Трициклический

      Из сна Тэхёна вырывает настойчивая мелодия дверного звонка. Выходные — это те самые дни, когда он позволяет себе как следует выспаться и уж точно не зовёт никого в гости так рано — на самом деле почти в час дня, судя по часам на телефоне.              — Доброго денёчка, — Намджун с весёлой улыбкой проходит мимо Тэхёна, когда тот открывает дверь квартиры.              Юнги, проходя следом, виновато смотрит на друга и тёмной тенью скользит в гостиную. Он не любит доставлять дискомфорт, особенно внезапными появлениями, но Намджун бывает очень убедительным и упёртым.              — Не помню, чтобы назначил вам встречу сегодня, — усмехается Тэхён, садясь на диван, и принимает банку пива из рук Намджуна.              — Прости, я не мог дождаться твоего рассказа о том славном мальчике и обязательно хотел услышать его лично, — Намджун играет бровями, следом становясь серьёзным. — Но сначала скажи мне, что ему есть двадцать один, пожалуйста.              Юнги закатывает глаза и открывает свою банку пива с характерным шипением.              — Тебя на самом деле это совершенно не волнует. Тебе больше понравится, если ему едва-едва нет двадцати одного, — комментирует он.              Намджун фыркает и хитро улыбается.              — Это придаст истории больше пикантности.              — Ужас, Джун! — восклицает Тэхён. — Не знаю я, сколько ему лет. Мы не спали — просто фильм посмотрели, и он поехал домой.              На лице Намджуна застывает неподдельное разочарование.              — В смысле — просто фильм посмотрели? — спрашивает он потухшим голосом.              — Боже, у тебя как будто пёс умер, — смеётся Юнги над трагичным видом друга.              — Ну вот так, — Тэхён безразлично пожимает плечами. — Я ему игрушку помог из автомата достать ещё перед клубом, — он кивает на зайца, который так и сидит в углу дивана, — а напоследок сказал цитату из Голодных Игр. Мы столкнулись потом в клубе, он заинтересовался фильмом, и я… Показал ему его.              — А я-то думаю, откуда тут этот дурацкий кролик, — негромко усмехается Юнги.              — Тэхён, ты… — Намджун наклоняется ближе к другу, упираясь локтями в колени. — Ты скажи, если у тебя какие-то проблемы… Ну, по мужской части. Это сейчас лечится, мы поддержим.              Брови Тэхёна медленно ползут вверх, а взгляд становится шокированным.              — Ты дурак? — ворчит он, отодвигаясь от Намджуна подальше. — Я не хотел ни с кем спать вчера, Чонгук был не против — мы просто хорошо провели время. Правда я, кажется, теперь должен показать ему все оставшиеся части Голодных Игр. И как минимум отдать ему зайца — он уже написал мне, что забыл его и обязательно хочет получить обратно.              Намджун щурится, неверяще глядя на друга. Это какой-то бред. Кто с парнями из клуба просто смотрит фильмы?              — И не целовались даже? — спрашивает он с надеждой в голосе.              — Не целовались даже, кроме того, что на фото, — Тэхён улыбается, вспоминая этот момент.              — Но он тебе нравится. Нравится же? — Намджун щурится.              Тэхён пожимает плечами. Он не думал об этом. Внешне Чонгук, конечно, привлекательный, но, кажется, Тэхён отошёл от того образа жизни, когда ты спишь с людьми только ради секса.              — Возможно, мы в самом деле подружимся. Хотя, мне кажется, у нас слишком большая разница в возрасте.              — С тобой точно что-то не так, — Намджун всплёскивает руками, слегка разливая на себя пиво. — Как можно не хотеть переспать с таким парнем? Даже я бы ему дал!              Юнги прыскает с формулировки. Он не может представить Намджуна с парнем, тем более — снизу.              — Джун, остальные части Голодных Игр гораздо скучнее, не переживай, им придётся переспать, — вставляет он, всё ещё посмеиваясь.              — И ты туда же, — закатывает глаза Тэхён.              — А он, кстати! — взбодрившись, восклицает Намджун. — Вчера уехал с премилым парнем. И я точно уверен, что Юнги не облажался.              Юнги усмехается, опуская взгляд на банку пива, и пожимает плечами. Ему не хочется говорить, что на утро, проснувшись с этим парнем в одной постели, он чувствовал себя омерзительно. Словно изменил любимому человеку, хотя давно уже не в отношениях. Скорее, словно изменил своей любви.              — Секс был неплох, — всё же говорит он и чокается с радостным Намджуном банками пива.              — Считай, ты выполнил свою задачу на семьдесят процентов, — Тэхён тоже чокается с ними. — Ты ведь хотел, чтобы мы хорошо провели вечер. Я провёл. Юнги — тоже.              — Ладно, — Намджун вздыхает и вытирает верхнюю губу от пива. — Для первого раза сойдёт.              — В следующие выходные я еду к родителям, так что на меня не рассчитывайте, — Юнги поднимает руки в защитном жесте под тяжёлым взглядом Намджуна.              — А у меня просмотр Голодных Игр в субботу, — смеётся Тэхён.              Ситуация на самом деле странная: встречаться с кем-то незнакомым у себя дома, чтобы посмотреть фильм, который тебе не особо нравится, просто потому что этот кто-то… Попросил. Конечно, Тэхён мог бы отказать, но тут ему приходится быть честным с самим собой — Чонгук милый, обаятельный и отказывать ему совсем не хочется. Наверное, Тэхёну в последнее время не хватает внимания. И немного непосредственности в жизни. Чонгук же — чистая непосредственность.              

