Залезь ко мне под кожу

Безупречно белый холост оставался нетронутым уже более получаса. Кто бы мог подумать, что первый штрих будет даваться так тяжело, когда хочешь нарисовать шедевр. Лучи полуденного солнца грациозно сверкали в самом эпицентре комнаты, оставляя небольшие просветы маленьких зайчиков прямо на полотне. Неумелый первый мазок ложится косо, но так прозаично. Второй, третий и последующие даются гораздо проще. Вот уже и вырисовываются черты его прекрасного лица: острые скулы, глубочайшие глаза, в которых можно тонуть и тонуть, а также сладкие пухлые губы, ставшие такими родными. -Это что, Ксавье? - за спиной прозвучал насмешливое предположение Бьянки, только что вернувшейся с урока истории. Я молниеносно сняла портрет с мольберта, пытаясь спрятать за кровать, дабы не дать бывшей подруге рассмотреть в деталях. -Можешь не прятать, я уже итак все увидела. Ты что, влюбилась в него? -Конечно же, нет, - пытаюсь волосами скрыть лицо, - мы просто друзья. -Да-да, друзья же всегда рисуют портреты друг друга. Тут же стало весьма некомфортно находиться в одном пространстве, поэтому, не отвечая на язвительное высказывание Бьянки, я взяла холст, краски и мольберт подмышку, направившись к одинокому озеру. Наконец-то тишь да гладь. Оставшаяся суета Невермора исчезла где-то на другом берегу, оставляя меня наедине с творческим процессом. Каждая линия, каждый штрих отзывались в памяти ярким всплеском эндорфиновой бомбы, прокручивая картинки вчерашнего поцелуя. Интересно, можно ли сказать, что мы теперь пара? Нарисованный эскиз Ксавье смотрел на меня своими грустными, наполненными любовью глазами. Как иронично, что на другом берегу его хижина, где висит портрет другой девушки. «Нет, Гли, раз он тебя поцеловал, значит, все же что-то чувствует так же, как и ты» -Замечательный портрет. О нет, снова ты. На этот раз прятать рисунок было некуда, поэтому я приняла решение оставить все как есть. -Благодарю, Уэнсдей. -Вещь мне рассказал, как ты его вчера мучала, - начала провоцировать брюнетка. -Никто никого не мучал, успокойся. -Ты заперла его в тумбе и не выпускала, пока Ксавье не заставил тебя. Что она несёт? -Он меня не заставлял, я сама сжалилась над Вещью, потому что поняла, что он не виноват в тупости своей хозяйки, - с гордостью отстояла свою позицию. -Ксавье и не нужно заставлять в буквальном смысле, он умеет убеждать по-другому. Холод прошёлся по спине. -Что ты имеешь в виду? -Это неважно. Просто хочу предупредить, что в следующий раз расправа будет более жестокой и мучительной. «Да что она несёт!?» Уэнсдей уже собралась уходить, как я ее окликнула на свою беду. -Стой! Объясни мне. Нехотя Аддамс развернулась и с усталым взглядом быстро выпалила всю правду, вводя меня в нокаут. - Не будь наивной маленькой девочкой. Если бы я не попросила Ксавье помочь, он бы ни за что в жизни не стал тратить время на такую, как ты. А уж тем более целовать. Она врет. Точно врет. Он не мог так поступить… -Я не верю тебе. -Твое право, - равнодушно ответила девушка и поспешила удалиться, будто ее абсолютно не волновало происходящее. Это же ложь, чтобы вывести меня на эмоции, так? Так ведь!? Умиротворенная поверхность озера вмиг перестала дарить гармонию. Кулак сам с разгону влетел в самый центр холста, пробивая огромную дыру. Мольберт с грохотом летит в воду. «Да пошло оно все к черту!» Если тот поцелуй был фальшью, то он заплатит. Мной нельзя так грязно пользоваться, даже во имя великой любви к Уэнсдей. Надоело быть тряпкой. Рванный холст грациозно был поглощён тихим убийцей - озером, ранее дарующим мир и благодать. Но мы ведь все знаем: в тихом омуте черти водятся.