Мечтатель и его Мечта

      Когда всё прекратилось, и Странник исчез, Кадзуха оказался в абсолютном одиночестве, с полным смятения сердцем. Непонятные, ничего не проясняющие слова, особенно последнее "Лжёшь", озадачили пепельноволосого самурая. Каким-то образом тот парень говорил с ним телепатически, передавая собственные мысли Каэдехаре в подсознание. Всё сказанное мерцало как фонарики в тумане. Что же он хотел донести? Зачем ему нужна была эта встреча? Почему он, пожелав покончить с призраками прошлого, вдруг стал таким агрессивным — и пропал?       Кадзуха не мог просто оставить это как что-то нелепое и желал всё выяснить.       Увы, спрашивать было уже некого. Туман и наваждение миновали, и вновь мир вокруг преисполнился звуками живой природы. Ветер отрезвляюще подул ронину в лицо. Напротив него самого никого не было.       – Ах? Странник? Скарамучча? Куникудзуши?! — вне себя от волнения, Кадзуха назвал все имена, пришедшие на ум, а затем закричал что есть мочи: «Где ты?!». Нет, самурай был здесь один. Странник исчез, оставив только один лёгкий, нежный и преисполненный тоски след своего присутствия. Как нелепо, как глупо… Глупо то, что Каэдехара орёт, готовый сорвать себе горло. Глупо и то, что сердце сжимается в его груди.       – Ой, Кадзуха! Чего так шумишь?! — раздалось сбоку. Как был бы рад сейчас юнец, окажись это Странник. Увы или к счастью, это всего лишь Бэй Доу, капитан "Алькора". Да, она ж наверняка волновалась за своего молодого морячка и пошла искать, пока команда пьянствует в порту. Однако не это смутило вернувшегося в норму Каэдехару. Обстановка вокруг него оказалась совсем не такой, какая была всего минуту назад. Это был…       – Капитан Бэй Доу! Странник… Странник! Где он? В-вы не видели?       – Кто? — женщина, кажется, была немало удивлена вопросом. — У нас нет никого с таким прозвищем. Ничего не попутал?       – Нет, я не!.. Я с ним встречался только что, — и вот на Каэдехару посмотрели как на умалишённого.       – Здесь же никого не было! — тон Бэй Доу стал ещё более озадаченным. А Кадзуха постепенно приходил к пониманию того, что всё как-то неправильно. Считанные минуты назад он пребывал со Скарамуччей на окраине леса Тиндзю, где они гуляли и предавались воспоминаниям ушедших лет. Сейчас ощущение такое, будто Кадзуха и не покидал «Алькор». Именно что не покидал. Память юноши двоилась: в одной из двух линий он явственно видел себя мирно отдыхающим после разгрузки товара в порту. Капитан совсем забеспокоилась. — Дай-ка температуру проверю.       – Не было? А как же письмо? Я ведь говорил, что отлучусь в город.       – Эм, Кадзуха, ты не заболел? — женщина приложила ладонь ко лбу парнишки. — Да ты горишь! Так, ты ложись на гамак. Я загляну к лекарю.       – Я не могу уйти, пока не узнаю о Страннике!       – Сейчас мы тебя подлатаем, а уж потом всё выложишь про своего Странника, — велела капитан и вышла.       Не желая перечить, Каэдехара покорно лёг на свою койку и схватился за голову. «Как же так вышло?» — думал он. Всё так смешалось, спуталось… Бред. Он точно-преточно общался с синеволосым парнем. Бэй Доу вернулась через минут двадцать со сваренным лекарством, и по просьбе капитана парень всё выпил. Вкус у напитка был горький и противный, но лекарство есть лекарство. После этого Каэдехара поведал все подробности своей встречи. Скрыл только один момент, о котором было стыдно говорить. Капитан пообещала навести справки в Инадзуме и поспрашивать, вдруг кто видел Странника и даст наводку, после чего по настоятельному велению капитана Кадзуха остался в каюте отдыхать и поправляться. Под мерное покачивание судна молодой ронин смог уснуть.       