*

             Неделя выдаётся тяжёлой — Юнги сам виноват, вызвался помогать Тэхёну выбирать новую квартиру. В силу профессии он разбирается в этом больше простого обывателя и просто следит, чтобы Тэхёна не надули, а также отметает очевидно дерьмовые варианты.       С чем ему повезло — так это с нежеланием самого Тэхёна выбирать квартиру слишком долго, поэтому к пятнице они уже останавливаются на одном из вариантов, а в понедельник Тэхён должен получить все документы и ключи — останется только докупить необходимые вещи и можно отмечать новоселье.              — Хорошей поездки, — Тэхён хлопает Юнги по плечу, когда они прощаются после просмотра последнего варианта — на всякий случай: у квартиры была привлекательная цена, но как и предполагал Юнги — сделана она словно из картона и спичек. — Спасибо за помощь.              — И тебе удачных выходных, — кивает Юнги на прощание и садится в машину.              Дорога предстоит длинная — родители Юнги не захотели переезжать из знакомого и любимого Пусана в незнакомый и большой Сеул, и теперь он вынужден ездить к ним хотя бы раз в месяц — ведь, более того, родители даже погостить в Суел приезжать не хотят.       Десятки километров утомляют, но Юнги не готов променять часы езды в новом и любимом Феррари на трясучку в эконом- или даже бизнес-классе — будь то самолёт или поезд. Скорость буквально позволяет проветрить мозги, и к родителям он приезжает отдохнувшим, сразу попадая в тёплые объятья и уют семейного гнёздышка.       Юнги отдыхает здесь телом и душой, погружаясь в совершенно иной мир — беззаботный, безопасный и наполненный любовью. Всего этого ему очень не хватает у себя дома, у себя в жизни — всё оно ушло вместе с Чимином.       У судьбы своя ирония, по обыкновению злая: познакомились они с Чимином именно в один из таких разов, когда Юнги приезжал к родителям на выходные.              — У вас всё хорошо? — негромко спросил тогда Чимин, останавливаясь возле Юнги, который задумчиво смотрел на море, не о чём особо не думая.              — Конечно? — Юнги ответил неуверенно, поднимая взгляд на парня, чья тёплая улыбка моментально согрела его в этот прохладный вечер.              — Простите, вы выглядели грустно, и я решил… На всякий случай спросить.              Юнги понял — в этом месте, где он сидел, иногда случались несчастные случаи — высокий обрыв вёл прямиком к скалистому берегу внизу. Падать, наверное, метров двадцать. А Юнги действительно чаще всего выглядел грустно. Возможно, в тот день в самом деле думая о том, чтобы закончить свою жизнь — он устал от борьбы. Но сейчас уже и не вспомнит, о чём именно он тогда думал, ведь Чимин моментально озарил его жизнь, стерев все грустные воспоминания.       После этого знакомства Юнги зачастил к родителям, приезжая почти каждые выходные, но из их дома постоянно пропадал — повидаться с Чимином и укутаться его теплом, чтобы прожить ещё немного с этим невероятным чувством в груди до следующей встречи.       Чимин дарил ему воздух и смысл жить.       Так что да, Юнги этим вечером снова находит себя на той же скамейке, смотрящим на море и особо ни о чём не думающим. Разница лишь в том, что Чимин здесь больше не появится и не спросит, всё ли у него в порядке.       И они не просидят почти до утра в обнимку, чтобы было теплее, негромко разговаривая о всякой ерунде.              

