Залезь ко мне под кожу

-Значит так, Ксавье, - я с грохотом вломилась в художественную студию вся заплаканная, - я не позволю так с собой обращаться! Отныне мне не нужна ни твоя жалость, ни твои манипуляции. Ошарашенный парень пронизывал меня непонимающим взглядом, отведённым от почти дорисованной картины бледно-розового заката. -О чем ты говоришь? -Не приотворяйся, будто ты не знаешь. Уэнсдей мне все рассказала. -Я, правда, не понимаю тебя. -Мне больно, ясно тебе!? Я не буду делать вид, что мне все равно на твоё равнодушие. Это не так. Ты меня задел, - с горечью выплеснула я. К черту всех, кто говорит, что обижаются только дети, мол надо держать чувства в себе и никому не показывать свою боль. Я хочу кричать о ней, она сжирает изнутри. Ксавье стремительно отодвинул мольберт, отбросив кисточки на пол, и в миг оказался передо мной. Он взял мои руки в свои и большим пальцем нежно провёл по ладони, заглянув в глаза. -Гли, если я тебя чем-то обидел, скажи прямо. Мои губы мандражно задрожали. Почему-то заветные слова давались так сложно. Ком застыл в горле, а воздух будто превратился в вязкий сироп. -Ты… ты поцеловал меня… Зачем? -В смысле зачем? - Торп заглянул в мои глаза в полнейшем недоумении. Как же сложно прямо обозначить проблему. -Ты сделал это, чтобы помочь Уэнсдей? - на ее имени голос дрогнул вновь, а глаза начала застилать прозрачная пелена. -Ты с ума сошла? Я бы никогда так не сделал! С чего ты вообще это взяла? -А откуда тогда она знает, что мы целовались!? Парень громко сглотнул, после чего глаза будто налились яростью, которая готова вот-вот выплеснуться на меня. -Слушай меня внимательно, Гли. Я ни за что в жизни не поцеловал бы ни одну девушку ради какой-то грязной манипуляции. Если это случилось между нами, значит, ты уже давно сидишь в моей голове. Каждый долбанный раз, находясь с Уэнсдей, я чувствовал, будто мной пользуются, поэтому я бы никогда так не поступил с тобой. Сердце пропустило удар. -Ксавье… -Ты поддержала меня тогда. Я никогда не чувствовал поддержку от людей, наоборот всегда был тем, кто проявлял ее. Знаешь, сколько раз люди вытирали об меня ноги!? И только ты дала мне то тепло и понимание, когда я уничтожал себя изнутри. -Но тем не менее ее портрет стоит в этой комнате. -К черту Уэнсдей, нужна мне только ты! Сильные мужские руки объяли мое лицо, вытирая большим пальцем маленькую слезку, покатившуюся по щеке. Что-то произошло в тот момент. Как будто разрушился барьер. Я могла его чувствовать, перенимать состояние. Волны боли в перемешку с безграничной благодарностью и любовью парализовали все тело. Невероятно. Его ментальная броня сломалась. Я ощущаю все. Абсолютно. Все внутренние метания, ощущение одиночества, брошенности одновременно с диким страхом вновь быть отвергнутым пронеслись перед глазами, будто маленький фильм. Словно все его решения и действия сразу же стали понятным, не нуждались в объяснении. Он такой же, как и я: травмированный маленький ребёнок, который вечно чувствует, что его используют люди в своих целях, кто боится снова быть уязвлённым. Мое тело не выдержало жгучего потока эмоций и руки сами обвили его шею, заставив парня немного наклониться. Уже и вовсе стало не важно, кто первый это сделает, поэтому мои губы в порыве страсти накрыли его, скрепив наш контакт в чувственном поцелуе и фиксируя дыхание друг друга. Ксавье целовал страстно и настойчиво, как бы опасаясь, что могу исчезнуть из его рук. «Мой сладкий мальчик. Как же мне хочется взять на себя всю ту боль, которую тебе причиняли люди. Я готова пережить ее вместо тебя, только позволь» Как только многозначительный поцелуй закончился, я тут же уткнулась носом в его шею, начав тихо всхлипывать. -Ну же, малышка. Я рядом с тобой, - с трепетом прошептал парень. - Теперь я никому не позволю заставить тебя плакать, даже если это будет Уэнсдей. Мне все равно. Я прикрываю глаза, затонув в сладкой неге его объятий. Видимо, далеко и надолго.