Сон его был беспокоен и тревожен. В нём было мало Странника, зато без конца повторялось: «Ты не тот Кадзуха, который мне был нужен, *********** *****». Неизвестные два слова в конце фразы размылись и не подлежали восстановлению. Что же он хотел сказать?       «Так ты хочешь быть моим другом? — Не хочу». Чего же он тогда хотел от Кадзухи? В чём была причина его эмоциональной вспышки? А может ли?.. Щёки самурая покраснели бы, не спи он сейчас, а бодрствуй. Во сне пережитое смешивалось с другими, посторонними образами. И всё же самое важное удалось сохранить. Уничтожитель множества семей Инадзумы и бывший член полузлодейского сообщества, добровольно изменившийся и целенаправленно удаливший себя из истории мира ради нового начала, захотел примирения с последним из Каэдехара, потомком разрушенного им клана. Очень смешно и нелепо, сказал бы любой услышавший. Но не для Кадзухи. Он не был из тех, кому совершенно наплевать на чужие переживания. Всё сказанное синеволосым путником воспринималось юношей не иначе как своеобразно понятая правда, какой бы удивительной она не казалась.       Это ощущение, будто перед ним стоял маленький ребёнок, подавленный и слабый, нуждающийся в опеке… Такой, который всей своей природой говорит только истину.       По пробуждении Кадзуха вызвал капитана и сказал, что пойдёт в город. Его не отпустили. Бэй Доу пояснила, что они ещё ищут, и дала новую порцию гадкого лекарства. От дурацкого зелья сильно тошнило и клонило в сон, где было много новых, не менее дурных картин, и по пробуждении голова переставала болеть, а на место сновидений закрадывалась апатия: «Есть ли смысл в продолжении, когда сам Странник велел забыть о нём?». После нескольких порций Кадзуха почувствовал, что приходит в норму.       Лишь на следующий день Бэй Доу дала ответ:       – Никто в Инадзуме никогда не видел невысокого юношу-одиночку с Анемо Глазом Бога, в синих одеждах и в длиннополой шляпе. Никто никогда не слышал псевдонима Странник. Такие дела…       – Это точно?       – Точнее быть не может! Мы опросили всех, кого можно, но даже в хвалёной Трикомиссии не знают ни черта. Этот твой дружок существовал вообще?       – Спасибо, капитан, за помощь… — Кадзуха сдержался, чтобы не произнести: «Я и сам не до конца верю уже».       После ухода капитана на душе молодого человека осталось одно лишь опустошение. Никто не видел Странника. Как же так?! Он сам бродил с Каэдехарой по центральной улице густонаселённого города. С его-то примечательной внешностью хоть кто-то мог да и запомнить, полным-полно людей вокруг. Здесь легко поверить в действие тёмной магии, заставшей всех забыть личность Странника. Да и не он ли говорил, что сумел убрать из истории своё существование в прошлом! Так мог ли Куникудзуши опять стереть себя?       «Почему я всё помню? — вопрошал Каэдехара. — Почему мы вообще были там вдвоём?»       Проклятые вопросы…       В скором времени "Алькор" покидает Инадзуму, и капитан с командой проводили основное время в порту, решая торговые дела. У просиживавшего без присмотра Каэдехары оставалась лишь последняя надежда прояснить всё — Путешественник. В последний раз они встречались в Порт-Ормосе. Там-то Кадзухе и рассказали о Страннике впервые. Тогда он не очень поверил. А зря!       Игнорируя головную боль и слабость в костях, юноша спрыгнул с койки и подошёл к висящей на стене карте Тейвата. Какая радость, что на ней отмечены специальные точки — места расположения межрегиональных телепортов. Страна Сумеру была покрыта ими столь часто, что глаза разбегались. Кадзуха сложил ладони, соприкасаясь пальцами, и прошептал: «Площадь перед дворцом Дендро Архонта».       Великая сила зажала тело болеющего самурая словно в тиски, и секунду спустя он, едва не упав на колени, стоял в том месте, о котором попросил.       