*

      

      — Привет!              За Чонгуком в квартиру будто влетает поток волшебного воздуха — пропитанного энергией, радостью и лёгкостью. Тэхён даже отшатывается немного, когда тот пролетает мимо вместе с яркими коробками в руках.              — Привет, — отвечает Тэхён с меньшим, чем у Чонгука, энтузиазмом, следуя за ним в гостиную — тоже с меньшим энтузиазмом.              На стол из коробок мигрирует по меньшей мере две дюжины капкейков с пышными шапочками разноцветного крема и украшений.              — Вино я зря открыл, да? — понимает Тэхён, останавливаясь рядом с диваном. — Поставить чайник?              Чонгук активно мотает головой, слизывая с пальца крем, и с довольной улыбкой смотрит на Тэхёна.              — Это под вино!              — Под вино? — Тэхён выгибает бровь. Звучит… Не очень сочетаемо.              Чонгук смеётся и кивает, подгоняя Тэхёна на кухню.              — Давай уже скорее, мне не терпится начать смотреть!              Тэхён издаёт мученический звук — зачем он ввязался в это? Из-за красивых глазок молодого парня, серьёзно? Он даёт себе мысленный подзатыльник и несёт вино с закусками в гостинную — уж он точно закусывать сладостями не будет.       И то, с каким упоением это делает Чонгук, марая нос в креме, даже немного забавляет.              — Ты не смотришь! — надувается он, поворачиваясь к Тэхёну.              — Я уже видел этот фильм, — Тэхён пожимает плечами и делает глоток вина. Смотреть на Чонгука интереснее.              Чонгук смеряет Тэхёна придирчивым взглядом и возвращает внимание фильму, эмоционально комментируя напряжённые… Да почти все моменты. Тэхён непременно от этого устал бы, если бы не вино и тёплый бок, которым к нему приваливается Чонгук.              — Боже, — стонет он, — слишком много капкейков.              — В тебе, — уточняет Тэхён.              — Во мне, — согласно хнычет Чонгук. — Потрогай, — просит он и берёт Тэхёна за руку. Он тянет его ладонь к своему животу под футболкой и поглаживает его, — я будто беременный.              Тэхён на автомате повторяет круговые движения рукой, когда Чонгук отпускает его, завороженный этим простым действием. Кожа Чонгука мягкая и горячая, а живот — подтянутый, хоть и действительно немного надулся от съеденного. Чонгук поднимает на него довольный, словно у сытого кота, взгляд и улыбается.              — Приятно, — комментирует Чонгук негромко и откидывает голову на спинку дивана.              Тэхён скользит взглядом по гладкой коже на его шее, ловя себя на мысли, что хотел бы её поцеловать, и тут же одёргивает себя — нет. Он не будет этого делать. Эти мысли — лишь опьянение от вина. Он не будет спать с кем-то по-пьяни.              — Сколько тебе лет, Чонгук? — спрашивает Тэхён, возвращая в руку бокал вина со столика.              — Двадцать четыре, уже можно, — тихо смеётся Чонгук, не поднимая головы.              — Двадцать четыре? В самом деле? — Тэхён, честно, удивлён. Он не хочет вешать ярлыки, но Чонгук по поведению совсем юный подросток.              — Оскорбительно, — фыркает Чонгук, выпрямляясь. — Да, в самом деле, я закончил университет в прошлом году и сейчас прохожу стажировку — совсем скоро меня возьмут в отдел на настоящую работу.              — Работу? — всё ещё не верит Тэхён.              — Да, аналитиком. Я хорош в аналитике, — всё более оскорблённо отвечает Чонгук.              — Тебе… Нравится аналитика? — Тэхёну кажется, что Чонгук его обманывает, потому что ему бы подошла работа организатором праздников, сценаристом или даже актёром. Ну бренд-менеджером, на худой конец, но никак не аналитиком — слишком скучно и серо для такого парня.              — Это моё место баланса. То, где я спокоен, — пожимает плечами Чонгук. — Не могу же я всё время быть активным! И лучше быть скучным на работе, чем в жизни.              Тэхён кивает, отводя взгляд. Он вдруг понимает, что скучный в обеих сферах. Хотя раньше всё было совсем иначе. И чего Чонгук забыл тут с ним?              — А друзей у тебя много?              — Много, — Чонгук тянется за долькой сыра, но передумывает и берёт оливку.              — И почему ты… Тогда здесь? — Тэхён искренне не понимает.              Чонгук смотрит на Тэхёна, как на глупого.              — Потому что ты должен мне фильмы за сорванный секс в прошлую субботу, — говорит он это как самую очевидную вещь.              — Но ты мог бы… весело проводить время с друзьями.              Чонгук хмурится, становясь недовольным, и берёт кролика в руки, обнимая.              — Так тебе со мной не весело?              — Боже, нет! — Тэхён начинает активно жестикулировать. Он не хотел задеть Чонгука. — Я не это имел в виду.              — Мне весело. И интересно, — Чонгук смотрит на экран телевизора, который давно почернел после титров. — Я люблю новое. Ты отличаешься от моих друзей, но мне с тобой уютно и приятно. Словно я всегда тебя знал. А если ты бы меня обнял — тебе бы вообще цены не было.              Искренность Чонгука вызывает у Тэхёна улыбку и мягкое, укутывающее тепло, которым он тут же хочет поделиться, поэтому обнимает Чонгука за плечи, крепко прижимая к себе.       А дальше они молчат.       Тэхён наслаждается забытой прелестью объятий, чужим присутствием и теплом, совершенно ни о чём не думая.       Чонгук, прикрыв глаза, притихает, в ответ обнимая не Тэхёна, а кролика — так он чувствует себя в большой безопасности, хотя обычно дарит объятья налево и направо, но эти кажутся ему слишком интимными и многозначительными, поэтому он не спешит отвечать — кажется, что ему нечего дать Тэхёну в ответ. Тот согревает его и словно утешает, хоть сам этого наверняка не знает, а Чонгук… У него только то, что он всем даёт — совсем не особенное.              — Уже поздно, я поеду, — голос слегка хриплый после долгого молчания.              Тэхён раскрывает объятья — момент ощущается так, словно прошло по меньшей мере пару часов. По большей — целая маленькая жизнь. Только сейчас он замечает, что Чонгук стал грустным.              — Всё в порядке? — интересуется он осторожно.              Чонгук молча кивает и идёт к выходу, натягивая толстовку по пути.              — Ты опять зайца забыл! — кричит Тэхён, спеша следом.              — Это кролик! И он останется тут, как гарантия наших последующих встреч.              Тэхён не успевает ответить, потому что входная дверь закрывается быстрее, чем он к ней подходит, и улыбка медленно спадает с его лица.       Он сделал что-то не так? Или сказал? Но всё шло… Как обычно? Даже… Хорошо?       Это путает его и сбивает с толку — Тэхён никогда не встречался с кем-то настолько младше себя и настолько… Другим? Чонгук для него словно с другой планеты. Все партнёры Тэхёна были не такими. Да, по молодости он встречался с активными, жизнерадостными парнями, которые повсюду искали приключений, но они всё равно не были такими, как Чонгук. Или были, но Тэхён не замечал этого в силу восприятия. Тогда ему было интересно другое.       Чонгук же кажется ему многогранной, блестящей со всех сторон личностью, которой он может обаять кого угодно. Чонгук уверенный и открытый, счастливый до искр из глаз и лёгкий, непринуждённый — словно вся жизнь в его руках, и он складывает из неё собственную объёмную картину. Словно ничего его не пугает, и всё даётся легко.       Поэтому Тэхён не понимает, почему Чонгук поспешил уйти — он ведь даже дал ему то, что тот попросил — объятья.              

