу в бело-синих одеждах, с иссиня-фиолетовыми волосами и заметным Анемо Глазом Бога, прицепленным к металлической подвеске на груди. Кадзуха мог сказать точно: «Я не знаю его». Незнакомец вдруг усмехнулся.       — Мы лично не знакомы.       — Тогда в чём причина столь внезапного желания свидеться со мною? — вежливо задал вопрос пепельноволосый. Неизвестный парень поджал губы и развернулся.       — Называй меня Странник. Не спрашивай, почему.       — Хорошо…       — Вряд ли тебе известно имя Куникудзуши, — продолжил он. — Ведь так?       — Я в самом деле не знаю такого имени.       — Да. Я его стёр. Это одно из моих прошлых имён, — Странник повернулся к самураю и смерил его смешанным взглядом, насмешливым и напряжённым. — Так я был известен во времена начала упадка Каэдехара.       Кадзуха помрачнел. «Он знает о чём-то, чего я не знаю?» — удивился он. Неизвестный продолжил говорить.       — Это моя вина.       И вот он заговорил, начав выкладывать такое, отчего волосы могли бы встать дыбом. Из всего поведанного выходило так, что этот Странник — человек-марионетка, искусственно созданный сёгуном Инадзумы несколько столетий назад в качестве сосуда для Сердца Бога. Брошенный своей богиней, он оказался на свободе и стал известен как Куникудзуши ("разрушитель страны"), потому как на его совести были бедствия целого ряда кланов и семей, связанных с кузнечным ремеслом. По ходу дела он был рекрутирован в организацию Фатуи и вошёл в ряды Предвестников под именем Скарамучча, где он продолжил тёмные козни против мирных людей. Затем была попытка становления богом в Сумеру, прерванная совместными усилиями Путешественника и его друзей, после чего Странник остановился.       — Пришлось переработать своё видение мира, — подобными словами заканчивал свой рассказ этот человек. Поведанная им картина, включая историю угасания клана Каэдехара, оказалась совсем не такой, какую с детства знал юный ронин Кадзуха. Ведь он был уверен, что всё это было случайностью… А вот оно как!       Конечно, если бы Итер за пару дней до этого не рассказал тоже самое, то сейчас Каэдехара с полной уверенностью бы оказался в растерянности. Однако его состояние даже не переменилось.       — Ясно, — удивление быстро испарилось с лица Кадзухи. Синеволосый юноша смотрел на него с любопытством, явно ожидал реакции, которой не последовало. — Выходит, Путешественник не обманул меня на этот счёт.       — Он же за справедливость. Разве он стал бы лгать? — хмыкнул тот, мысленно проклиная вездесущего блондина. — Что ты будешь делать с открывшейся правдой, Каэдехара Кадзуха?       На этот вопрос самурай лишь вздохнул и покачал головой:       — Ничего.       С уст Странника слетела усмешка, почти что возмущённая.       — Да ну? Знаешь, я ведь поклялся, что позволю убить себя тому, кто искренне возжелает возмездия за раны прошлого. Око за око, зуб за зуб — закон сего мира, не так ли? — сдерживая дрожь от гнева в том месте, где у людей должно быть сердце, Странник прищурился. — За грехи приходит расплата. Я обрёк твоих предков и другие семьи на страдания. Я повлиял на то положение, в котором ты пребываешь сейчас. По моей вине ты утратил будущее, которое тебе было уготовано… И ты говоришь «ничего»?! Абсурд!       — Ты прав. Я стал таким благодаря тебе, — к недоумению Странника, Кадзуха мягко и дружелюбно улыбнулся. — Я принимаю сказанное тобой, а взамен прими от меня благодарность, мой новый друг.       — Друг? Ты… М-да, ха-ха, — незнакомец легко посмеялся, — я отчего-то полагал, что ты ответишь похожим образом.       Странник дёрнул плечами, отвернулся от Каэдехары и подошёл к перилам моста, откуда расстилался вид на речушку и цветущие сакуры. Инадзума в это время года была прекрасна. Бывший Предвестник Фатуи не искал особого места, где он мог бы поговорить с беглым самураем. Но это если говорить о Страннике. А вот «он» хотел именно здесь, под опадающими листьями розовых деревьев.       — Здесь очень красиво. Умиротворение. Покой, — изрёк Кадзуха. Голубоглазый было бросил на него надменный взгляд.       — Намекаешь, что мне стоило вызвать тебя в обитель механического дракона? Там было бы жарко, ха-ха! Ладно, — Странник поправил шляпу и снова отворотил глаза от собеседника. — Я уже сказал тебе, что являюсь куклой. Я не человек, если ты думаешь, что мог бы в обычной ситуации достучаться до моей… души.       — Да. Поразительно, что ты — творение самого сёгуна.       — Тц, если бы это было так…       — Что ты сказал?       — Неважно! — после резкого ответа Странника на несколько секунд повисло неловкое молчание. — Если тебе больше нечего сказать, я пойду. Мне нет смысла и дальше здесь оставаться.       — Постой! — уже намеревавшегося исчезнуть синеволосого юношу схватили за локоть. Скарамучча зыркнул на Кадзуху, и его тут же отпустили. — Прости-прости! Можешь уделить мне время? Давай прогуляемся. Наверное, ты не хочешь, но я буду рад.       — Хм… — Странник бы не согласился. И неприятно, и стыдно стоять рядом со своим врагом. Но «ему» очень хотелось. — Пойдём. Всё-таки уже скоро меня здесь не будет.       — Я тоже покину Инадзуму вместе с флотом. Ты мог бы поплыть с нами.       — Я в другом смысле, Кё… кхем, Каэдехара. В другом смысле.       — В каком?       — Ты поймёшь.       Медленно-медленно двое шли между деревьев сакуры, не смея прервать благословенную тишину. Кадзуха любил созерцание мира, особенно в компании. Всё же странный ему попалась попутчик, думал он: кукла, созданная сёгуном Райден, убийца его клана и источник многих бедствий народа Инадзумы. Бросив один раз случайный взгляд на лицо юноши, Каэдехара невольно залюбовался им и подумал, как же красивы и нежны его черты, даже слегка женственны. Он вряд ли был создан для разрушений. Каждый изначально рождён для любви… И в обратном виноваты только сёгун и Дотторе. Раз уж первая положила конец своим ошибкам, значит осталось только найти последнего и заставить заплатить за судьбы невинно убиенных. За этого обманутого ребёнка, который не одно столетие не мог найти себе пристанище.       И сейчас Странник совсем не похож на взрослого. Сущее дитя. Даже Кадзуха ощущает себя более старшим здесь.       «Мог бы он стать моим соратником? — вопрошал самурай сам себя. — Путешествие пойдёт ему на пользу, особенно с моими флотскими товарищами. У него должен быть второй шанс».       Прошло полчаса. Двое продолжали идти, почти не обмениваясь репликами. Только изредка Кадзуха спрашивал о прошедших днях, Странник нехотя, но честно отвечал. Начало смеркаться, из-за горизонта поплыла луна. Отчего-то самураю стало грустно: «Вечер слишком быстро подступил…». Куда он будет держать свой путь? Пересекутся ли ещё хоть раз дороги двух людей? Вся натура голубоглазого путника излучала два противоположных чувства: намерение уйти и желание остаться.       У самого обрыва Странник остановился.       — Мне жаль, что всё так случилось, — вдруг сказал он. Кадзуха удивился его изменившемуся тону — необычайно человечному, совестливому и одинокому. Пепельноволосый юноша попытался возразить.       — Тебе нет нужды вспоминать это. В моей жизни происходит столько интересного, и всё это мне предстоит ещё осознать и пережить своей душой. Когда я рос, то уже был свидетелем завершения всего, что издавна берегла моя семья. Мне грустно думать о гибели моего клана, но… так случилось. С этим я уже ничего не поделаю. Да и, — Кадзуха мягко улыбнулся, — вряд ли бы ты пришёл сюда, если бы не хотел перемен.       — Тц! Откуда ты знаешь… — Странник огрызнулся, но его физиономия предательски выдавала полное согласие.       — Давай забудем всё это! Переверни страницу своей книги жизни, — на сих словах подул ветер. Каэдехара посмотрел вверх и, высмотрев что-то в потоке природной Анемо-стихии, юрко подхватил пальцами пролетавший мимо листок сосны. — О увядающее дитя природы, возьми мои сожаления, и пусть они растворятся в небесах, куда мчишь и сам. Лети, поднятый ветром моих мечтаний, и принеси в этот мир надежду.       Листочек метнулся вдаль высоко-превысоко, полностью скрывшись из виду через пару мгновений. После этого Кадзуха встал рядом со Скарамуччей и посмотрел на него.       — С ним упорхнут и твои застарелые обиды, Странник. Если всё так, как ты мне сказал ранее, то ты никогда вновь не соделаешь того, что сотворил Куникудзуши из другого прошлого.       — Как всё просто у тебя!       — Как и должно быть. В жизни нет ничего сложного.       Синеволосый дёрнулся и захохотал, чем заставил Каэдехару забеспокоиться.       — Для этой сраной куклы всё прекратится сегодня. Но для меня ты навеки останешься таким, каким я тебя вижу сейчас… Кадзуха, — лицо Странника озарилось лёгким светом, будто он готов сказать нечто важное. — Отныне и навечно.       — Ты назвал меня по имени? — самурай слегка покраснел. — Так ты хочешь быть моим другом?       — Я… не хочу.       Молчание встало между ними.       — Почему? — грустно и недоумённо спросил Кадзуха.       — Это другое! — рявкнул Странник, в чьём голосе прозвенело отчаяние. Он мигом поднял свои глаза на Каэдехару, и тот увидел в глубине их безумие и страстное желание. — Мне… Я хочу, чтоб всё было совсем иначе!.. А, чёрт! Ты не поймёшь.       — Скажи, и я дам тебе это! — здесь самурай действительно испугался за ментальное здоровье собеседника: тот выглядел так, словно готов сорваться в любой момент. Однако Странник лишь махнул рукой и спокойно выпустил воздух.       — Обещаешь?       — Обещаю, — сам себя не понимая, Кадзуха своими руками взял ладони Странника. Ни тёплые, ни холодные. Ну да, он же кукла. Но эти руки одолевала мелкая дрожь. Тот пытался выдавить из себя какие-то слова — что-то, что поможет Кадзухе понять его. Однако дрожь утихла сама собой, а губы Странника сложились в полуулыбку с тихим смешком.       — Лжёшь.       И сразу за тем он скинул шляпу и прильнул к Кадзухе. Секундный шок сменился оцепенением, стоило беловолосому воину ощутить тепло чужих губ. Для Каэдехары это не было чем-то в новинку: похождения предыдущих лет принесли ему немало опыта на личном фронте. Но в Страннике, в его поведении ощущалось нечто иное, несравненное. «Что с тобой такое?» — спросил бы Каэдехара, сохранись в нём хоть немного концентрации. Всё в мире застыло для него. Не мчалась по небу луна, не шумел ветер, не шелестела трава под ногами.       Странник отступил назад. С глухим отзвуком отчаяния прошептал:              — Ты не тот Кадзуха, который мне был нужен, *********** *****. Но я воспользуюсь этой возможностью, даже если буду страдать всю оставшуюся жизнь.       Голову самурая переполнил странный шум, и он зажмурился, хватаясь за гудящие виски. А другой продолжал, но его голос уже словно исторгался откуда-то со стороны:       «Этот мир существует только потому, что я поверил в него, сломав грань реальности. Но тебе не стоит знать об этом».       Боль не утихала, но Каэдехара уже привык к ней.       — Странник! — позвал он. На этом шум возобновился, и мозг самурая снова пронзило чудовищной болью.       «Забудь обо мне. Оставь меня одного. В конце концов, ты не сможешь… стать чем-то большим, чем светильник в тумане, на который я могу смотреть издалека».       Неприятное гудение прекратилось. Только колокольчик прозвенел во тьме.       Всё закончилось…