Оббежав всю столицу, Каэдехара уловил искомую златоволосую макушку среди множества незнакомых людей на большом рынке, рядом с Путешественником летала его серебряная спутница. Итэр тоже заметил неожиданного визитёра и помахал рукой.       – Что ты здесь делаешь, Кадзуха? Вроде бы вам ещё нескоро в Порт-Ормос, не так ли? — спросил мироходец. — Капитан Бэй Доу не будет злиться из-за твоего незапланированного отпуска?       – Ха-ха, вижу, ты в добром здравии, друг мой, — Каэдехара приветственно улыбнулся, но через секунды три его лицо вновь стало напряжённым. — Я нечасто прошу людей об услугах, однако сейчас нуждаюсь в твоей помощи.       – Всё для тебя! Я полностью свободен.       – Один вопрос, не больше, — Кадзуха набрал воздуха в грудь, выдохнул и пристально уставился на Путешественника, собираясь прояснить то, о чём они уже говорили. Если их разговор в самом деле имел место быть, то Каэдехара будет выглядеть глупо в его глазах. — Ты знаешь Странника?       – И-и-и-ик! — завизжала Паймон и схватилась ладошками за рот. — Не может быть, не может быть! Путешественник, откуда Кадзуха знает о нём, когда никто не знает?!       – Ты разболтала? — предположил златовласый, на что получил тонну возмущённых писков.       –Паймон умеет держать язык на замке!       – Ладно-ладно! Кадзуха, — совладав с шоком, Путешественник протёр лоб, — откуда?.. Стой! Я ведь не говорил тебе о Страннике. Раз уж ты всё знаешь, я скажу прямо. Только недавно собирался рассказать тебе про… истинное прошлое. Я ждал, когда вы приплывёте в Порт-Ормосе, ждал нашей встречи. Никто кроме меня, Паймон и Дендро Архонта не знает всей правды. И Странника конечно же.       – Я… тоже знаю, — пожал плечами самурай.       – Кто тебе рассказал?       – Ты сам. А потом он подтвердил.       – Невозможно. Когда это было? — глаза Путешественника уподобились двум большим монеткам. Кадзухе пришлось пояснить, что это было в Порт-Ормосе в конкретный день. Однако блондин был удивлён сему факту ещё явнее. — Этот ведь сегодняшний день!       Сказать, что самурай запутался в фактах, значит ничего не сказать. Из всей кучи нагромождений выходило следующее: во-первых, Итэр лишь сегодня хотел конфиденциально поведать о существовании Странника и истинного прошлого; во-вторых, после этого Странник тайно вызвал Кадзуху на встречу в Инадзуму, чтобы подтвердить истинность слов Путешественника и узнать о дальнейших планах Каэдехары; в-третьих, это свидание стало триггером к временному разрыву, из-за которого самурай чудом вернулся в прошлое на несколько дней назад, когда ничего ещё не случилось. Что же выходит? Странник вторично повернул время вспять, при этом не повлияв на разум Кадзухи, который всё и запомнил. Взаправду странные дела!

***

      Оставив Путешественника с Паймон в раздумьях, Кадзуха не стал гулять по Сумеру и вернулся на «Алькор». Его пропажу успели заметить, а посему ронина ждала трёпка от капитана. Морская работа быстро погрузила Каэдехару в пучину соответствующих забот.       Вот, дни сменялись неделями, недели — месяцами. Путешествие Кадзуха продолжалось. Корабль шёл от порта к порту, и команда "Алькора" не прекращала сталкиваться с различными трудностями морской жизни. Тем не менее, ни дня юноша не забывал о той странной встрече в Инадзуме, о том синеволосом мальчишке-марионетке, что был создан Владыкой Вечности…       Но превыше всего остального, гораздо сильнее признания собственной слабости, Кадзуха не желал исполнять ту просьбу Странника: «Забудь обо мне. Оставь меня одного». Как бы то ни было, воин ни в малейшей степени не верил, что Куникудзуши, смотревший на него с мольбой и надеждой, по-настоящему просил о забвении. Иначе зачем была вся эта встреча?!       «Очевидно, что он ждёт меня!» — окончательно постановил себе Каэдехара, дав начало своему новому путешествию по Тейвату.