*

      

      — Ну наконец-то ты вернулся! — цокает Сокджин, глядя на Чонгука, наливающего себе кофе. — И мне налей! Как киновечер? — он ехидно хихикает.              Чонгук морщит нос. Сокджин старше всего на год, а он вынужден относиться к нему как к хёну… Нет, как к принцессе! Он ставит чашку кофе перед Сокджином и падает на диван, закидывая ноги на подлокотник, а головой укладываясь на колени Сокджина. От него как всегда приятно пахнет фруктовым парфюмом.              — Супер, — отвечает он коротко и прикрывает глаза.              — И всё? — Сокджин отхлёбывает кофе и удивлённо смотрит на друга. — В прошлый раз я слышал больше восторга в голосе и кучу подробностей каждого вздоха.              Чонгук неопределённо мычит.              — Всё было замечательно. Мы обсуждали фильм, выпивали, кушали. Даже немного поболтали о моей учёбе и работе. Было приятно. Уютно и тепло. Да, как я и говорил, словно… Мы давно знакомы, — Чонгук вздыхает. — А потом я попросил меня обнять. И он обнял.              — Так… — Сокджин разворачивает конфету и пихает её Чонгуку в рот — лучшая скорая помощь для него. — А дальше что?              — Мне стало… — Чонгук запинается, жуя конфету. Молочная. Вкусная. — Грустно. Это были особенные объятья. Я понял, что Тэхён никого просто так не обнимает. Он меня… словно утешал? А я в ответ не обнял, потому что… — он снова тяжело вздыхает и облизывается. — Ну у меня-то ничего особенного нет.              Сокджин хмуро смотрит на друга, который открывает глаза и промаргивается от яркой люстры над ними.              — Что за бред? Обнял бы его в ответ, да и всё!              Чонгук снова закрывает глаза. Сокджин не поймёт — ему неведомы понятия «особенность» и «душевная близость». Он надолго никем не увлекается. Как, собственно, и Чонгук. Но он хотя бы в теории представляет, что это такое.              — Пускай бред. Просто это немного иначе, чем обычно. Я не могу его просто обнять. Я словно должен предложить что-то взамен. И это точно не секс.              Сокджин рывком сажает Чонгука на диван и трясёт за плечи.              — Чонгук, ты чего? — он бегает взглядом по грустному лицу друга. — Как секс с тобой может быть чем-то неподходящим?              Да, Сокджин точно не поймёт.              — Мне грустно, — Чонгук тяжко вздыхает, ловя недовольный взгляд друга на себе. — Что, мне грустно быть не может? Я же не клоун — постоянно веселиться, — он сбрасывает с себя руки Сокджина и встаёт. — Пойду посплю лучше.              Сокджин с прищуром провожает сгорбленную фигуру Чонгука взглядом.              — Это правильно. Сон лечит, — одобряет он и берёт в руки чашку кофе. Чонгук беспокоит его последнее время. С ним явно что-то происходит. И Сокджин не уверен, что это что-то хорошее. Ему следует получше присматривать за ним.