***

Три месяца бесплодных поисков. Три месяца стараний, цепляний за надежду, когда нигде нет самого косвенного ключика к поиску того, кого нет. Странник… Он исчез. Испарился из мира. Даже Дендро Архонт, последняя надежда найти истину, не смогла сказать о нём ни слова. Путешественник уже вовсю сражался против очередного тёмного заговора в Фонтейне, ему было не до того, чтобы вернуться назад, да и какие-то странные эмоции не давали Каэдехаре вмешиваться в жизнь Итэра. Их пути долго не пересекались… Даже другие друзья из Инадзумы становились блеклыми тенями в глубинах воспоминаний.       Каждый день Кадзуха винил себя за отчаянные попытки найти человека, до которого никому нет дела, и возвращался мыслями и словами к нему. Команде уж надоело шутить о странной одержимости своего юнги, и даже Бэй Доу, сопровождавшая его во всех тяготах и трудностях, прямо высказывала: «Шансов нет».       Это был конец странствия… По крайней мере, остальные были против дальнейших бесплодных попыток.       Настроение было хуже некуда. Кадзухе просто захотелось оставить всех и всё позади себя, забраться на самую высокую гору и оттуда смотреть на Тейват. Порыв романтики горячего самурайского сердца. Он и последовал глубинному зову — переместился прямиком на Драконий хребет.       Перед этим он отпросился у капитана, сказав, что ему хочется одиночества. Бэй Доу была против, однако мольба в очах мальчишки пересилила, и женщина отпустила его со словами: «Вернись сегодня вечером».       Ещё ни разу Кадзуха не заходил на Драконий хребет дальше полузаброшенного лагеря главного алхимика из Ордо Фавониус, хотя исследовать это таинственное место хотелось уже давно. Невзирая на лютый холод и обилие хиличурлов, он решил во чтобы то ни стало подняться на самый верх. Стихия Анемо и навык высокого прыжка хорошо помогали в некоторых неудобных местах: рывок за рывком, шаг за шагом парень приближался к вершине Тейвата.       Вот шип Селестии. Вокруг жестокие ветра. А Кадзуха стоял над всем миром, не ощущая холода от приключенческого возбуждения, почти позабытого чувства. Это место было идеально подходящим, дабы сочинять хайку. Каэдехара сложил ладони в молитвенном жесте и закрыл глаза.       – Бушует ветер. Земля безмолвна. Не слышен глас путника.       Какая банальщина. Кадзуха усмехнулся сам себе и сел на холодную поверхность, скрестив ноги. Солнце не согревает эти умершие камни, уничтоженные богами в далёкой древности. Опустив веки, самурай задумался.       «Этот мир существует только потому, что я поверил в него, сломав грань реальности. Но тебе не стоит знать об этом, Кадзуха».       – А… — снова открыв глаза, Кадзуха увидел луну и звёзды. — Уже ночь? Неужто я уснул? Капитан будет сердиться.       Каэдехара медленно поднялся на ноги. Всё стало слишком странным в последнее время… Движимый нахлынувшим желанием, Кадзуха поднял руку и вгляделся в собственную ладонь, будто решил погадать на линиях жизни, но затем, отрицательно покачав головой, опустил. «Что я здесь делаю? Я должен вернуться и извиниться перед капитаном. Она волнуется, — сказал он, продолжив однако стоять на месте. Уж чего, а возвращаться он не видел смысла. — Я так и не нашёл его… Не понимаю, что он хотел сказать мне».       «Этот мир существует только потому, что я поверил в него, сломав грань реальности»       – Ты хочешь, чтобы я поверил… во что?       Завывание ветра накатило со всех сторон, и Кадзуху прошибло несвойственным ему чувством безнадёги. Он прикоснулся кончиками пальцев ко лбу, как бы размышляя.       – Что мне надо сделать, дабы понять твои слова? Если я пожелаю узреть тебя здесь, появишься ли ты? — вытянув руку в сторону луны, Каэдехара повелительно произнёс. — Приди сюда, Куникудзуши!       Никто не пришёл, а вой ветра прозвучал как издевательский хохот.       – Если я поверю, то это случится? Но во что я хочу поверить? — Кадзуха не знал, как ему сложить мысль воедино, чтобы она стала былью. Хотя бы потому, что он не понимал, о чём говорил Скарамучча. Единственное логичное предположение, до которого дошли его мозги: «Странник из другого мира, подобно Путешественнику».       – Это не приближает меня к разгадке его тайны, но… Селестия и Архонты, вы так горделивы в своём величии, что игнорируете мольбы и нужды простых людей. Однако сейчас… сейчас я верю в то, что он нуждается во мне. Он зовёт меня к себе! Прошу лишь одного: дайте мне шанс найти его.       На этих словах не ожидавшего подвоха Кадзуху ослепил нестерпимо яркий свет, пролившийся неизвестно откуда. Парень немедленно закрыл лицо ладонью и инстинктивно отступил на шаг, уже запоздало вспомнив о пропасти позади. Каменная твердь пропала из-под ног: Каэдехара полетел вниз.       Скорость падения была столь высокой, что парнишка просто не мог выпустить свой планер. Надежда спастись улетучилась, а земля стремительно приближалась.       «Я ещё… не выполнил обещание, данное Страннику! Я не могу умереть… — думал Кадзуха. — Странник!.. Куникудзуши! Прости меня…»

***

      Ударяться оземь оказалось совсем не больно. Даже слишком легко. Перед очами молодого человека резко всё завертелось, и бело-синие оттенки Драконьего хребта поменялись на совершенно другие, более тёмные, а вокруг выросли странные каменные плоские горы. Пепельноволосому потребовалось не меньше минуты, прежде чем до него дошло: он лежал на куче чего-то мягкого и довольно-таки вонючего.       Не любя грязи и нечистоплотности, Каэдехара вскочил на ноги и извлёк меч, готовый дать отпор хиличурлам и иным монстрам. Наверняка это всё проделки Бездны Но её тут и следа не было.       «Спокойно!» — Кадзуха убрал меч и зыркнул по сторонам. Узкое пространство, явно какой-то город, однако архитектуры такой парень ещё не видал. Стены не кирпичные и не деревянные, необычно высокие. Глаз неприятно кольнуло, что поверхность стен была изрисована надписями. Все они были на инадзумском языке. Выглядело немного непривычно. И всё же…       «А в Инадзуме ли я?»       У покрытой рисунками стены валялись горы чёрных мешков: на них Кадзуха и приземлился минутой ранее. Приглядевшись, он понял, что все они были забиты какими-то зловонными отходами — прогнившей едой, тряпьём, упаковками, прочими вещами. В Инадзуме к уборке мусора относятся куда бережнее.       «Отчего-то думается, что это не Инадзума», — подумал Каэдехара и поёжился. — Что это за место?»       Но не это стало главной причиной тревоги. Не сразу, но Кадзуха почуял слабость, которой ему доселе испытывать не доводилось. Зато как наяву вспомнились рассказы воинов Ватацуми, лишённых Глаз Бога по указу сёгуна в период войны.       «Моя сила… Её нет?» — отцепив от одежды свой Анемо Глаз, самурай взглянул на артефакт, который сейчас выглядел как обычная безделушка: шарик в кругловатой оправе не испускал бирюзовый свет, на нём не горел знак Анемо. Вывод здесь мог быть один — Каэдехара Кадзуха утратил стихию.